Первые впечатления
22 января 2019 г., 15:27
И увидел я сон,
И этот сон ускользнул от меня.
***
Я не хотел думать о смерти, даже сейчас, когда она зловонно дышала мне в ухо. Уж тем более не хотел думать о том, что она меня настигла при таких обстоятельствах. И так было очень много мыслей об этом за всю мою жизнь. Но ситуация не давала мне отвлечься, я был загипнотизирован существом, стоящим передо мной. Я смотрел в глаза зверя, а он смотрел на меня. Нас отделял друг от друга лишь коридор. От его оскала хотелось не то морщиться, не то сжаться. Возможности убежать больше не было. Я загнал себя в угол, прямо в его лапы. Думал ли я, что всё может вот так закончится? Нет. Стоит ли оно того? Да. Это был хороший способ умереть. Благородный даже. Ведь я был готов умереть вместо кого-то, кого любил. Я чувствовал себя так, будто отдавал старый долг. Я знал, что если бы я никогда не приехал в Форкс, я бы не был сейчас на волосок от смерти. Но я не мог заставить себя сожалеть об этом решении. Хоть было невозможно не горевать, когда дело доходит до конца. Жизнь преподнесла мне мечту, превосходящую пределы моих ожиданий. Нельзя себя чувствовать счастливым долго. Счастье — это не состояние. Немного стресса — вот, что заставляет нас двигаться дальше. Хотя вряд ли я обойдусь лишь стрессом сегодня. Я поднялся на ноги. Зверь приблизился ко мне. Ощущение холодного пота на ладонях было отвратительным. Я сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться.***
В аэропорт мы ехали на машине с открытыми окнами. Я смотрел на город сквозь солнцезащитные очки и прощался с ослепительно ярким солнцем, зноем, шумом и вечной суетой. В Лос-Анджелесе было двадцать восемь градусов тепла, в небе — ни облачка. Кажется, я впервые за очень долгое время не ругал погоду последними словами. Моё настроение было приподнятым. Мой путь лежал на северо-запад штата Вашингтон. Там небольшой городок Форкс существует под почти постоянным покровом облаков. Дождей там больше, чем в любом другом месте на территории Соединенных Штатов. Пасмурное место без ненавистного солнца, с которым мы не подружились с момента моего рождения. Солнце всегда было моим врагом, от которого невозможно спрятаться. Даже сквозь окна, даже через плотные занавески, я чувствую его присутствие. Я — альбинос, и каждый луч, каждое прикосновение лучей этого огненного шара к моей коже превращает мою жизнь в настоящий ад. Стоило мне выйти на улицу, как я чувствовал, как солнце прожигает меня насквозь. Оно пробиралось сквозь одежду, сквозь кожу, оставляя после себя боль и раздражение. Враг, от которого нет спасения. Несмотря на все мои усилия, оно всегда находит способ напомнить мне о своей власти. Лето. Слово, которое вызывает у большинства людей радость и предвкушение каникул, у меня вызывает лишь глухую ненависть. Каждое лето превращалось в испытание на выносливость. Я ненавидел солнце за то, что оно лишало меня простых радостей, за то, что из-за него я всегда ощущал себя изгоем. Я видел, как мои друзья загорают и резвятся на улице. А я? Я мог лишь прятаться, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы не слышать очередные комментарии о своей бледности и «странности». Больше всего я ненавидел солнце за то, что оно заставляет меня чувствовать свою неполноценность. Наше противостояние стало бесконечной борьбой за право быть собой, за право не чувствовать себя чужим в этом мире. Я учился прятаться, учился избегать прямых солнечных лучей, учился жить с постоянной осторожностью. В какой-то момент я понял, что солнце никуда не денется. По крайней мере, в дневное время. Бороться против него бесполезно. Я научился жить с солнцем, а не против него, и это сделало меня сильнее. Я стал понимать, что моя особенность — это не недостаток, а дар. Моя кожа и глаза — это неотъемлемая часть меня. Солнце лишь