Repeat

Когда-то давно можно было жить счастливо, в неведении. Когда-то, когда был дом, мама, ребята, Диана и Лукас. Он помнит их всех до сих пор. Те дни дарили радость, надежду на будущее, на ту страну грёз, в которую стремится каждый ребёнок в приюте... А потом "будущее" лопнуло, как какой-то мыльный пузырь, потому что они должны навсегда остаться детьми. Мясо для демонов, элитное блюдо, в которое воткнут цветок, вознося странные молитвы ужасные существа. Сбежали все вместе, благодаря указаниям и шифрам того, кто называл себя Уильямом Минервой. Это было не легко провернуть такой ораве, как у них, но кого бы это остановило тогда? Двенадцать и младше - такие не верят в "невозможно". И он сам, и Лукас, и Диана верили в успех. К тому же их так потом и не поймали пославшие погоню с фермы. Это был первый, а оттого самый известный и нашумевший побег в истории этого мира. Первая важная победа, что и говорить. Месяцы скитаний всё же привели к убежищу, заготовленному тем самым человеком. Это было далеко от поселений высших демонов, на достаточном расстоянии от леса, чтобы не угрожали низшие, а ещё тут было впервые за столько времени безопасно. Да, Минервы не было, но зато хватало припасов и воды, электричество работало, оружием в потайной комнате можно было снабдить всех и ещё осталось бы, архив просто ломился от полезной информации... И эта самая информация их сгубила. Письмо загадочного человека, желавшего спасти всех детей, из всё тех же архивов содержало новую информацию. "Золотистый пруд", где можно было найти место ещё лучше, чем бункер. Тогда их это воодушевило. Им снова было обещано будущее, возможно, что человеческий мир, где было всё то, о чём писались детские книжки. Наивные детские книжки, дающие детям надежду, учащие добру... А потом ещё одно "будущее" лопнуло, в этот раз ещё громче и страшнее. Красивый город, с флажками и воздушными шариками, с улыбающимися клоунами и весёлой музыкой, оказался западнёй. Охотничьими угодьями, где они все снова были мясом. Слишком много детей и пять непобедимых противников, с которыми пришлось играть в их игру. Чтобы выжить, надо было победить. А им всем очень хотелось жить. Вот только никто не был готов к настолько жестокой реальности. Разделившиеся на группы, они с Лукасом и Дианой все вместе виделись тогда последний раз. Не могло быть жизни без них двоих и всех остальных, так ему казалось. Казалось. А потом просто не осталось никого. Он не видел среди погибших Лукаса в тот день или позже, но у него на руках умерла Диана... Все остальные лежали вокруг и он знал, что они отправятся прямиком на стол знати. Добытое на "охоте" мясо. В ушах звенели крики, призывающие бежать, выжить любой ценой, не оборачиваться - всё вместе. И он почему-то даже послушался этих последних слов. Предсмертных желаний... Тьфу ты! Бункер был молчалив. В нём просто некому было появиться. Он не знал, за сколько пробежал путь сюда, потому что не сделал тогда ни одной остановки снаружи, запер вход на все замки, закрылся в одной из комнат и не мог даже встать с кровати ещё несколько дней. Лишь повторял в бреду, ещё не отойдя от всего того ужаса, имена своих ребят. Вслух самому себе, на стенке, в каждом ночном кошмаре, что не покидали его ни на день... Метался по кровати, молил о помощи, рыдал в голос. Отсчитывал дни, ожидая, что за ним явится погоня... но ничего этого так и не случилось. Когда голод доканал в конец, а на мольбы о помощи так никто и не ответил, пришлось выйти хотя бы за едой. Припасов бы хватило на всех и ещё на много лет вперёд, вот только никого не было. Никто больше не будет есть с ним печенье во время пятичасового чая - странной традиции, что их группа завела себе, основываясь на традициях из настоящего человеческого мира. Не будет