День и ночь.

Я поднимаюсь по лестнице с пакетами. Ноги подкашиваются. Нет, ну почему именно сегодня отключили лифт, а? На лестничной площадке моего этажа меня ждёт Джузо. Он довольно ухмыляется. — Ты что тут делаешь? — недовольно буркнула я. — Решил погулять. — пожимая плечами сообщает Джузо. — Тебе подоконника мало? — Джузо кивает. — Аки-тян недовольна? — Нет, недовольна. Ни капли. Джузо берёт один из пакетов. В последнее время протез он начал отлично осваивать. Даже где-то помогает, и это не сказано радует. И вызывает улыбку. Дома ставим на кухне пакеты и я начинаю их разбирать. Джузо подходит сзади и приобнимает, это обычный знак в последнее время. Я не спеша глажу по истерзанным рукам. Для него так спокойнее, и он чувствует, что я ему доверяю и он мне. Джузо отходит и даёт мне бумажку. Это оказывается рисунком. — Рей, какой красивый… Персик? — вверх ногами. — А! Это сердце! — Джузо кивает и кладёт голову на плечо. — спасибо. Мне приятно. С момента как Джузо у меня живёт, прошло больше месяца. И у нас, похоже, завязался роман. По крайней мере, по его действиям можно сказать так. Я вешаю рисунок на холодильник, и целую Джузо в макушку. Тот натягивает довольную ухмылку. Я тянусь к пакету и вытаскиваю оттуда пачку конфет и маршмеллоу. Джузо берёт их, но не отпускает меня. Вот что значит влюбился. Он довольно открывает одну из коробок. Я беру одну из конфет. Джузо воспринимает это как вызов, и пытается забрать ртом. В итоге он прикасается своими губами к моим. Вот этого я точно не хотела. — Это что было? — неохотно спрашивает Джузо. — Люди называют это поцелуем. — Поцелуем? — Да. Он явно не понимает, что произошло. Сразу видно, что растили не люди. Проходит минут пять и Джузо приходит в себя. — Мама говорила, что если начнёт целовать, то съест. И… — И подвешивала. Джузо кивает и утыкается лбом в мое плечо. Он не любит говорить о своем прошлом, но мне раскрывает, с условием, что я никому никогда не расскажу. А с каждым фактом о его прошлой жизни мне все больше хочется прибить гуля Биг Мадам, которая искалечила его ещё будучи он ребенком. Из-за этого у него нет нужного понятия о жизни, и нет понятия что такое настоящая семья, но есть понятие жестокость. А самое ужасное, что эти слова стали синонимами. Джузо отходит и садится на стул. Он довольно потягивается. — Как думаешь, какого нам дадут начальника?  — А зачем он нужен?  — Как зачем? Отряд не может состоять из одного координатора и одного следователя.  — Почему? Мы справимся!  — Угу. Слушай, я хотела встретится с отцом. Хочешь пойти?  — Зачем?  — Ну… Прогуляться. Тебе нужно разминать ногу, прости протез.  — Я и дома могу.  — Дома нормально не походишь. Места мало. — Джузо начал морщиться. — Не кривись. Подумай. Мы можем по пути зайти в кондитерскую и купить…  — Торт! — Я думала кекс, но торт тоже можно. — Тогда… Тогда я пойду. — Хм. К выкидонам Джузо я уже привыкла. Это в порядке вещей. Правда есть, новая проблема. И это оружие по всей квартире. Джузо без ножей не выходит. И во время каждой вылазки куда бы не пошли, он берет с собой оружие. Хотя бы дома он ходит без него. Ходит только в штанах, тапочках и своей черной майке. И я уже смирилась, даже со швами. Он меня даже научил их делать, правда на своём теле, а не на моём. Я села рядом с Джузо и вытянула руку в его сторону. Он удивлённо смотрит на меня. — Ты чего? — спрашивает ошарашенный Джузо. — Ты же хотел показать, как мне пойдут швы? Вперёд! — Сейчас! — Джузо побежал в гостиную. И прибежал обратно с коробкой. — Сперва нужно подобрать цвет! Джузо вывалил кучу нитей. Взял мою ладонь и начал по одной прикладывать. Джузо прекратил и застыл когда очередь дошла до синей нити. — Вот! Эта! Тебе пойдет! — Джузо пошёл в гостиную и вернулся с иглой. — Стой, дай я хоть обезболивающее выпью. Я проглотила пару таблеток. Лучше конечно укол, но у меня его нет. Я села обратно и вытянула руку. Джузо начал прошивать от ладони и до предплечья. Так мы просидели до двух ночи. -Всё! — радостно заявил Джузо убирая иглу. Я посмотрела на свою руку. — Ого! — Тебе не нравится? — Нет. Мне очень нравится! — Правда? — Да! Джузо вышел мне на руке рисунок в виде каких-то незамысловатых цветов, так, чтобы было не видно шрамы, точнее они не заметны. Возможно, я зря противилась. Джузо сидит улыбаясь. Похоже, он очень доволен своей работой. Я уже подняла руку, дабы потрепать по волосам, но тут… — Не надо! Не тревожь руку, а то рисунок испортиться! Я целую Джузо в щеку, и тот заливается краской.