My favorite porn-star.

Песня - Simon Curtis – Flesh. - Атсуши, положи обратно конфету! Такао, хватит липнуть к Шинтаро, дома наиграетесь! Дайки, кончай залипать на журналах! Рёта… Рёта, аууу… - а я сижу на стуле, уставившись в окно. Замечтался, как красиво плывут облака, они противоположны мыслям в моей голове, которые скачут, словно дикие лошади. Они тягучи, медленны, плывут размеренно, спокойно. Ко мне подошёл капитан и помахал рукой перед глазами. – Дибил, очнись! Если ты сломал руку, это не означает, что будешь сидеть без дела. Иди помогай Куроко с покраской яиц. – я кивнул, сузил глаза, мол, всё будет по высшему разряду и пошёл бить яйца. Ну, на меня нельзя положиться. – Кагами, у тебя сейчас слюна потечёт, хватит смотреть на пасхи, режь их. – Акаши ,как всегда, при параде. Командует каждым. - Кисе, смотри что у меня есть! – я услышал радостный визг сзади и осторожно покосился. На меня со всех ног нёсся Казунари. Я отошёл в сторонку, а Такао приземлился в стенку. – Ай! – я подал ему руку и неуклюже потёр затылок, как-бы, невзначай и я случайно. Он растянул тонкие губы в глупой улыбке и дал мне ободок с кошачьими ушками. Я непонимающе уставился на него. Он что, у меня их где-то нашёл? Ах да, забыл предупредить, Сейджуро приказал, что мы Пасху будем праздновать у меня. Никто и не собирался спорить. И с чего это он нас всех собрал? – Оде-ееень. – ехидно протянул он. Я вздохнул, улыбнулся и надел ушки. Я повернулся к ребятам. - Ну как? – я повертелся из стороны в сторону. Ух ты, у Аомине кровь носом пошла, наверное, что-то такое в своих журнальчиках увидел. Даже к журналам я его ревную. Он убежал в ванную, так, не надо вот мне пачкать её! Я отправился следом. Дайки стоял у зеркала и водой смывал кровь, затем взял с моих полок ватку, и приложил к носу. Я покосился на него, а затем наклонил голову набок, поджал «лапки» и выдал милое, - Ня. – он аж закашлял и вновь припал к крану с водой. Ох, так вот оно что. После просмотра того видео у него в голове зажигаются эротические фантазии со мной. Боже, как приятно-то. Я улыбнулся ещё шире и, довольный собой, пошёл на кухню. Остановился и прислушался к разговору ребят. - … пасхальным кроликом будет Дайки. – скомандовал Акаши. – Ему пойдёт. Тащите костюм. Сам не оденет, заставим. Мурасакибара – ты держи ноги, Кагами – руки. А Куроко заткнёт ему рот этой тряпкой. – я стою в проходе, в шоке разглядываю друзей. Сзади меня послышались шаги и невнятное бурчание «о чём болтаете», а затем вопль Сейджуро, - Хватайте его! – Аомине был настолько поражён, что сначала сам ничего не понял, но как увидел в руках капитана костюм зайца, побежал в мою комнату и заперся. Твою мать, ещё и в мою комнату. Это плохо. Акаши постучал в дверь и так сказать, ненавязчиво произнёс: - Открывай, сука, иначе комната наполнится ядовитым газом. – от такого заявления, меня передёрнуло. Дайки закряхтел с той стороны двери, мол, поздно. Но когда капитан зарычал, он испугался и вышел. Акаши торжественно вручил ему костюм кролика и послал одеваться. Он снова зашёл в комнату. Прошло минут десять, как минимум. Наконец он вышел. Теперь была моя очередь умилятся и пускать слюни. Дайки выглядел так мило! Боже. Если бы увидел и не знал его, подумал, что очень милый, приятный собеседник. Он выглядел даже очень благородно. А он даже смутился немного от того, как на него восхищённо смотрели ребята. - Я же говорил, идеальный Пасхальный Кролик! Идёмте есть, холопы. – последнее слово Сейджуро сказал как можно громче, наверное боясь, что кто-то не расслышит. *** - Я объелся… Как много пасок… - Кагами лежал на полу, оперившись спиной на диван. Ну, собственно мы все так и сидели. Все