вечерней игры в карты - был один наборчик, позволявший иногда развлечься. Не будет больше и так редких посиделок у люка с разглядыванием звёзд и попытками угадать созвездия. Он может сколько захочет раз произнести те слова - они не дойдут до тех, кому предназначены: Диане и Лукасу. На самом деле, не дойдут никому. Так проходят тринадцать лет. В книжках это называется "день сурка" - повтор одного дня с минимальными отклонениями, временная петля, которая вот-вот станет петлёй висельника для него. Вот оно, будущее, наступило таки. Он вырос, пережил по крайней мере возраст "убоя" на ферме, у него есть безопасное жильё и еда (хоть иногда он и уходит на охоту, чтобы держать себя в форме), но он практически на пределе. Это невозможно - просто осознавать свою жизнь, зная, сколько человек рассталось со своими ради него. В этот раз он решает повторить на прощанье с миром ритуал чаепития - засохшее печенье и чай из почти разбитой кружки - а потом пустить пулю себе в висок: уж лучше так, чем вечно повторять одно и то же. Но так уж выходит, что засыпает, напившись. Впереди вечность, конечно, но это ждёт - от чая всегда хотелось спать и раз в жизни (даже если в последний её день) можно позволить этому случиться. Вот только пробуждение какое-то... шумное? Стучат по полу шаги и звенят восторженные голоса. Он что, всё на свете проспал? Тринадцать лет взялись с потолка, а это - тот самый момент, на котором он открывает глаза и оказывается, что он начитался на ночь какой-то фантастики в архиве, уснул, а его оттащили в личный кабинет и заботливо укрыли чужим пиджаком? Вот только... печенье всё такое же сухое, а чашка почти раскололась на части. Ни Дианы, ни Лукаса, ни всех остальных. Вместо них всех рыжая девчонка со слишком длинной непослушной прядью да номером на шее - признаком воспитания в "Благодатном доме" - и ещё целый отряд детей. Самые старшие - бледный темноволосый парень, девочка в очках и ещё один парень, пожалуй, самый высокий из них - стоят к ней поближе, заставляя верить в свою принадлежность и причастность к происходящему, последние двое как бы отгораживают детей, если поймут что он опасен. Ищут Минерву. Ищут людские поселения. Ищут хоть что-то, что даст им право жить дольше двенадцати лет. Надо же, он успел забыть, как был таким же. Блеск глаз, собственный и у ребят, когда они вот так же сюда попали впервые. Успел забыть и радость не быть убитым в двенадцать, и обретение нового дома вместо рассыпавшегося карточного домика, успел забыть, что такое делить пристанище с кем-то кроме собственных ночных кошмаров. Девочка-антенна и беглецы "Благодатного дома" ему не нужны. Он слишком много пережил, он слишком много потерял, чтобы теперь допустить сюда ещё кого-то. Здесь имеют право остаться только он, чашка и печенье, которое никто с ним вместе не доест, но символизирующее присутствие родных. Но дети отказываются убираться восвояси. У них своё приглашение в обещанный мир грёз, они шли по указке того же человека. И они тоже хотят жить. Ему это кажется смешным - его не то чтобы выживают, но просят позволения остаться. То есть сначала-то просят, а потом настойчиво говорят - останемся, и не спасает ни попытка прибить девчонку, ни потуги напугать их всех скорейшей смертью. Она, эта рыжая, ещё хуже и страшнее кажется, если учесть, что она как минимум вдвое младше. Если бы действие было как в какой-то приключенческой книге, она бы здорово играла у всех на нервах и заставляла бы впадать в отчаяние самых отпетых бандитов. А так она играет на нервах у него одного. И чашка. У неё та самая чашка. В случае отказа она разобьёт последнее, что заставляет его верить в хоть какое-то присутствия рядом родных. Умирать одному будет страшнее, он почти уверен. На уступки приходится идти. Антенна и