делает меня более адаптированным и напоминает мне о том, что я не такой, как все. Оно заставляет меня чувствовать свою инаковость. Моё решение переехать именно в Форкс было спонтанным. Грегори считал его к тому же и глупым. Я понимал почему, — я захотел туда приехать, как только узнал об этом месте. Грегори и сам понимал, что в жить в Лос-Анджелесе было утомительно. Он в свою очередь предлагал переехать в Вашингтон или любой другой большой город на севере, где тоже нет солнца. Меня же будто тянуло в Форкс. Пришлось использовать тяжёлое оружие против моего доброго друга. — Давай так, — сказал я ему, — я приведу плюсы, а ты просто со мной согласишься. Мы могли бы переехать в Сиэтл или Портленд, но это большие города. После всей суматохи с этим контрактом я хочу просто отдохнуть. Почувствовать себя обычным подростком, понимаешь? Я смогу спокойно ходить в школу, общаться с одноклассниками и чувствовать себя нормальным человеком. Да и ты сам прилично устал. Нам обоим нужен отпуск. Устав, Грегори уступил мне. Он взял все хлопоты о переезде на себя, и я был очень благодарен ему за заботу. Я был уверен, что в этом безлюдном туманном месте мне будет хорошо. — Когда я увижу тебя снова? — спросила меня Софи. Я почувствовал приступ трепета, когда посмотрел на её огромные изумрудные глаза. Она с неуверенностью теребила пальцами прядь белокурых волос. Мы познакомились на одном из мероприятий, которое устроила пресса. Сейчас я сравниваю наше знакомство как полёт бабочки на свет. Софи подошла ко мне сфотографироваться, и мы разговорились. Софи на пару лет старше меня, но нас быстро сблизила любовь к кино. С тех пор прошёл год и мы постоянно общались. С ней было легко и весело. Когда она узнала, что я уезжаю, она очень расстроилась и вызвалась проводить меня. — Скоро увидимся, — солгал я, понимая, что правда её ранит. Она обняла меня на минутку, а затем я сел в самолёт, и она исчезла. Впереди меня ждал четырёхчасовой перелёт до Сиэтла, затем ещё час до Порт-Анжелеса и час езды на машине до Форкса. Дорога была неблизкой, но я давно привык к долгим путешествиям. Единственное, что меня смущало — одиночество. Грегори всегда был рядом, но сегодня ждал меня в Порт-Анжелесе. Он отправился в Форкс за несколько дней до меня и не успел вернуться обратно. Я никогда не путешествовал без него, и он был немало огорчён, оставив меня одного. Грегори стал моим опекуном после гибели матери. Его стиль всегда заставлял окружающих сворачивать вслед головы — высокий мужчина, всегда в костюме и забавных круглых очках. Он — старший брат моей матери. Вместе они мигрировали из Великобритании ещё лет 20 назад. Вскоре моя мама познакомилась с отцом и появился я. А через 10 лет она погибла. Я почти ничего о ней не помню, но у Грегори остались альбомы с фотографиями, которые он бережно хранил, как и другие реликвии с прошлой жизни. Для меня он стал отличным другом, постоянной поддержкой и, можно сказать, отцом. Порт-Анджелес встретил меня проливным дождём. Я окончательно попрощался с солнцем и был очень рад этому. Быстро спускаясь по трапу самолёта и поскальзываясь на металлических ступеньках, я спешил к своему другу, который уже ждал меня. Настроение у меня было прекрасным, несмотря на усталость. — Здравствуй, Бел. Как перелёт? — спросил Грегори, участливо пряча меня под зонтом. — Отлично. Всё прошло хорошо. У меня был один чемодан, в котором были лёгкие летние вещи. Я не видел смысла покупать что-то в Калифорнии, моих вещей вполне хватит. Если мне что-то понадобится, закуплюсь в Сиэтле, так будет намного удобнее. — Я нашёл тебе хорошую машину, — сказал Грег, когда я устроился на заднем сидении автомобиля. — Что за машина? — невнимательно спросил я и лишь после этого до меня дошёл смысл его слов. Грегори посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Я не