объелись. Кстати, меня очень умилил Куроко, который лежал практически на самом Кагами и сладко сопел. Но капитан разбудил спящее чудо и объявил про то, что сейчас мы будем играть в бутылочку. Я тяжело вздохнул и пошёл на кухню, в поисках какой-нибудь бутылки. Нашёл из под вина «Микадо». В ней оставалось только на дне, я быстро осушил её и пошёл к ребятам. Там мы расселись по кругу. - Кто крутит первый? – поинтересовался Аомине. - Давайте я! – нетерпеливый Такао. Акаши пожал плечами в знак разрешения, и брюнет со всего маху крутанул бутылку. Она остановилась на Куроко. А тот, тяжело вздохнул и потянулся к Казунари. Они поцеловались так нежно и мило. У меня глаза заблестели. Я перевёл взгляд на Шинтаро, который прищурился, и у него даже морщинка на лбу появилась! А потом на Тайгу, который вовсе зарычал. Я улыбнулся. Следующим крутил Куроко, как полагается. У него выпало на Акаши. Ну, Акаши – это Акаши. Поцеловал он Тетсу в засос, чем заставил Кагами матерится. А потом ехидно улыбнулся. У Сейджуро выпало на меня. Он всех в засос целует? Блять, мы сборище озабоченных идиотов – геев. Наконец кручу я. Ну и как по иронии судьбы, выпало на Аомине. Я демонстративно вздохнул, мол, как я устал. И потянулся целовать Дайки. На самом деле, в груди бешено колотилось сердце, а душа была в пятках. Я стиснул зубы и зажмурил глаза, когда почувствовал прикосновение его губ. Влажные, со вкусом чего-то сладкого. Наверное шоколадное печенье. В голове я снова сиял, прям как солнце. Я открыл глаза и встретился глазами с взглядом, двух сапфиров. Они блестели, так красиво. А ещё в них горел огонёк. Огонёк интереса и победы. - Закругляйтесь, - махнул рукой Акаши и указал пальцем на часы. Ух ты блин, уже девять. Когда мы только успели? – Рёта, у тебя есть вино? – ехидно улыбнулся капитан. - Всегда имеется, - нехотя оторвавшись от сладких губ, пробормотал я. Я раскраснелся как рак, поэтому побыстрее свалил на кухню в поисках вина. А дальше, всё словно в тумане… Мы пили, пели, ели. Приходили соседи и орали на нас, грозясь вызвать милицию. Акаши с Мурасакибарой заснули в комнате для гостей, Куроко и Кагами на диване в зале, Мидорима и Такао на полу, тоже в зале. Ну как на полу, точнее на подушках и одеяле, которые им я кинул. Я посмотрел на всю эту картину и пошёл к себе. А у меня в кровати лежал Аомине, свесив одну руку на пол. Он не любит спать у стенки? Что ж, это моё коронное место. Я забрался на кровать, и завернулся в одеяло, словно в кокон. Холодно. Чувствую, как он ворочается, не может места себе найти. Вытаскиваю из под себя одеяло, делюсь маленьким кусочком. Он заползает ко мне и обнимает со спины. Я вздрагиваю, и по телу бегут мурашки. Сознание улетает на задний план. Я лежу и волнуюсь, а сердце выколачивает такой бешеный ритм, что его едва ли можно сравнить со скоростью света... Засну ли я это ночью вообще? *** Открываю глаза еле-еле. Так тяжело разлепить веки. Но мне всё же удаётся. Пытаюсь сдвинутся с места. Не выходит. Сильные руки, обхватившие мою талию, не отпускают. Меня снова начинает трясти, когда я вспоминаю кто это. Пытаюсь вырваться. - Кисе, мать твою, успокойся уже! – рычит на меня, злится. Я затихаю, а он придвигается ещё ближе. Залазит рукой под длинную футболку, точно не мой размер, и оглаживает пресс. Меня передёрнуло, когда он дотронулся до кольца в соске. Я рвано выдохнул и ахнул. – Ух ты, всё таки есть. – мне его захотелось гипсом ёбнуть. Начинаю злится, снова вырываюсь. – Тссс… - шепчет на ухо и целует в висок. Я замираю, словно увидел какую-то мистику. Когда Аомине пьяный, он творит то, за что убил бы себя трезвый. Может когда он приходил ко мне в больницу, что бы навестить, тоже выпил?