Белые мысли

      Утром было ясно. Белая подушка тяжёлых облаков закрывала небо, но солнце ярко освещало её. Вчерашний туман рассеялся, и заметно похолодало. Осадки замёрзли и стали похожи на тоненький слой стекла. Каждая сосновая иголочка, каждый лист папоротника, каждый стебелёк травы, всё было покрыто ледяными узорами.       Воздух был пронизан звенящей свежестью. Дуновения ветра переливались тихими колокольчиками. Иногда слышался тихий скрип ледяных крыльев, когда какая-то птица решала продолжить свой путь сквозь этот ледяной лабиринт.       В этом морозном мире было что-то особенное. Тем не менее, пора было собираться в школу. Больше всего меня беспокоил лёд на дороге. У меня ещё не было опыта вождения зимой. Нужно было двигаться как можно аккуратнее, чтобы не попасть в передрягу. Думая об этом, я спустился вниз.       Грегори как раз возвращался в дом с улицы. Его щёки были красными, а стёклышки очков мгновенно запотели. Каждое утро он выходил посыпать лёд песком. Каменная дорожка перед домом за холодную ночь превратилась в каток.       Во время завтрака Грегори поделился со мной своими планами на день. Он выглядел смущённо, но я не мог ему просто сказать, что ему не требуется моё одобрение, чтобы что-то делать. Это было для меня не обсуждаемым фактом — мы приехали сюда отдыхать. Конечно, это не Багамы или не любое другое популярное место отдыха, но там бы я и не отдохнул.       Я был рад, что в Форксе комфортно было не только мне. Грегори стал тесно общаться с нашей соседкой, если её можно было так назвать. Мы жили на окраине города, до ближайших соседей было минут пять езды. Зато вокруг нашего дома была стена почти непроницаемого леса.       Я успел прогуляться там в эти выходные. Забора вокруг территории не было, но он и не был нужен при такой естественной ограде. Деревья возвышались над землей, переплетаясь густыми кронами. На вид им явно было не меньше 50 лет. Никаких тропинок в лесу не было, поэтому я не осмелился заходить дальше нескольких сотен метров. В лесу я чувствовал себя уютно, будто в собственной стихии.       Стоило бы прогуляться на выходных, если не будет слякоти.       На ходу допивая кофе, я ещё раз убедил Грегори, что я не против его общения с Рейчел, и поспешил на улицу. Ключи в кармане звякнули, когда я поскользнулся у самой машины.       Ехать по снегу было немного легче, чем я думал. Машине почти не было дела до льда. Я не спешил, потому что лучше опоздать, чем попасть в аварию. Или лучше не попадать в аварию?       Оглядываясь по сторонам, я внезапно вспомнил про Ханну. Видимо, её родители не богаты, раз не позволили себе купить девушке хотя бы подержанную машину. Интересно, как она добирается сегодня до школы.       Сегодня я решил припарковаться на стоянке для учеников, оттуда было ближе до корпусов. Я сомневаюсь, что у администрации заботливые сотрудники школы разобрались со льдом на дорожках. Припарковавшись, я понял, что на меня смотрят все. Значит, придётся отвечать на многочисленные вопросы. Интересно, Майк будет доволен тем, что будет стоять рядом, когда все начнут за мной таскаться и задавать свои вопросы?       Взгляд зацепился за знакомую красотку Volvo, стоящую в нескольких машинах от меня, и стоящему возле неё парню с медными волосами.       Эдвард Каллен… какой же он странный. За свою жизнь в Лос-Анджелесе я повстречал немало красивых парней, обладающими благами своих родителей, но этот был не похож ни на одного из них. Вряд ли дело только в воспитании. Он вызывал у меня подозрения.       Нельзя так просто ненавидеть незнакомого человека. Нельзя через неделю попытаться быть с этим человеком вежливым. Каллен самим своим существованием вызывал много вопросов, и меня расстраивало, что я не могу найти ответы. Они лежали на поверхности, но я всё равно не мог их достичь.       Погружённый в свои мысли, я вышел из машины. Поскользнувшись, я опёрся о капот автомобиля и услышал громкий скрип, который становился всё громче и будто ближе. Я поднял взгляд, пытаясь понять, откуда идёт этот странный звук.       Это был тёмно-синий фургон, который юзом летел по парковке с заблокированными колёсами, скрипя тормозами. Судя по траектории машины, водитель перегнул со скоростью, а его конечной точкой назначения был я.       