предупредил тебя заранее, но я подумал, что тебе будет намного удобнее передвигаться по городу на своих колёсах. В Лос-Анджелесе мы делили одну машину на двоих, ведь так было намного удобнее. Мы всегда были неразлучны на всех мероприятиях. Теперь же мне придётся самому ездить в школу, так что собственная машина стала необходимостью. — Я просто надеюсь, что это не Lamborghini Gallardo. Грегори рассмеялся. — Нет, это не она. Я тупо уставился в окно. — Это очень неожиданно… — проговорил я, погружаясь в раздумья. Грег бросил на меня быстрый взгляд и ничего не ответил. Он всегда знал, когда лучше помолчать. На самом деле я и забыл, что мне нужна будет своя машина. Грегори делал всё для меня, и это дорогого стоило. Когда он брался за дело, то всё работало как часы. — Спасибо, Грегори, — просто сказал я. Грег сделал вид, что не услышал. — Пожалуй, я включу радио, — сказал он. — Да, было бы здорово, — ответил я, снова погружаясь в свои мысли. Я не хотел внимания, славы и шумихи. Это была вторая причина, из-за которой я желал покинуть Лос-Анджелес. Получив свой ломоть славы, я больше не особо хотел чувствовать этот отвратительный вкус во рту. Вначале был восторг, но потом начали проявляться тени. Мир не всегда доброжелателен. Критика, ожидания, сталкерство — всё это начало оказывать давление. Пришлось столкнуться с критикой со стороны тех, кто не разделял мои взгляды. Потом я начал чувствовать, что моя личная жизнь больше не принадлежит только мне — фанаты, публика, пресса начали вторгаться в мою приватность. Взаимодействие с медиа требовало усилий и внимания, которые я не был готов предоставить. Среди толпы поклонников и журналистов мне было одиноко. Казалось, никого не интересовали мои чувства и переживания. Я стал просто картинкой, всё остальное оставалось за ширмой и никого не интересовало. От мыслей меня отвлёк вид за окном. Все оттенки зелёного смешались в великолепной картине, нарисованной самой природой. Вскоре нас поприветствовала надпись «Добро пожаловать в Форкс!» на въезде в небольшой городок. Я стал жадным взглядом рассматривать всё вокруг. Вот мы и здесь. «Наконец-то!» — вновь пронеслось в голове. Миновав весь город, мы подъехали к небольшому двухэтажному коттеджу, который Грег купил несколько дней назад у молодой вдовы. Как он рассказал мне, она продавала этот дом в связи с отъездом на юг после смерти мужа. Я вышел из машины и стал рассматривать дом. Что ж, внешне выглядит довольно прилично. Тем временем Грег уже достал мой чемодан. — Как тебе? — спросил он. Я перевёл на него взгляд, не говоря ни слова. — Не отвечай, — сказал он, улыбаясь. — Я вижу. Вот, держи ключи и иди в дом. Я уверен, что ты хочешь посмотреть на дом изнутри. К тому же ты явно устал после перелёта. Я пока разберусь тут. — Мой чемодан я на тебя не оставлю, — фыркнул я. — Будто он мне нужен, — недовольно крякнул Грег. Я улыбнулся. Дом встретил меня теплом. Моя спальня была наверху, с видом во двор. Деревянный пол, бледно-голубые стены, высокий потолок, пожелтевшие кружевные занавески на окнах — всё это было частью чьей-то жизни. Грегори купил большую кровать и письменный стол. Компьютер перекочевал из дома в Лос-Анджелесе, от модема тянулся провод к телефону. С каждой минутой я чувствовал себя всё более изнурённо. Кое-как разложив вещи, я направился в ванную. Горячая вода стала для меня очень приятным сюрпризом. Кутаясь в полотенце, я посмотрел в зеркало. Я улыбнулся запотевшему отражению. — Теперь мы дома. Выглянув утром в окно, я увидел лишь густой туман. Сквозь грязно-серые тучи не проникало ни одного солнечного луча. Ни намека на реальность вокруг. Я был доволен этим зрелищем и, с грустью взглянув на кровать, сулившую тепло одеяла, поспешил переодеться. У Грегори были планы утром, и я всё же смог уговорить его уехать раньше, чем я проснусь. Он до