Лестница в небо

      После ухода Лоры я отнес форму и пастельное белье в прачечную. Изначально я планировал отнести туда только форму, но после произошедшего на этом постельном белье между мной и Лорой мне захотелось его постирать.       Однако то, как я отнес все это в прачечную вряд ли интересно, чего не скажешь о происходящем с Джеймсом.       Он вернулся в свою бруклинскую квартиру. Мери была все еще там, собирала вещи. Джеймс решил поговорить с ней и, может даже, попытаться вернуть.       Он был уверен, что она согласиться, но Мери сказала «нет». Она аргументировала свой отказ тем, что он пытался заставить ее убить их ребенка и просто неуважительно к ней относился. Это была правда, Джеймс поступил с Мери, мягко говоря, нехорошо, но я бы никогда не подумал, что она уйдет от него.       Пускай тогда, в аэропорту, она мне показалась очень даже неплохой девушкой, образ глупой шлюхи, падкой на деньги никуда не исчез. Джеймс ведь неплохо зарабатывал, так зачем она так поступила?       Видно дело было не только в деньгах.       Но самое интересное не это. Мери спросила у Джеймса, уходит ли он только из-за ребенка или же есть еще какие-то причины. Она подозревала, что у него кто-то есть, это очевидно, но я думал Джеймс соврет что-нибудь на этот счет.       Не нет, такого не случилось. Этот идиот рассказал ей все от начала и до конца. Все про нас, про то, как я хотел покончить с собой и про то, как мы переспали в тот день, про Гавайи, просто про все.       Я совсем не злюсь на него, в конце концов, это его дело, кому и что рассказывать.       Я злился на него по другой причине. Он оставил меня. Сначала, я даже не до конца понимал, что это все значило. А потом до меня наконец дошло, что я остался один, снова.       Как же я ненавижу одиночество! Оно преследует меня всю жизнь, и я уже давно смирился, но это вообще никак не влияет на то, что я его ненавижу. Знаете, есть люди, которым хорошо, когда они одни. Быть может, они врут, но я все равно им завидую. Хорошо, наверное, когда тебе никто не нужен, чтобы быть счастливым. К сожалению, я не из таких людей. Мне хочется, чтобы рядом был кто-то, кто может поддержать в трудную минуту, пожалеет, просто тот человек, с которым хорошо.       Джеймс был таким человеком.       Я сидел на диване в своей квартире и думал о том, что потерял единственного человека, который делал меня счастливым.       Но ведь я не любил его или… я не знаю, все намного сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Я вспомнил, что с той самой ночи, которая изменила всю мою жизнь еще осталась бутылка виски. Самого напитка там было немного, но мне вдруг очень сильно захотелось выпить.       Но я так и не успел взять виски. Мне кто-то позвонил, это был неизвестный номер, но я все равно снял.       — Да, кто это? — спросил я.       — Мистер Митчелл, вы, возможно меня помните, я Мери, эм, девушка мистера Терренса.       — Да, я вас помню, — сказал я, удивляясь тому, что она звонит. Я бы задумался откуда у нее мой номер, но мне куда больше была интересна причина, по которой она звонила.       — Я хочу с вами поговорить, — сказала она, а потом добавила, — Пожалуйста.       Мне было интересно, о чем она хочет со мной поговорить. Скорее всего, это было связано с Джеймсом, а потому становилось интереснее вдвойне.       — Хорошо, — согласился я, — мы можем поговорить.       По голосу было слышно, что Мери обрадовалась тому, что что я согласился, она явно этого не ожидала. Мы договорились о встрече в кафе через час, она пообещала не опаздывать.       Честно признаюсь, я нервничал, очень сильно. Она могла сказать мне все, что угодно. И главное, я даже представить себе не мог, зачем Мери хотела поговорить со мной в живую, неужели это было что-то серьезное.       Кафе, в котором мы договорились встретиться, располагалось совсем недалеко от моей квартиры, всего пару остановок метро, даже без пересадок. Наверное, это был плюс жизни на Манхэттене.       До того, как Мери позвонила мне я, кажется, хотел выпить. И после разговора это желание никуда не исчезло, разве что теперь, я не мог позволить себе выпить все, что осталось в бутылке. Прийти на встречу в нетрезвом состоянии было по крайней мере не совсем уважительно. Но я так и не смог отказать себе в соблазне сделать пару глотков. Я достал бутылку Джека Дэниэлса и открутил пробку. В ноздри ударил крепкий аромат напитка. Я посмотрел на горлышко бутылки и вспомнил, как его касались губы Джеймса. Тогда я не придал этому особого значения, но теперь это казалось таким сексуальным.       Я сделал первый глоток. Виски обжигал горло и как же мне нравилось это ощущение. Алкоголь успокаивал, и голова от него приятно кружилась, конечно, если не перебрать лишнего. Я вообще любил выпить, не так сильно, что как заниматься сексом, но любил.       Однако сейчас я нашел в себе силы поставить бутылку Джека обратно и пойти собираться. Я до сих пор не сходил в душ и сейчас было самое время сделать это.