этот её темноволосый пацан могут быть убедительными - для двенадцатилетки (или сколько ей там) девчонка не только умная, но и сильная, даже если непомерно наивная. Они готовятся идти к "Золотистому пруду". Всё повторяется. Всё настолько циклично, что он уже знает - их проглотят там живьём, а если кто и останется, свалится с ног, увидев тот ад, похожий на город из детской сказки. Нет, ему уже нечего терять, вот только эти дети действуют продуманней, чем когда-то он со своими ребятами. Плюс у них он - взрослый, козырь, которым можно что-то изменить. Ему такой шанс не выпадал. Вытравить их всех из убежища не выходит, уйти на разведку с двумя лидерами, а вернуться одному и сказать "они погибли, я был ни при чём" не получится - вторая старшая девчонка подорвёт всё к чертям. В этот момент почему-то сердце бьётся сильнее - снова вызов, снова жизнь, петля времени нарушится... Даже то, что ещё пару дней назад хотелось подохнуть, не меняет того факта, что не хочется дохнуть по чьему-то ещё умыслу. Если что, это реально будут обстоятельства рыжей девчонки с напарником и только их. Он-то знает, что такое "Золотистый пруд". Эмма действительно раздражает. Очень уж хочет звать его по имени, а этого нельзя допустить. Нет больше тех, кто имел на это право, это только для семьи, а кто эти дети? Пришли, остались, даже спокойно пустить себе пулю в висок не дали... Наивные, живущие обещанным им счастьем... Лучше бы их убили те, кому они предназначались. Избавили бы и его, и себя от страданий. Не думали бы. Но они ведь дети, они не умеют терять надежду окончательно. Ему не хочется привязываться к кому-то снова. Чёрт с ним, с пацаном, но девчонку прибьёт. Или это будет несчастный случай, как повезёт. Никаких имён, никаких душещепательных бесед. Она пусть так и остаётся "Антенной", пусть дальше называет "Мистером", плевать. У неё не так-то много времени на это - даже если всех тех диких демонов она и победила, на её конечной остановке она так просто не отделается. Там никто не отделается. Потому что так было тринадцать лет назад. И всё же она оказывается там не по его умыслу. Просто её пацан не успевает сделать хоть что-то, чтобы помочь или уберечь. Что естественно не отменяет миссии спасения. Остаётся только долго продумывать, что же делать. Потому что он пережил то, что сейчас свалится на девчонку с антенной, вот только она и он - разные. Она не убежит. Она никогда не убежит оттуда одна. Она не умеет просто уйти, иначе не было бы всей той компании, что сидит сейчас в бункере, изначально. Она снова захочет всех спасти. Что же, когда-то он позволил себе поступить иначе. Когда они решаются войти туда и помочь, оказываются вовлечены в бой с тем ночным кошмаром, что поигрался жизнями его семьи в прошлый раз. А когда после победы он лично относит раненную Эмму в местное подобие штаба, у него едва ноги не подкашиваются. Потому что здесь их всех, всех тех детей, что несколько минут назад покончили с демонами, встречает Лукас. Тот самый Лукас, которого он успел столько лет назад похоронить, которого вспоминал столько лет каждый чёртов дарованный чужими жизнями день. Ладно, тот самый говорить не совсем честно по отношению к человеку спустя тринадцать лет, но это всё ещё Лукас, даже если у него шрамы на лице, нет одной руки и вместо азарта в ожидании нового приключения в глазах пламя решимости уничтожить это место раз и навсегда. Он даже не успевает куда-нибудь уложить Эмму прежде чем старый друг поспешно обнимет их с девчонкой как сможет. И почему-то это намного важнее даже, чем успеть ей помочь. Эмма о Лукасе не упоминала - под обстрелом не до того было - но вроде бы хотела и собиралась. Единственный друг детства, выживший с тех пор, в отличие от него, кажется, знал больше. Лукас улыбается, и