сих пор чувствовал себя неловко из-за того, что оставил меня одного. Я приложил все усилия, чтобы уверить его в том, что всё нормально. Видимо, мне удалось, ведь дом встретил меня оглушающей тишиной. На столе стояла тарелка с завтраком и записка от Грега. «Да-да, поесть и закрыть дверь, как неожиданно, — подумал я, сдерживая смешок. — Мне же всего лишь недавно исполнилось 18, я совсем не знаю об этом всём». Записка заканчивалась пожеланием хорошего первого дня. Сегодня я должен был впервые пойти в школу. Это было второй вещью, против которой упёрто выступал Грегори. Из-за моих особенностей я с детства обучался дома и весьма преуспел в обучении. Мне стоило больших усилий уговорить Грегори на то, чтобы он устроил меня в местную школу. Он совсем не видел в этом смысла, ведь мне вряд ли пригодился бы документ об окончании школы. На Грегори повлияли только два аргумента — то, что я хочу обычной подростковой жизни, и то, что я всегда могу уйти оттуда, если что-то будет не так. Позавтракав, я прибрался на кухне и решил ещё раз обойти наш участок. Вчера я не успел осмотреть весь дом, но сегодня вечером я решил исправить это. А перед школой как раз было время немного осмотреть двор. Ключи от дома и машины висели на крючке у входа. Приоткрыв дверь, я понял, что с поездкой за тёплыми вещами временить не стоит. Территория показалась мне огромной, а ведь я всего лишь сделал круг вокруг дома! Из-за тумана были видны лишь ближайшие деревья, но не забор, отделяющий нашу территорию от леса. Я вошёл в гараж и увидел синюю BMW. Внутри закипела смесь волнения и тревоги. Возможно, она выглядит слишком роскошно среди стареньких машин, которые обычно можно увидеть на парковке школы. Поспешно вспоминая азы вождения, я сел в машину и направился в школу. В школе Форкса было триста пятьдесят семь, а со мной триста пятьдесят восемь учащихся. Всего ничего, а ведь это все ученики города. Они растут вместе годами, плавно мигрируя из сада в школу, после — в колледжи, или остаются тут, на родных землях. Каждый видит каждого. Не возникало никаких сомнений, что все косточки — от самых маленьких и молодых до самых больших и старых — были давно перемыты. Даже не будь я собой, меня бы постигла та же участь. Это плата за отдалённость от цивилизации. Приватности ждать не приходится. Найти школу было не сложно — она была, как и большинство зданий в этом городе, недалеко от шоссе. Знак «Высшая школа Форкса» заставил меня остановиться. Не было очевидно, что это школа, больше было похоже на скопление похожих зданий, построенных из красного кирпича. Вокруг было так много деревьев и кустарников, что я не смог рассмотреть количество корпусов. Я припарковал свой автомобиль рядом с ближайшим зданием, на фасаде которого красовался небольшой знак с надписью «Администрация». Мне всегда казалось, что за такими дверями скрывается немало загадок. Администрация была небольшой, но уютной. Небольшая зона ожидания приветствовала посетителей мягкими складными креслами. Стены, украшенные уведомлениями и заслуженными наградами, создавали атмосферу уважения и профессионализма. Дальше по коридору расположился медпункт, оплот охраны здоровья каждого учащегося. На стене тикали часы, напоминая о бесценности времени. Зелень растений в больших пластиковых горшках добавляла свежести и живости в пространство. Это создавало ощущение гармонии и умиротворения, и словно вдыхало новую жизнь в стены и полы помещения. Сердце административного центра было разделено на две части длинным столом, усыпанным бумагами и стопками папок, где каждый лист бумаги или папка несли в себе какие-то важные сведения или решения. В этой комнате ощущалась атмосфера делового ритма, но в то же время здесь царило чувство порядка и организованности. За столом сидела рыжая женщина в очках. Она подняла на меня глаза. — Я