Я понял это быстро, у меня была секунда или даже две, чтобы отпрыгнуть, но я просто стоял и тупо смотрел на фургон. Тело говорило мне не двигаться. У меня даже мысли не было испугаться. Я не почувствовал опасности. Будто это не на меня на скорости несётся груда металла, будто это всё не серьёзно. Будто я сейчас вздохну, и всё прекратится. Неужели это наконец произойдёт?       Я упал. Наверное, прошла лишь секунда, но мне казалось, что я падал вечность. Потом голова ударилась о ледяной асфальт, и всё погрузилось в темноту. Что-то холодное и твёрдое прижало меня к асфальту. Я услышал звук удара фургона о кузов моей машины и попытался открыть глаза. Зря — вокруг плясали мелкие звёздочки, внезапно голова начала болеть. Я попытался сфокусироваться и понять что произошло.       Я лежал на дороге за жёлтым автомобилем, припаркованным рядом. Фургон всё ещё двигался, громко скрипя, и, обогнув мою машину, снова приближался ко мне. Чёрт, только не на ноги.       Услышав тихое чертыханье, я понял, почему я упал. Две длинные руки вытянулись вперёд, защищая меня от столкновения. Фургон задрожал, руки оставили на нём глубокую вмятину. Перед глазами всё поплыло, и пришлось ориентироваться на слух.       Уши резанул пронзительный визг металла. Где-то разбилось стекло. Фургон остановился. Меня аккуратно подняли с земли.       Первое, что я увидел, когда снова открыл глаза, было испуганное лицо Эдварда Каллена. Оно было ещё бледнее, чем обычно. Его жёлтые глаза таращились на меня с нескрываемым ужасом. Он не выглядел, как герой, скорее как безумно напуганный человек.       Я не умер. Это заставило меня улыбнуться.       — Ты в порядке? — спросил Эдвард еле сорвавшимся голосом.       — Я снова не умер. — С иронией ответил я.       Мир, который исчез в момент моего падения, будто вернулся на место. Вокруг царил шум, кто-то кричал моё имя. Эдвард держал меня железной хваткой своих вынужденных объятий и шокировано смотрел на меня. Я с запозданием прикусил язык. Видимо, мои слова произвели на него впечатление.       На асфальте было холодно, и я попытался встать.       — Осторожно, — предупредил он. — Думаю, ты сильно ударился головой.       Будто в ответ на его слова, в моей голове противно запульсировало. Я сжал зубы и попытался не обращать на это внимание. Эдвард смотрел на меня серьёзно и будто с недоверием. Опираясь на него, я приподнялся.       Откуда он здесь взялся? Наверняка он был со своей семьёй возле машины, когда всё произошло. Он не мог оказаться рядом так быстро.       — Как ты оказался рядом так быстро? — повторил за своими мыслями я.       — Я стоял рядом с тобой, Бел, — серьёзным тоном ответил он.       Ложь резанула меня по ушам. Я глубоко вздохнул и снова прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Эдвард убрал от меня руки и отодвинулся так далеко, насколько это было возможно в ограниченном пространстве. Всё, что я видел, это было открытое и заботливое лицо Эдварда. Он был спокоен, даже не запыхался. Казалось, что он даже не дышал.       Смутное подозрение укололо меня, но я не понимал, что не так.       Потом нас нашли. Люди вокруг кричали, ныли и сетовали не то на нас, не то между собой.       — Не двигайтесь, — говорили одни.       — Вытащите Тайлера из фургона! — говорили другие.       Вокруг нас развернулась страшная суматоха. Я попробовал встать, но Эдвард остановил меня, положив свою ледяную ладонь на моё плечо.       — Тебе лучше не двигаться.       Он был прав — кроме разбитой головы могло быть и что-то посерьёзнее, о чём мы ещё не знали.       — Мне холодно. — Честно ответил я. Эдвард тихо засмеялся. Очень тихо, почти беззвучно.       Почему он не выглядит так, будто только что остановил фургон? Ни одышки, ни шока. Будто он таким занимается каждые выходные. Как он оказался рядом так быстро?       — Ты стоял возле своей машины, — я продолжил гнуть свою линию.       Его смех мгновенно оборвался. Выражение его лица стало холодным и злым.       — Я был возле тебя.       — Я тебя видел.       Вокруг был хаос. Я слышал крики учителей вокруг, но упорно смотрел только на Эдварда. Я знал, что он лжёт.       — Я стоял рядом и оттолкнул тебя от места столкновения.       