это, пожалуй, лучшее, что он видел за последние тринадцать лет. - Ты жив... Хвала богам! - Это мои слова, придурок. Проблема с лекарствами здесь и сейчас оказывается внезапна. С таким количеством раненых их просто не хватает, а хуже всего сейчас именно этой девчонке. Он говорил себе, что если с ними что-то случится, это не будет его вина. Он собирался отправить ещё двоих ребят на верную гибель и спасти выжившего, если такой останется. Он много чего говорил, о чём молчал, что сделал или не сделал, но теперь у него просто нет выбора в пользу варианта "дать девчонке умереть". Не после того, как благодаря ей он снова видит своими глазами Лукаса. Теперь вообще нет варианта, чтобы сейчас умер хоть кто-то. Пробежка до убежища не должна занять больше суток, чтобы успеть вовремя. Он сам не осознаёт, когда начинает обращаться к девчонке и называть Эмму по имени, а не антенной или рыжей, как делал это прежде. Не замечает, что ему важно успеть всё же представиться ей как следует, назвав собственное: сложно как-то переоценить воссоединение с Лукасом, которое она не планировала и о котором даже не подозревала. По крайней мере, теперь у неё есть право знать. Уже в убежище он делает всё остальное для её спасения, включая переливание крови. Когда несколько недель спустя возвращаются Лукас и спасённые из охотничьих угодий ребята, друг говорит, что ему тоже есть что сказать Эмме. К тому моменту, когда раненные и все остальные уже внутри, он снова обнимает лучшего и единственного в мире друга и не отпускает, впервые за много лет практически рыдая у того на плече. Уголком сознания осознаёт, как не хочет чтобы это попало на записи камер возле убежища и лишь немного надеется, что внутри сейчас гораздо больше работы и вряд ли кто-нибудь будет так уж сильно за ними следить. Едва Лукас успокаивающе проводит по его волосам единственной рукой и шепчет что-то успокаивающее, даже камеры оказываются не важны. Это просто отходит на второй план. Лукас спускается вниз не без его помощи и направляется навестить Эмму к тем, кто и так дежурит в её комнате. Он сам опаздывает непосредственно к первым секундам её пробуждения. Хотя, кажется, даже из коридора можно оглохнуть от того, как её, пришедшую в себя, встречают. Заходит и делает (или хочет сделать) самый непринуждённый или непричастный вид, но ему это плохо удаётся, потому что Эмма его замечает и, снова называя "Мистером", благодарит за спасение. Сам он бормочет что-то схожее с извинениями, и Лукас это видит. Почти наверняка от него потом последуют комментарии - ему всегда хорошо удавалось объяснять, что происходит. Ещё его успевает схватить за руку кто-то мелкий и заставить протянуть её пришедшей в сознание девчонке. - Думаю, стоит представиться заново, - говорит та. - Я Эмма. А как вас зовут? Это вызывает невольную улыбку, а потом он впервые за огромное количество времени называет собственное имя. Лукас всегда обращается к нему на "ты", подыгрывая местной игре и не давая узнать эту тайну кому-то раньше, чем узнает Эмма. - Юго. Моё имя Юго. Девчонка завершает рукопожатие этим своим странным "Спасибо, эм... Мистер Юго?", чем вызывает громкий крик у малышей, потому что новой информации мало, но какая она и с каким трудом получена! Лукас смеётся вместе со всеми, а когда они вместе выходят, оставляя девочку отдыхать и дальше, тихим шёпотом спрашивает: - И ты даже не назвал её антенной? Чёрт знает, кто ему уже успел это разболтать, но друга это слишком веселит. - Теперь она действительно имеет право находиться здесь, - Юго прикрывает глаза, чтобы не видеть всего того задора, что можно снова заметить у Лукаса. - А также звать по имени тебя? После этого вопроса он несильно пихает друга в бок. В тот день, который был теперь наверное целую вечность