могу вам помочь, милочка? — Я Белиал Найт, — сообщил я ей и увидел, что её глаза мгновенно округлились, а её лицо залилось краской. Я ожидал этого и улыбнулся как можно вежливее, в который раз мысленно благодаря маму и за имечко, и за гены. Ну, зато она посчитала меня милым… несмотря на мою внешность. Это звучит намного лучше, чем упырь или как там меня пытались оскорблять? Не все люди могли обращаться ко мне, по крайней мере, вежливо. Отсутствие меланина сделало мою кожу бледной, глаза — голубыми, а ресницы, брови и волосы — белыми. Я отрастил волосы до середины спины, они часто мешались, поэтому я собирал их в пучок. Отрезать их я отказывался, они слишком мне нравились. Они подчёркивали мою уникальность, и я ценил это. Со временем я научился ценить и то, что меня часто путали с девушкой, как возможностью пошутить. — Ну конечно, — она улыбнулась мне в ответ, пытаясь скрыть смущение. Секретарь, мисс Коуп, порылась в огромной стопке бумаг и спустя несколько минут поисков положила передо мной на стол несколько листиков. — Вот, возьми это, — сказала она. — Это твоё расписание и форма для подписей учителей. Просто попроси их поставить свои подписи в конце каждого урока, и не забудь вернуть форму мне в конце дня. Я кивнул, забирая бумаги. — Надеюсь, тебе понравится в Форксе! — сказала она мне на прощанье. Я улыбнулся ей в ответ и поспешил уйти. Выходя из корпуса, я обратил внимание на часы. До занятий оставалось достаточно времени, и я решил пойти пешком, оставив машину у административного корпуса. Мне всё равно пришлось бы сюда возвращаться после занятий. Тем временем на стоянке уже было несколько машин. Они были старше меня самого раза в два, некоторые в три, но меня это не смущало. Это в больших городах обычным делом является увидеть новый Mercedes или Porsche. Здесь, в маленьком городке, моя BMW могла посоревноваться лишь с серебристой Volvo. «Не зря там припарковался», — пронеслось в голове. Выделяться мне не хотелось. Я натянул на голову капюшон и постарался выглядеть как можно неприметнее. Нужное мне здание было на отшибе. Большая черная «3» была нарисована на белом квадрате в углу корпуса. Вскоре я нашел свой класс. Он был небольшой. В дверях на длинном ряде крючков висели несколько плащей. Когда я остановился, чтобы повесить свою куртку, я почувствовал сильный толчок в спину. От неожиданности я обернулся, чуть не упав. У моих ног лежала девушка, а её вещи были разбросаны вокруг. — Эй! Ты в порядке? — спросил я. Она подняла на меня взгляд и ойкнула. Лицо выглядело смущённо, голубые глаза были широко распахнуты. Я улыбнулся ей, помогая подняться. — Да… всё нормально… — пролепетала она. Быстро собрав свои вещи, она молча прошмыгнула мимо меня, видимо, к своему месту. Я посмотрел ей вслед. Последнее, что я мог о ней сказать, если бы у меня спросили, — это то, что у неё всё нормально. Я подошёл к преподавателю и подал ему формуляр. Увидев моё имя, он посмотрел на меня долгим, испытывающим взглядом. После он указал на пустующий стол в заднем ряду. Из-за взглядов вокруг я чувствовал себя ангелом, что был ниспослан этим людям. Проходя мимо милой блондинки (вот кто действительно упавший ангел), я хотел было ей кивнуть, но она быстро отвела взгляд. Думаю, она была единственной в классе, кто не пялился на меня. Я же смотрел на класс с задней парты, то тут, то там замечая брошенные на меня взгляды. Что ж, к вниманию я привык. Вполуха слушая монотонный рассказ учителя, я подумал о том, что таращиться на заднюю парту достаточно трудно. Я мельком посмотрел на список чтения, который дал мне учитель. Это было довольно просто: Бронте, Шекспир, Чосер, Фолкнер. Я уже всё прочитал. Это было утешительно… и скучно. Мой учитель тригонометрии был единственным, кто заставил меня встать перед классом и представить себя. Я не был этим доволен, но