Новая волна боли накрыла меня, но я заставил себя не обращать на неё внимания. Я сосредоточился на Эдварде. Его глаза были наполнены решимостью, он будто пытался заставить меня понять что-то исключительно важное. Но он врал. Это когтями скреблось внутри, это требовало к себе внимания.       — Это только наполовину правда, — это было всё, что я смог ответить, сжав зубы.       — Пожалуйста… — в его глазах будто зажёгся золотой огонь. — Поверь мне, — в его словах послышалась мольба. Я поморщился от боли.       — Пообещай мне объяснить это.       — Ладно, — раздражённо буркнул Эдвард.       — Ладно, — повторил я за ним.       Для того, чтобы отодвинуть фургон и к нам добрались медики с носилками, нужно было шесть работников скорой помощи и два учителя.       — Я не нуждаюсь в носилках, — тихо сказал им я и попытался встать самостоятельно, опираясь на плечо Эдварда. Тот поддержал меня за локоть и обеспокоено спросил:       — Уверен? Всё-таки ты сильно ударился головой. Возможно, у тебя сотрясение мозга.       Я глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе и на всякий случай всё ещё держась за плечо Каллена. Потом осторожно покрутил головой. Звёздочки на этот раз не появились.       — Всё хорошо. Ни тошноты, ни головокружения. Скорее всего, просто ушиб.       Эдвард и работники скорой помогли мне добраться до машины. Куча народу с серьёзным видом провожали нас.       Мой взгляд споткнулся о семейство Калленов, которые стояли дальше всех. Гамма чувств на их лицах варьировалась от неодобрения до гнева, и я не заметил ни доли обеспокоенности.       Эдварда пустили на переднее сидение, а я всё-таки умостился на каталке внутри. Других мест не было. Пока мы ехали, я пытался сориентироваться в хаотичных картинках, что смерчем проносились у меня в голове.       Когда я вставал, я увидел глубокую вмятину на бампере, которая совпадала с контуром плеч Эдварда. Неужели он прижался к машине так сильно, что смог оставить след на толстом листе металла?       Почему его не смело фургоном вместе со мной? Как он смог остановить фургон? Почему Эдвард Каллен оставляет после себя так много вопросов?       Мой мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение, но было понятно, что у меня слишком мало информации. Эдвард Каллен — вот у кого ответ на все мои вопросы.       В больницу меня уже завозили на каталке, с которой мне не дали встать. Я чувствовал себя нелепо. Вспомнилось чувство недопонимания, когда тебя везут в лежачем положении и всё, что ты можешь — смотреть на всех снизу вверх. Я заметил, как Эдвард грациозно скрылся за дверью какой-то палаты.       Меня отвезли в отделение интенсивной терапии. Медсестра сунула мне градусник в рот и измерила давление, а потом её позвали.       На соседнюю койку принесли парня с окровавленной повязкой на голове. Это был Тайлер Кроули, водитель злосчастного фургона. Он выглядел ужасно, но тем не менее, он начал взволнованно извиняться, когда увидел меня. Я поспешил успокоить его. Видимо, ему досталось намного больше, чем мне. Под бинтами, которые аккуратно сняли медсёстры, оказались полностью разбитый лоб и поцарапанная щека.       — Я думал, что задавлю тебя! Я ехал слишком быстро, поэтому меня занесло! — эмоционально объяснял Тайлер. Он поморщился, когда медсестра начала обрабатывать его лицо, но продолжил: — Как ты так быстро отскочил от фургона? Ты был там и — оп — тебя нет.       — Эдвард Каллен оттолкнул меня.       Тайлер удивлённо переспросил.       — Кто?       — Эдвард Каллен, он стоял рядом со мной, — повторил я.       — Каллен? Я его не заметил. Нормальная у него реакция. Его не задело?       — Вроде всё нормально. На нём ни ссадины не было.       Нас прервали, и меня повезли на рентген. Я не ошибался — никакого сотрясения мозга у меня не было. Меня вернули в палату и сказали, что со мной должен поговорить доктор. Тайлер не прекращал извиняться и даже пообещал возместить мне убытки. Я закрыл глаза и только сейчас вспомнил про свою машину. Я даже не посмотрел, пострадала ли она во время этой аварии. Вот тебе и припарковался поближе к школе. Думаю, у меня нет желания, чтобы Тайлер платил за это. Сама ситуация научила его ездить аккуратнее.       — Он спит? — поинтересовался знакомый голос. Я медленно открыл глаза.       