назад, он слишком недооценил рыжую девчонку с озорной длинной прядью. Лукас впервые за много лет так при этом смеётся, как будто не было ни тринадцати лет у каждого в собственной ловушке, ни сотен смертей, ничего. Словно вернулись дни задолго до расставания, где-то между "Колоколом" и убежищем. Здесь теперь снова шумно, здесь снова есть кто-то, кто не призрак и не ночной кошмар Юго. - Традиция на пятичасовой чай всё ещё сохранилась? Того самого печенья, конечно, уже почти нет - одну из последних упаковок доел какой-то мелкий из "Благодатного дома" ещё в первый день, но в кабинете Юго есть пара мест, куда он ещё очень-очень давно незаметно упрятал сладости. Чашка у них сейчас одна, а они никому пока не говорят о том, что где-то принято вот так пить чай в пять вечера. Да и нужно ли? В конце концов может же у них быть что-то, что не обязательно делить со всеми, что-то личное, старое, которое они оставят только себе навсегда? Каждый раз за чаем с печеньем они пытаются рассказать как можно больше о прошедшем вдали друг от друга времени. Точнее, рассказывает в основном Лукас, про всех спасённых им ребят и про каждого отдельно, чтобы Юго их побыстрее запомнил, а он слушает и делает ещё один глоток из старой чашки. Сам он говорит совсем немного: из всех действительно важных событий перед возвращением на "Золотистый пруд" у него только неделя отслеживания группы Эммы до их прибытия и то, что в тот вечер он едва не пустил пулю себе в висок. После вечернего чая. Едва вставшая на ноги Эмма собирает своё совещание насчёт всеобщего будущего, из которого следует, что они перевернут весь миропорядок, но добьются, чтобы они больше не были едой. И Юго, и Лукасу это решение тоже нравится: Эмма ко всему прочему собирается отправиться в мир людей, а им, когда-то давно стремившимся именно к этой цели, действительно хочется там побывать. Просто жить, как об этом писали в книгах, а не выживать, рассчитывая лишь на себя, как они делают сейчас. И всё же есть именно в такой жизни что-то своеобразное, полуприключенческое, из чего у них могла бы выйти интересная история. До того, как Юго, Диана и Лукас узнали, что из себя представляет "Славный колокол", они ведь правда мечтали и о заманчивых других мирах, и о приключениях, и о горах сокровищ... В итоге они жили этим "приключением" уже почти всю жизнь. Бункер был домом, в который можно было вернуться и, устало выдохнув, грохнуться лицом в кровать, а так можно только дома. День за днём, с охотами, поисками и всем остальным, что сопутствовало жизни в убежище, Юго всё больше ощущал, насколько все окружавшие его люди лично для него становятся семьёй. Может и не такое было когда-то обещано ему или Лукасу или всем им, но всё же это было так похоже. Если, конечно, не считать, что попутно у них общая цель пошатнуть миропорядок тысячелетий и ни о каком кровном родстве речи не идёт. И если не рассказывать всем подряд, что "пятичасовой чай" у них с Лукасом не всегда предполагает даже наличие чая и печенья. Устоявшийся миропорядок настолько прочно закрепил далеко идущие планы, что спустя почти два года с появления Эммы и остальных, Юго уже не смог бы просто перейти на другой уклад жизни. Он не простил бы себе, случись что-то с этой его новой семьёй. У них, конечно, была проблема с кланом Ратри, которые, очевидно, до сих пор их искали, но пока что всё шло хорошо - демоны в городах всё ещё не опознавали в них людей под прикрытием, храм и волшебная вода были найдены, Эмма уже готовила других и готовилась сама к новому договору, по итогам которого можно было бы уйти отсюда. И то были последние минуты дня, когда всё было в порядке. Убежище перестало быть безопасным местом после громкого крика и взрыва сверху. Клан Ратри всё же отследил беглецов. И это было началом