***

      Я пришел в кафе к назначенному времени, Лора уже ждала меня там. Я сперва ее не узнал, потому что на ней не было ни капли макияжа, а светлые волосы были собраны в высокий хвост. Выглядела она расстроенно и подавленно.       — Привет, — сказал я, садясь напротив Мери.       — Здравствуйте, мистер Митчелл, — вымученно улыбнулась она.       — Можно просто Эван, — сказал я.       — Хорошо, Эван. Спасибо, что пришел, я правда хочу с тобой поговорить, — вздохнула Мери.       — Не за что, хочешь чего-нибудь? — спросил я.       — Капучино, возможно.       Когда к нам подошла официантка я заказал кофе для Мери. Она ушла, а я пристально посмотрел на свою собеседницу, ожидая, что она что-нибудь скажет.       — Эван, пообещай, что не будешь злиться, я хочу, чтобы было, как лучше, — попросила Мери.       — Обещаю, — сказал я.       — Даже не знаю с чего начать, поэтому просто скажу, я все знаю.       — В смысле? — не понял я.       Официантка принесла ей кофе и после этого Мери сказала.       — Все, про тебя и Джеймса. Он мне рассказал.       Сначала я не поверил, тому, что она сказала, но потом до меня кажется начал доходить смысл этих слов. Джеймс рассказал ей обо всем!       Наверное, я разозлился на него, а потом мне стало неприятно. Зачем он это сделал?       Я откинул челку со лба и поднял взгляд на Мери, ее щеки залились румянцем. Было видно, что ей неловко.       — Эван, и, пожалуйста, не злись на Джеймса, — попросила она, пригубив кофе.       — Хорошо, — вздохнул я, понимая, что это ложь. Я злился на него, а еще совсем не понимал, зачем он это сделал.       — Спасибо. Ты возможно подумал, почему я пришла и зачем мне все это вообще нужно. Я не знаю, правда, — пожала плечами Мери. — Наверное, все дело в Джеймсе, я хочу, чтобы он был счастлив.       Я растерялся, услышав это. Я думал, она скажет, что я должен оставить его в покое и Мери, будто прочитав мои мысли сказала:       — Знаю, что ты сейчас подумал. Зачем мне говорить с тобой о нем, ведь он мой… будущий муж, как я думала, что, но он мне очень дорог и я готова пожертвовать своим счастьем, ради него.       — Мери, я…       — Не понимаешь, о чем я, да? Эван, он любит тебя, — вздохнула девушка.       Я провел рукой по волосам, не зная, как реагировать на ее слова. Мое сердце забилось чаще. Было так приятно и одновременно больно слышать такое от Мери.       — Не волнуйся, ладно? — улыбнулась она. — Ты не против, если я расскажу, как все было с самого начала?       — Нет, — кивнул головой я.       — Хорошо. Пару дней назад Джеймс ушел от меня. Я предполагала, что так будет. Дело в том, что я беременна и этот ребенок точно его. Возможно, Джеймс не особо лестно отзывался обо мне, но я не такая. Впрочем, можешь не верить, мне все равно. Он не хочет детей и сказал мне сделать аборт, но я так не могу, я ни за что не убью своего ребенка. Лучше расстаться с ним, если он не хочет.       Мери неожиданно замолчала.       — Боже, зачем я это рассказываю, это же не имеет к делу никакого отношения, — засмеялась девушка.       — Все нормально, продолжай.       — Но я догадывалась, что у него кто-то появился. Сразу отвечу на вопрос, была ли я удивлена, когда узнала, что что это ты. Нет, совсем. Тогда, когда я увидела вас в аэропорту, я подумала, что ты можешь быть человеком, с которым встречается Джеймс. Почему? Не знаю, просто он так смотрел на тебя, не как на второго пилота, с которым он летает. Знаешь, я с Джеймсом четыре года и давно успела понять, что ему больше нравятся мужчины. И я смогла это принять, но не смогла расстаться с ним. Черт, я ведь люблю его…       В глазах Мери заблестели слезы. Она откинула голову назад, не давая им вытечь. Я протянул ей салфетку.       — Спасибо, — сдавленно сказала она, вытирая слезы. — Так вот, сегодня Джеймс вернулся в ту квартиру. Это его квартира, я обещала съехать, но пока не успела собрать вещи. Он выглядел подавленно. И тогда Джеймс все рассказал про тебя. Эван, я знаю этого человека уже очень давно и, клянусь, я никогда бы не подумала, что он способен любить кого-то так сильно.       Мери глубоко вздохнула. У меня внутри что-то сжалось.       — Черт! Знаешь, он любит тебя настолько сильно, что решил, что он тебя не достоин. Когда я сюда шла, то очень переживала, что ты обидишься на меня, но теперь мне плевать, поэтому я скажу это. Джеймс идиот, раз думает так, потому что это не он недостоин тебя, а ты не достоин его. Ты ведь сказал, что не любишь его. Знаю, глупо, невозможно заставить себя полюбить кого-то, но Джеймс достоин человека, который сможет сделать это.       Она была чертовски права. Джеймс заслуживал куда большего, чем его неуравновешенные напарник, которого он спас от самоубийства.       — И он дал тебе время, чтобы подумать, — продолжила Мери. — И я пришла, чтобы попросить тебя об этом еще раз. Эван, пожалуйста, просто реши все для себя. И либо не мучай ни себя ни Джеймса, либо…       Она закрыла лицо руками.       — Боже. Ты любишь его?       — Я… я не знаю!       — Такого не бывает, либо да, либо нет.       Я не был готов ответить. Я всегда был уверен, что не люблю его, что это просто привязанность, необходимость, чтобы кто-то был рядом, никак не любовь. Но сейчас я бы ни за что не сказал нет.       — Понимаю, это бестактно, в смысле, спрашивать такое и еще что-то требовать, но ты не должен врать, это будет низко с твоей стороны, — сказала Мери.       Я не сказал бы нет, не потому что не хотел врать. Я вообще редко вру. Дело было в том, что это неправда. Я… кажется, я все же любил Джеймса, пускай и не был готов этого признать.       — Наверное да, — пожал плечами я.       — А без «наверное»? А впрочем, ты можешь сказать все, что угодно, я все равно никогда не умела отличать ложь от правды. Помни одну вещь, это важно Джеймсу, а не мне. И если ты его любишь, черт возьми, хотя бы просто уважаешь или ценишь, ты не станешь врать ему. Это некрасиво, но я скажу. Да, судя по его рассказу, твоя жизнь не сахар, но думаешь ему лучше? Знаешь, Джеймс избегает всего, что касается его детства, его семьи. Я не знаю, в чем дело, понимаю, что все не просто так, — Мери замялась, — К чему я вообще это сказала? Эван, как ты думаешь, что ответил Джеймс, когда я спросила, что его зацепило в тебе?       — Не знаю, — честно ответил я.       — Ничего, ему просто было жаль тебя, —сказала Мери. — И знаешь, жалость — это ужасно, но, к сожалению, она может превратиться в любовь.       Жалость. Как же я раньше не понял этого! На меня будто вылили ведро холодной воды. С самого первого полета, хотя, скорее со второго, когда погибла пассажирка или, когда я рассказал ему про Анну. Поэтому он дал мне свою визитку после авиакатастрофы, поэтому он приехал. Это была жалость.       