Эдвард стоял рядом с койкой. Он самоуверенно улыбался, глядя на меня. Я подвинулся, чтобы он мог сесть, но он аккуратно умостился на краешке кровати Тайлера.       — Эдвард, мне очень жаль… — начал Тайлер, но Эдвард остановил его жестом.       — Нет жертв — нет убийцы, — сказал он, сверкнув белыми зубами. Видимо, это показалось ему забавным. Потом он посмотрел на меня. — Ну, какой диагноз?       — У меня всё в норме. Жду осмотра врача. — Я внимательно осмотрел его ещё раз. — Почему на тебе нет ни царапины?       — Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил он. — Кстати, а вот и врач.       И — действительно — в палату зашёл врач. Он был молод и красив, со светлыми волосами, его бледность и усталый вид его в некотором роде украшали. Он и Эдвард имели странную похожесть, неуловимую на первый взгляд.       — Ну, мистер Найт, — сказал он, — меня зовут доктор Карлайл Каллен. Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — ответил я безучастно. Он посмотрел на рентгеновский снимок, который висел в специальном месте на стене.       Значит, это отец Эдварда.       — Ваш рентген в порядке, — сказал он. — Голова не болит? Эдвард сказал, что вы сильно ушиблись.       — Я нормально себя чувствую, — терпеливо повторил я, ловя на себе насмешливый взгляд Эдварда.       Прохладные пальцы врача осторожно ощупали мой череп. Я дёрнулся от боли.       — Болит? — спросил он.       — Немного.       — Что ж, вы можете ехать домой. Но вам стоит вернуться, если почувствуете головокружение или проблемы со зрением. Будьте осторожнее, сегодня вам стоит отдохнуть. Ваш приёмный отец сейчас находится в комнате ожидания.       Я поспешил встать с койки. Из-за этого голова снова наполнилась болью, и я схватился за лоб. Врач обеспокоено проследил за мной.       — Примите пару таблеток от боли, — предложил он, но я отмахнулся.       — Всё в порядке, — ответил я и вежливо улыбнулся. — Спасибо.       — Судя по всему, вам невероятно повезло, — доктор Каллен улыбнулся мне в ответ, подписывая историю болезни каллиграфическим завитком.       — Мне невероятно повезло, что Эдвард оказался рядом, — сказал я, посмотрев на младшего Каллена. Тот уже отошёл к выходу, но продолжал самоуверенно улыбаться.       — О, ну конечно, — с еле заметным смущением согласился доктор Каллен и, будто потеряв ко мне интерес, отошёл к Тайлеру.       Я подошёл к Эдварду.       — Мы можем поговорить? — тихо спросил я, глядя ему в глаза. Он отступил на шаг назад и стиснул зубы. Это мне не понравилось, и я нахмурился.       — Тебя ждёт отец, — проговорил он сквозь зубы.       — Он подождёт. Давай поговорим наедине, — сказал я. На моё удивление, он открыл дверь и пропустил меня вперёд. После Эдвард отошёл к небольшому безлюдному коридорчику и повернулся ко мне лицом.       — Что тебе нужно? — раздражённо спросил он, скрестив руки на груди. Его враждебность вывела меня из равновесия, но я взял себя в руки.       Этот парень был далеко не простым, поэтому и тактика общения с ним была более продуманной, чем с остальными. Это требовало усилий.       Я открыто улыбнулся ему.       — Спасибо тебе, за то, что спас меня.       В ответ на эти слова Эдвард обмяк. Его глаза выражали недоверие, но тем не менее он опустил руки.       — Если бы ты не стоял рядом, — я сделал еле заметный акцент на эти слова, сам не веря тому, что я говорю, — меня бы отвезли не в больницу, а прямо в морг.       Эдвард всё ещё молчал, не зная, что мне ответить. Я протянул ему руку для пожатия. После секундной задержки он решил пожать её. Его рука была холодной и сухой. Каллен еле заметно дёрнулся при рукопожатии, меня снова ударило током.       — Только вот я знаю, что ты появился рядом внезапно, остановил собой фургон и оставил вмятины на соседней машине, — заговорил я тихим и вкрадчивым голосом. Убирая руку, я добавил обычным тоном: — Нельзя копить в себе столько напряжения.       Это могла бы быть смешная шутка, но было не до смеха. Я смотрел Каллену в глаза, снимая резинку с волос и расправляя пряди руками. Голова невыносимо ныла, и это должно было помочь. Отвести взгляд было ошибкой. Когда я в следующий раз поднял на него взгляд, он был наполнен злобой и ненавистью. Его глаза будто пускали искры. Он развернулся и быстро ушёл прочь. Я с удивлением посмотрел ему вслед.       Вопросы остались без ответов.