конца. Все эти ребята и Юго пережили несколько очень трудных ситуаций. Под угрозой были абсолютно все, а судя по речам надменного ублюдка возле запасного входа и двум убитым, настроен он был серьёзно. Из-за дымовой бомбы пришлось перекрыть один из выходов, другие, как стало достоверно известно, уже под прицелом. Лукас до последнего ожидал в потайной комнате ответа союзников. Юго уже ни минуты не сомневался в том, как они оба сегодня поступят, едва удастся помочь Эмме и всем остальным выбраться из этой западни. Только когда они с Лукасом смогли быть уверены, что дети ушли достаточно далеко, начали финальную фазу. Эмма ещё спросила, вернутся ли они. Пришлось улыбнуться и наполовину серьёзно, наполовину совершенно точно соврав ответить "Постараемся вас нагнать". Не хватало только за антенну её шутливо дёрнуть напоследок: глядя в зелёные глаза, хотелось бы снова вернуться к ним всем. Вот только обстоятельства не играли на руку. Они не сказали об этом вслух, но Эмма, кажется, поняла без слов. Ушла, уводя вместе с собой около шестидесяти человек в лес. А дальше... Дальше всё оставалось на Юго и Лукасе. Они стояли и вспоминали последний раз, как пришли сюда когда-то впервые. Юго с усмешкой заметил, что бункер - не такое уж плохое место, чтобы упокоиться с миром, попутно вспоминая, сколько это раз с ним чуть не произошло до того. А затем практически прошептал, что чёрта с два собирается умирать в принципе. Грёбанный фанатик со своей пушкой в итоге лишился всего своего элитного отряда (уж наверное они были элитными, если ввосьмером решились идти против шестидесяти человек), но загнал Юго и Лукаса в такое положение, что выход оставался всё равно лишь один. Лукас действительно предлагал оставить его. Юго не дал даже сформироваться мысли об этом. В конце концов, однажды он уже допустил такую ошибку, но теперь ни за что не смог бы повторить её во второй раз. Никогда и ни за что. На это было как минимум две причины, не говоря уже о том, что это было просто решением, которое не обсуждалось и не подвергалось сомнению. - Я никогда больше не хочу остаться один. Единственные слова, которые Лукаса убедили. Лёжа в оружейной лицом вниз, отсчитывая последние секунды, свои и Лукаса, Юго слушал проклятого ушлёпка в очках и противогазе, который продолжал называть их новую семью скотом, цинично выговаривал, каков был план Ратри. Ему же хватило наглости ткнуть автоматом Лукаса. Что он там городил про договор? "Фасад" и "это не так работает"? О, это всегда можно проверить. Хотя, конечно, теперь это полностью дело Эммы. - Лукас, сейчас! Никуда вы не уйдёте отсюда! Вы сдохните вместе с нами! Последний мыльный пузырь, самый большой из всех, какими представлялась Юго жизнь, лопнул. Он даже не смог понять, как почувствовал себя в этом взрыве, как осознал (и успел ли это вообще сделать) произошедшее.

***

Эмма спала, обняв колени. Точнее, это было то пограничное состояние, которое и сон, и не сон одновременно. Слишком странное само по себе. Не удивительно, что так она смогла увидеть Юго и даже поговорить с ним. Эмма плохо различала сны и реальность с тех пор, как начался этот этап жизни со дня смерти Конни. Поэтому она так спокойно и говорила с Юго, выслушивала все советы, но только он собрался уйти, разрыдалась в голос. Эмме в принципе нельзя так делать. Она просила остаться. Если бы это было в его силах, он бы и правда остался: Эмма сумела стать важной, вот только Юго уже действительно не мог. - Это ведь... сон, да? Хорошо, что ты понимаешь, Эмма...

***

Там было светло. Там не было ни бункера, ни скал, ни леса. Были только его ребята, Диана и Лукас. И никаких волнений о стране грёз. Своей Юго наконец достиг, пусть она и была не совсем той, какую ему обещали. Возможно, она была даже лучше.