Плохая репутация

Лучи предрассветного солнца пробиваются сквозь плотно задёрнутые шторы. Я ещё несколько минут сижу в постели, пытаясь угомонить бешеный стук сердца, который отдаётся где-то в висках. В очередной раз шумно выдыхаю и откидываю одеяло, решив, что доспать хотя бы до восьми утра мне в любом случае не суждено. Натягиваю старую футболку, которую стащила у брата, и иду в ванную, по пути стягивая длинные волосы в высокий хвост. Останавливаюсь напротив зеркала над раковиной и невольно усмехаюсь, внимательно разглядывая своё отражение. Иногда мне кажется, что глаза у меня такие же сумасшедшие, а улыбка такая же дикая, как у людей из моих ночных кошмаров. Словно бы, сама того не понимая, я стала одной из них. Обхватываю голову руками и словно бесконечную мантру повторяю, что сумасшествие – это тоже выбор, который мы вправе совершить самостоятельно. Я говорю себе это каждый раз, когда кажется, что остался всего шаг до сумасшествия, и в моей голове слова звучат нежным и мягким голосом, совсем как в первый раз, как только услышала их. Порой я задумываюсь о том, что сам факт звучания этого голоса в голове – один из симптомов безумия. Проблема лишь в том, что если он вдруг умолкнет, сотрется последняя грань, и я рухну в пропасть… С мешками под моими глазами уже давно не справляется даже корректор. Я пыталась маскировать их ещё несколько недель назад, но с тех пор, как участились кошмары, это стало бесполезным занятием. Единственное, чего я хочу – хоть раз нормально поспать, но это, видно, будет невозможно даже на том свете. Меня ведь уже давно там ждут… Через несколько минут я захожу на кухню и включаю кофеварку. Призрачные тени всё ещё мерещатся перед глазами, и я включаю музыку на телефоне, пытаясь отвлечься. О тех временах всё ещё напоминают тонкие шрамы, испещряющие кожу на запястьях. Я невольно рассматриваю их несколько секунд и убираю руку за спину. Просто не хочу об этом думать… На часах только половина восьмого, а я уже натягиваю брюки и футболку из мягкой ткани серого цвета. Беру чёрную кожаную куртку на вешалке в прихожей и хватаю с тумбочки ключи. Следующие пару часов я собираюсь провести как можно дальше отсюда. С тех пор, как мой брат съехал к своей девушке, моя жизнь усложнилась ещё в несколько раз. Дело даже не в том, что теперь некому доставать нужные вещи с верхней полки и выпивать со мной по вечерам… Просто стало как-то… пусто, а ночные кошмары только усилились, ведь теперь некому врываться в мою спальню и успокаивать, сжимая в надёжных объятьях. Я не жалуюсь, ведь точно не смогла бы до конца жизни держать рядом с собой брата, но иногда мне кажется, что одиночество – на самом деле одна из причин, по которой люди сходят с ума. Полчаса спустя я останавливаю мотоцикл в тени высокого старого дуба и снимаю шлем. В такое время на гоночной трассе никого, и я думаю, что это не так уж плохо, ведь никто не будет путаться под колёсами, мешая мне спокойно выпустить пар. Надеваю шлем и срываюсь с места на полной скорости. Гоночная трасса всегда была тем местом, где я могла выместить весь негатив, который накопился у меня за то время, пока я здесь не появлялась. Обида и злость, тоска и ненависть – все эти чувства покидают меня, пока я на полной скорости несусь по накатанной дороге, преодолевая преграды. Остаются только спокойствие и приятная усталость. Меня давно прозвали сумасшедшей, ведь мне на самом деле плевать, чем закончится очередная гонка. Когда я оказываюсь на трассе, инстинкт самосохранения словно бы угасает, и мне остаётся лишь пытаться выжать максимум скорости из своего байка, пока мимо проносятся ряды деревьев, а лёгкие наполняет пьянящее ощущение свободы, которое я не променяю ни на что в жизни… Уже почти достигаю финишной линии, когда вдруг мимо меня проносится чёрный мотоцикл с яркими рисунком сбоку, который на такой скорости не удаётся рассмотреть. Он обходит меня так легко, что я невольно воспринимаю это как вызов. Поэтому продолжаю двигаться вперёд, не останавливаясь ни на секунду, но байк впереди меня лишь отдаляется, заметно увеличивая расстояние между нами. Даже приложив максимум усилий, мне удаётся хотя бы приблизиться к нему спустя круг, но лишь потому, что он неожиданно останавливается. Дождавшись, пока я поравняюсь с ним, гонщик салютует мне, не снимая шлема, и вновь срывается с места, направляясь к выезду. Я медлю несколько секунд, думая о том, чтобы последовать за ним, но затем понимаю, как глупо это будет. Никогда в жизни я не преследовала парней… Снимаю шлем, позволяя волосам упасть на плечи, и спрыгиваю с мотоцикла, чтобы прикурить, прислонившись к нему спиной. Даже несмотря на довольно эффектную гонку, меня всё ещё гложет неприятное липкое чувство, ведь в последний раз я проигрывала, наверное, когда мне было семнадцать лет. С тех пор прошло уже почти два года, и всё это время я верила, что была и останусь одной из лучших. Что же теперь? Выбрасываю окурок и смотрю на часы, которые показывают половину девятого. Через полтора часа начинается мой рабочий день, и я решаю заехать домой, чтобы принять душ и переодеться. Может быть, у меня останется ещё немного времени, чтобы успеть выпить кофе, который остался остывать на кухонном столе. Без пятнадцати десять я захожу в здание бара «Веллингтон», но неожиданно застаю только небольшую толпу сотрудников, столпившихся в центре зала. Несмотря на то, что до начала рабочего дня ещё целых пятнадцать минут, это меня удивляет. Обычно в такое время все уже расходятся по своим рабочим местам, чтобы подготовиться к открытию. - В чём дело? – спрашиваю, проталкиваясь через толпу. Заметив меня, все тут же перестают шептаться и расступаются. - Кажется, у нас появилась конкуренция, - произносит Аня, бережно разглаживая фартук официантки. Я вскидываю брови. – Кафе на соседней улице продали, и там теперь собираются открыть бар. - Не думаю, что это повод для беспокойства, - фыркаю я, скрещивая руки на груди. Люди часто склонны разводить панику на пустом месте. – У нас куча постоянных клиентов. К тому же, нужно немало времени, чтобы заведение стало по-настоящему посещаемым. Неожиданно, словно в глупом кино, слышится звон колокольчика над дверью. Не обращая на нас никакого внимания, мимо проходит молодой мужчина в классическом чёрном костюме. Он садится за барную стойку, постукивая пальцами по её деревянной поверхности. - Мы закрыты, - произношу, не сумев выдавить из себя хоть каплю вежливости. День не задался с самого утра. - Разве? Уже десять, - замечает он, кивая на настенные часы. Я невольно закатываю глаза. – По-моему, вы не слишком серьёзно относитесь к своим клиентам. Не удивительно, что у заведения… плохая репутация. - Если вас не устраивает обслуживание, можете посетить бар на соседней улице, - выдыхаю, не скрывая раздражения. В обычные дни я более вежлива с гостями или, по крайней мере, отправляю общаться с ними администратора, но сегодня всё особенно паршиво. - Думаю, если вы будете говорить так каждому клиенту, мне не придётся заботиться о рекламе, - усмехается он, поправляя галстук. Мне никогда не нравились мужчины в костюмах, но он, нужно отметить, выглядит довольно неплохо. – Кстати, я владелец того самого бара. Пришел познакомиться с соседями…