Мне стало так грустно и так противно от осознания собственной никчемности, а еще я был тронут до глубины души, это одновременно приятное и ужасное щемящее чувство появилось где-то в районе сердца. Неожиданно мне захотелось плакать, просто сидеть и плакать, размазывая слезы по лицу и ненавидя себя. Я почувствовал, как глаза наполняются слезами. Пришлось отвернуться от Мери, чтобы она этого не заметила.       — Но знаешь, Эван, Джеймсу не нужен несчастный мальчик, который будет плакаться ему в жилетку, ему нужен человек, который полюбит его.       Я взял себя в руки и посмотрел на нее.       — Успокойся, — сказала она и накрыла мою ладонь своей. — Знаешь, что ты сейчас делаешь? Ты жалеешь себя.       Мери была права. Я жалел себя, потому что я идиот, потому что я сам создаю себе проблемы, потому что я всегда жалею себя в конце концов. И я ничего не могу с этим сделать. Я даже не смог побороть желание плакать и по моей щеке скатилась слеза. Я выдернул свою руку из-под руки Мери и вытер ее.       — Эван, прекрати, ладно? — попросила Мери. — Я не собираюсь тебя успокаивать.       — Хорошо, -выдавил из себя я.       — Знаешь, если тебя это утешит, то все сказанное мной, не имеет никакого значения. Джеймс слишком дорожит тобой и ему все равно любишь ты его или нет. Если ты скажешь ему, что он нужен тебе, он будет с тобой ни смотря ни на что, — сказала Мери. — Но я хочу, чтобы Джеймс был счастлив, потому что я люблю его. Я принимаю то, что он не будет счастлив со мной, но я хочу, чтобы рядом с ним был достойный человек. И быть может, ему будет хорошо с тобой, но, запомни, Джеймс заслуживает большего.       Она была права во всем. Каждое ее слово было чистой правдой. Правдой, которую было так больно признавать. И я ведь хотел быть с ним, но я хотел этого, потому что боялся одиночества, потому что он был той самой жилеткой, в которую можно поплакаться. Только вот Джеймс заслуживал большего.       — Знаешь, делай, что хочешь, это твоя жизнь и я не в праве тебе указывать, но все же я прошу хорошо подумать. И, если ты все же любишь его, просто будете счастливы, а если нет… отпусти его. И, как бы все не сложилось, прекрати себя жалеть, пока ты будешь это делать, твоя жизнь никогда не наладится.       — Я подумаю, обещаю.       Казалось, что я уже все решил, но разговор с Мери все изменил. Он будто открыл мне глаза. Она сказала все, как есть и правда, на которую я, кажется, закрывал глаза все это время, ранила слишком больно.       — Хорошо, я подумаю, — пообещал я.       — А теперь я должна извиниться, я наговорила тебе много неприятных вещей, но, к сожалению, это правда, а на нее, как известно, не обижаются. И все же ты не злишься на меня?       — Нет, — пожал плечами я, — Это же правда.       — Хорошо. Спасибо тебе, Эван, я рада, что мы поговорили, — улыбнулась Мери.       Я попытался улыбнуться ей в ответ.       — А теперь, ты вернешься домой, успокоишься и обо всем подумаешь, — сказала Мери, а потом добавила, — И обещай мне, что не будешь жалеть себя.       — Обещаю, — вздохнул я.       На этом мы расстались.       И как только я оказался в квартире, я нарушил свое слово. Допив оставшийся виски и сидел, и плакал, закрыв лицо руками. Как же мне было тогда больно и плохо.       И забавно то, что я даже не знал из-за чего.