сделал так, как он сказал. Я вышел к доске. Три десятка глаз уставились на меня. — Меня зовут Белиал Найт, — улыбнулся я. — Я переехал из Лос-Анджелеса. После публикации своей книги решил переехать в спокойное место и очень рад быть в таком уютном городе с такими приятными людьми. А ещё я дважды побеждал в конкурсе обладателя лучшего загара штата Калифорния. Рад познакомиться. Когда я закончил и двинулся к своему месту, меня провожали шокированные взгляды. Видимо, наука не была интересна подросткам так, как сплетни. Учитель ещё что-то пытался рассказать о моих заслугах, но я его уже не слушал. После двух уроков я начал распознавать по несколько лиц в каждом классе. Всегда был кто-то смелее других, они представились и задавали мне вопросы. Я пытался быть вежливым, но в основном я отмалчивался и переводил тему. Тем не менее я узнал много нового, каждый человек рассказывал что-то интересное о городе и школьных делах. Одна девушка, Джессика, сидела рядом со мной как на тригонометрии, так и на испанском, и она пошла со мной в столовую на обед. Она была крошечной, на голову ниже меня, её вьющиеся тёмные волосы доставали мне до кончика носа. Джессика оказалась жуткой болтуньей, так что я лишь улыбался и кивал, когда она рассказывала об учителях и занятиях. Мы сидели в конце полного стола с её несколькими друзьями, которых она представила мне. Я попытался запомнить их имена. Они, казалось, были впечатлены её смелостью пригласить меня за их стол. Невнимательно слушая разговор моих соседок, я рассматривал столовую. Девушка с английского, Андреа, помахала мне с другого конца зала. Я помахал ей в ответ. Увидев, что она начала оживлённо обсуждать что-то с девушкой, сидящей рядом, я продолжил рассматривать учеников. За самым дальним столом сидело пятеро. Они не разговаривали и не ели, хотя перед каждым из них был поднос с нетронутой пищей. Я не мог отвести от них глаз, словно они обладали какой-то необъяснимой магией, которая притягивала меня всё сильнее и сильнее. Они были как живые произведения искусства, слившиеся в одно целое, непостижимо прекрасные и загадочные. Трое парней, каждый в своей уникальной красоте, и две девушки, так отличающиеся друг от друга, но одинаково привлекательные и загадочные. Первый из парней был крупный, с сильными плечами и широкой грудью, казался непоколебимым, как скала. Его тёмные вьющиеся волосы создавали иллюзию густой листвы, спрятавшей его от назойливых взглядов. Второй парень, напротив, выглядел как высокий стройный стебель, грациозный и изящный. Он был выше остальных, в его движениях чувствовалась уверенность и гибкость. Третий парень казался самым загадочным из всех. Он был долговязым и привлекал внимание своими неопрятными, бронзовыми волосами. Он был как загадка, чей ответ скрыт в самом сердце тайны. Девушки казались двумя воплощениями женской красоты. Высокая блондинка, словно богиня, владела пространством вокруг себя, словно созданная для того, чтобы управлять миром своим взглядом. Её фигура была столь идеальной, что казалось, она вышла из мира снов. Рядом с ней маленькая девушка казалась сущим воплощением нежности. Её чёрные волосы коротко стрижены, а черты её лица были нежными, почти нереальными, словно она была не из этого мира, а из мест, где рождаются грёзы. Их бледность поражала меня, словно они были призраками, потерявшими своё место в мире. Даже для такого хмурого городка они отличались светлостью кожи. Мне даже показалось, что они бледнее меня. У всех были очень тёмные глаза и были тёмные тени под этими глазами — глубокие и пурпурные, как будто все они страдали от бессонной ночи. Когда миниатюрная брюнетка поднялась со своим подносом и ушла с быстрой и изящной походкой, я невольно следил за ней взглядом, словно она была последним лучом света в этом мрачном мире. Я вновь обратил взгляд