сказка иных

туман стелется по изумрудной траве, выравнивая всю картинку мира сквозь блики матовой призмы. нифилим сидел под деревом и сжимал в правой, крытой цветным рукавом мифических сказаний, руке сердце очередной нимфы. красные дорожки от ещё тлеющих тканей очерчивают грани рисунков и ближе к согнутому локтю образуются сеткой, откуда капли, словно горящие стрелы, свергаются к земле и чуть шипят от соприкосновения с ней. чистый взор его гетерохромированных, ало-зелёных, ярых глаз был устремлён в даль чащи, где, свернувшись вдоль сечения драгоценно-солнечного, хранит покой прекрасных дев в клетях мудрая Вуивра. на лице, идеальном тонкими чертами, осел пепел гладкой маской; в волосах, прямо над висками, застыли жесткие на вид, с нежными покровами лазоревые перья. чуткий слух распознал надрыв мелодии в другой стороне чащобы. одна из фантастических Гиан почтила мир своим пришествием. её глубокий, томный, но высокий голос отражался от коры, оседал в капельках воды, застывших в воздухе, преломлялся о лучи слишком далеко брезжащего лилового солнца и разносился по округе. и оказался падший подле неё в одно мановение, оставив то неостывшее, живое ещё, трепещущее, выдранное без жалости и сожалений, сердце на продуваемой северными хладными ветрами крышке дубового сундука. протянул он руки, к её чистому и опрочнённому невинной кровью безупречному лику с застывшим изразцом отрешенности. длинные пальцы талантливого пианиста оглаживали острые скулы с дифрацирующими кристаллами, в резких гранях которых световые лучи собирались и радугой распускались, словно маки в сонном поле, по кончикам зауженных, почти эльфийски-благородных ушей, по волнам шелковистых, снежно-пепельных волос с колосками из лиан и цветущих болотистых вьюнов. без треволнений, её рука, всего одним изящным и лёгким движением распарывает грудную клетку, ни на наночастицу времени не тронув гладь лица. и сердце, столь же холодное, как и взгляд пустых, по-рыбьи молчаливых, облачных глаз, протянуто к его груди. ледяной комок, оставивший мокрый, по-мерзкому не вписывающийся в образ его, след средь рёбер, открывая чрез сажневый покров доступ к нежному дермису нифилима. концы цветастых, набросанных злым роком, отобранных с момента отречения, но увековеченных линиями из крови дракона на коже, крыльев будто трепыхали, выглядывая из-под воротника стелющейся накидки. взмахом покрытых инеем ресниц два существа перенеслись в ареал защиты Вуивры, под прутья эмалевой клетки в подземелья со стелющимся наплывами туманом, оставляя две души, лишенных сердца, на вечный разговор искренних систем.