на остальных, и мне показалось, что они сидели неизменно, будто в своём собственном мире. — Кто они? — спросил я одноклассницу. Когда она подняла глаза, чтобы понять, кого я имею в виду, самый юный парень посмотрел на неё и быстро отвернулся, что бросилось мне в глаза. В этом кратковременном взгляде его лицо не проявляло интереса — это было так, как будто она назвала его имя, и он поднял глаза на непроизвольный ответ, уже решив не отвечать. Моя соседка хихикнула, глядя на стол в углу кафетерия. — Это Эдвард и Эммет Каллен, а блондины — Розали и Джаспер Хейл. Та, кто ушла — Алиса Каллен. Они — дети доктора Каллена и его жены, — сказала она мне в ухо, придвигаясь поближе. Я снова бросил взгляд на юного парня, который теперь смотрел на поднос, разрывая бублик на куски длинными бледными пальцами. Его рот двигался очень быстро, его идеальные губы едва открывались. Остальные трое всё ещё не смотрели друг на друга, но я понимал, что они тихо разговаривают. — Они очень красивые — явно преуменьшил я. — Это точно! — согласилась Джессика с глупым хихиканьем. — Они держатся вместе — Эммет и Розали, Джаспер и Алиса. Я имею в виду, они живут вместе. — уточнила она. Её голос выражал весь шок и осуждение маленького городка. — Кто из них Каллены? Они не похожи друг на друга. — О, они приёмные. После этих слов я стал смотреть на четверых ещё внимательнее. — Они выглядят взрослыми для приёмных детей. — Джасперу и Розали исполнилось восемнадцать, но они были с миссис Каллен с восьми лет. Она их тётя или что-то в этом роде. — Это действительно мило, что они заботятся о чужих детях. — Наверное, так, — неохотно согласилась Джессика, и у меня сложилось впечатление, что ей почему-то не нравился доктор и его жена. С взглядами, которые она бросала на усыновлённых детей, я бы предположил, что причина была ревностью. — Я думаю, что у миссис Каллен не может быть детей, — тихо добавила она, как будто это уменьшило доброту этой женщины. — Они из Форкса? — Нет, — сказала она голосом, который подразумевал, что это должно быть очевидно. — Они переехали сюда года два назад с севера. Самый молодой из Калленов поднял глаза и встретил мой взгляд, на этот раз с явным любопытством. Мне показалось, что его взгляд выражает какое-то неудовлетворённое ожидание. В тот момент, казалось, его взгляд проникал глубже, чем просто встречающиеся взгляды, словно он пытался проникнуть сквозь мою внешность и уловить что-то глубже. Я сидел за столом с Джессикой и её друзьями дольше, чем если бы сидел один. Я очень не хотел опаздывать на занятия в первый же день. У одной из моих новых знакомых, Анжелы, была биология со мной в течение следующего часа. Мы шли в класс вместе в тишине. Она явно меня стеснялась. Когда мы вошли в класс, Анжела сразу пошла к своему лабораторному столу. У неё уже был сосед. Все столы были заняты, кроме одного, рядом с центральным проходом. Рядом с этим единственным свободным местом я увидел Эдварда Каллена. Мистер Баннер подписал мой бланк и вручил мне книгу без всяких глупостей о знакомстве с классом. Конечно, у него не было выбора, кроме как отправить меня на единственное свободное место посреди класса. Как только я подошёл, мой сосед внезапно застыл на своём месте. Он уставился на меня с самым странным выражением на лице — враждебным и злобным. Я потрясённо отстранился, но звонок вынудил меня сесть. Глаза Каллена были чёрными как уголь. Он отодвинулся от меня на самый край стула и отвернул от меня лицо, морщась. Не понимая причин такого поведения, я решил понаблюдать за ним. В течение всего урока он не расслаблялся, сидя как можно дальше от меня. Я видел, как его левая рука была сжата в кулак, сухожилия натянулись под его бледной кожей. Длинные рукава его белой рубашки обтянули его предплечья, которые были удивительно жёсткими и мускулистыми. Он был не таким тощим, как он выглядел рядом со своим старшим братом. Урок, казалось, тянулся дольше остальных. Это потому, что день наконец подошел к концу или потому, что я ждал, когда его сжатый кулак ослабеет? Но этого не происходило, он продолжал сидеть так неподвижно, казалось, что он не дышит. Что с ним случилось? Это было его обычное поведение? Я решил пересмотреть свои мысли о Джессике. Может быть, она не была обиженной необоснованно, как я думал. Его поведение не могло иметь никакого отношения ко мне. Он не знал меня. Я взглянул на него и пожалел об этом. Он снова посмотрел на меня взглядом полным отвращения. Я вздрогнул. «Взгляд убийцы» — внезапно подумал я. В этот момент громко зазвонил звонок. Эдвард Каллен встал. Он был намного выше, чем я думал. Не оглядываясь, он вышел за дверь, прежде чем кто-то ещё встал со своего места. Я сидел, застыв на своём месте, безучастно глядя ему вслед. Он был таким злым. Но почему? Я начал собирать свои вещи, обдумывая поведение моего соседа. — Ты Белиал Найт? — спросил мужской голос. Я поднял глаза и увидел парня с детским лицом. Его бледно-светлые волосы лежали в аккуратной прическе. Он дружелюбно улыбался мне и, очевидно, не думал, что со мной что-то не так. — Бел, — поправил я его с улыбкой. — Я Майк. — Привет, Майк. Мы пожали руки. — Нужна помощь? — Я направляюсь в спортзал. — У меня тоже физкультура. Он казался взволнованным, хотя сегодня в школе все казались такими. Мы пошли на занятия вместе. Майк был болтуном и рассказал мне много о себе: он жил в Калифорнии, пока ему не исполнилось десять лет, поэтому он понимал, что я чувствую по поводу солнца. Оказалось, что он тоже был в моём классе на английском языке. Я был рад, что он познакомился со мной сегодня. Когда мы вошли в спортзал, Майк спросил: — Так ты ударил Эдварда Каллена карандашом или что? Я никогда не видел, чтобы он так себя вёл. Я поморщился. Значит, я был не единственным, кто заметил необычное поведение Эдварда Каллена. Я решил притвориться дурачком. — Ты о парне, с которым я сидел на биологии? — спросил я беззаботно. — Да, — ответил Майк. — Он выглядел так, будто у него была боль в животе или что-то в этом роде. — Я не знаю, — сказал я. — Я никогда с ним не разговаривал. — Он странный парень, — сказал Майк, когда мы заходили в раздевалку. — Если бы я сидел рядом с тобой, я был бы рад. Я улыбнулся ему. Он был дружелюбен и явно был доволен знакомством. Учитель физкультуры выслушал меня, рассматривая моё освобождение. Задав несколько вопросов, он меня отпустил. Я неспешно пошёл в администрацию, чтобы вернуть документы. Когда я вошёл в тёплый кабинет, я увидел, что Эдвард Каллен стоял за столом передо мной. Я узнал его благодаря взъерошенным бронзовым волосам. Казалось, он не заметил, что я вошёл. Я прижался к задней стенке, ожидая, когда секретарь будет свободна. Он спорил с ней низким, привлекательным голосом. Я быстро понял суть разговора. Он пытался перенести урок по биологии на любое другое время. Неужели это я так сильно не понравился этому незнакомцу? Дверь снова открылась, и холодный ветер ворвался в комнату, зашуршал бумагами на столе и растрепал мои волосы. Девушка, которая только что вошла, положила на стол бумаги и вышла. Спина Эдварда Каллена напряглась, и он медленно повернулся, чтобы взглянуть на меня — его лицо было абсурдно красивым — пронзительным, наполненным ненавистью взглядом. Мы смотрели друг на друга лишь секунду, после он повернулся к секретарю: — Неважно, — сказал он поспешно голосом, как бархат. — Я вижу, что это невозможно. Большое Вам спасибо за Вашу помощь. Он быстро ушёл, больше не взглянув на меня. Я отдал секретарю заполненный формуляр. — Как прошёл твой первый день, дорогой? — спросила секретарь по-матерински. — Хорошо, — ответил я. Я думал об этом странном парне с бронзовыми волосами.
