Поворот судьбы

      Когда я проснулась, была ночь. Ночь? Сколько же я проспала? И где Артём? Артём. Он вообще был здесь? Может, это мне приснилось, и не было никакой встречи? Выяснить это можно было только одним способом. Я поднялась с дивана и прошла по дому. Он был пуст. Что за? Где же Тёма? Неужели это и, правда, был сон? Меня начали грызть печаль и тоска. Вдруг открылась дверь ванной, и оттуда появился Артём, обмотанный ниже пояса полотенцем. Слава Богу, он здесь.       — Инна, ты проснулась. Ты как? Голова не болит?       Обалдеть! Брат стал такой накаченный, причём я была уверена, что для него это не просто мускулы, Артём умел ими пользоваться. Плюс его симпатичное лицо, и он покорил бы всех девчонок Зеленогорска. Но потом я заметила нечто, что немного искажало безупречное тело. По левому боку от рёбер вниз тянулся шрам. Он был уже побелевший, но исчезнуть полностью ему не удастся, скорее всего, никогда. Этот шрам почти не был заметен, когда Артём опускал руку. Как он его получил? Мне не терпелось узнать о нём всё. Всё, что с ним было последние пять лет. Где он был? Почему не связывался с нами? И почему он сейчас объявился в Зеленогорске? Но сейчас я не могу задать эти вопросы. Впервые, когда я хочу знать ответ, я не спрашиваю сразу и напрямую.       — Нет. Ты… точно настоящий? — с недоверием спросила я.       Он засмеялся.       — Инк, ты всё ещё не веришь, что это я?       — Это как-то странно. Тебя не было пять лет и тут вдруг появляешься. Почему?       — Давай так: я отвечу на твои вопросы, когда оденусь, а то мне как-то некомфортно стоять практически голым. Ты ведь всё-таки не маленькая девочка.       — Ты меня стесняешься? — с улыбкой спросила я.       — Ну, вообще-то да. Мне как-никак двадцать семь, да и тебе не пять, — сказал Артём, пятясь в мою комнату.       — Хорошо, только обещай, что ответишь на все мои вопросы, — я подчеркнула слово «все».       — Я скоро, — сказал он и захлопнул прямо передо мной дверь.       Здорово! Мой брат хозяйничает в моём доме. И он не дал обещания. Что это значит? Значит ли, что он собирается от меня что-то скрыть? Хотя если он не появлялся целых пять, ему, наверняка, есть что скрывать, и я всеми силами должна узнать что.       Пока Артём одевался, я пошла на кухню. Он никогда не ел ночью, по крайней мере, до того, как «пропал», впрочем, как и я, поэтому я налила себе и ему чай. Для кофе было поздновато. Я села за кухонную стойку. На глаза попался сегодняшний букет. Оранжевые розы — весьма необычные. Я так и сидела и смотрела на них с мечтательной улыбкой на губах, когда зашёл Артём.       — Что за поклонник?       — Понятия не имею. Это уже пятый букет от неизвестного отправителя.       — Потрясающе! Тайный романтик! Разве такие в твоём вкусе?       Тёма сел напротив меня.       — Я уже и не знаю, какие в моём вкусе, — печально заметила я.       — Ты что из-за неудачи с Логиновым собираешься вообще отказаться от любви?       Он поразил меня своим вопросом, словно молнией.       — Откуда ты знаешь?       — Я знаю о тебе всё, Инн. То, что меня не было рядом, не значит, что я не интересовался твоей жизнью. Если бы с тобой вдруг что-то случилось, я бы немедленно примчался.       — Что-то? Что ты имеешь в виду под этим «что-то»? Если ты всё обо мне знал, тогда почему не приехал, когда погибли родители? Или, по твоему, это не подходит под категорию «что-то»?       — Инна, подожди.       Артём пытался меня остановить, но меня уже несло дальше. Я встала из-за кухонной стойки и пошла в зал, при этом размахивая руками, тем самым выражая своё возмущение. Артём не отставал, но и не перебивал. Да, он помнит, что меня трудно перебить.       — Где ты вообще был всё это время? Ты хоть представляешь, что мама с папой пережили, когда ты, так сказать, пропал? Что я пережила? А потом этот несчастный случай. Они поехали в эти чёртовые горы, чтобы о тебе не думать. Они с ума сходили, не знали, где ты, что с тобой. Может, ты вообще погиб давно? А потом и их не стало, Тём. Я одна была. Совсем одна. Мне не для кого стало жить, и если бы не Лёша, я не знаю, что бы я с собой сделала. А ты всё это время был жив.       — Инн, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…       — Да ни черта ты не понимаешь. Ты не оставался абсолютно один после смерти кого-то близкого в доме, где этот кто-то жил вместе с тобой. Не испытывал боли на их могиле, это нестерпимо больно и…       — Они живы! — вскрикнул вдруг Артём.       Я ошалела. Что за бред он несёт? Кто жив? Родители? Но каким образом? Нет, он просто спятил. Я сама видела их свидетельства о смерти. Правда, тел я не опознавала, так как опознавать было практически нечего, что неудивительно, учитывая то, с какой высоты они сорвались. Но то, что говорит Артём слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Я уже перестала надеяться на чудо. Хотя появление брата после пяти лет стало настоящим чудом. Но то, что наши родители могут оказаться живыми, не могло быть правдой. Просто не могло. Они не пропадали, они умерли.       — Что? — еле слышно спросила я.       Артём смотрел на меня с тревогой и жалостью. Как видимо, он не хотел этого говорить. Я его вынудила своими обвинениями.       — Они живы, Инна. И никогда не умирали. Их смерть была инсценирована, потому что папа кое-что нашёл. Это как-то связано с безопасностью страны, какие-то давно утерянные схемы что ли. Подробностей я и сам не знаю, но факт в том, что он успел рассказать о своей находке не тому, кому следует. Как я понял, находка эта была как раз в тех самых горах, куда они с мамой и поехали. Их жизням угрожала опасность и твоей тоже, тогда с ними связалось моё начальство, которое помогло им выехать из России и инсценировало их смерть. Нужно было, чтобы все, включая тебя саму, думали, что наши родители погибли в горах, иначе те, кто охотился за этими схемами, устроили бы охоту на них, а ещё хуже на тебя. Они должны были так поступить, чтобы спасти твою жизнь. Понимаешь?       — Но почему они не сообщили, что живы потом?       — Тех людей долго не могли поймать, и сейчас они ещё на свободе. Доказательств недостаточно, а люди это очень серьёзные, к таким с неопровержимыми доказательствами лучше не лезть. Связи у них крепкие. И убить могут.       — То есть я не смогу увидеть маму и папу?       — Нет, не сейчас. Когда минует угроза, от которой они тебя спасали, тогда да. Они тоже скучают по тебе, ну и по мне тоже.       — Они знают о тебе?       — Да, пришлось им рассказать. Правда, я сам их тоже не видел.       — Кто же рассказал?       — Скажем так: секретная служба, — видимо, у меня рот открылся, потому что он продолжил, — В общем, я когда-то работал на них. И поэтому я не связывался с вами, всё из той же безопасности ваших жизней.       — Как всё сложно. Родители спасают мою жизнь, ты спасаешь мою жизнь, только я никого не спасаю и чувствую себя всеми брошенной.       — Эй, мы тебя не бросали, а защищали. У тебя бы не было того, что было, если бы ты обо всём знала. Поверь, это хорошо, что ты была в неведение, куда лучше ничего не знать и жить спокойно, чем постоянно носиться от кого-то или за кем-то.       — Мою жизнь не назовёшь спокойной. Меня вышвырнули из университета, — уныло заметила я, хотя мысль о том, родители, которых я считала погибшими, живы, приятно грела душу.       — Это было не по твоей вине. Так что считай это обстоятельство толчком к смене образа жизни.       — Издеваешься? Какой смене? Да это вообще другая жизнь. Хотя, возможно, с твоим появлением и появлением родителей хоть что-то вернётся из прежней жизни.       — Не уверен. Я изменился.       — О, поверь, я уже видела твои изменения.       Я, конечно, имела в виду его габариты. По всей видимости, он меня понял и улыбнулся.       — Что, впечатляет?       — Не то слово. Выйди в том виде, в каком вышел из ванной, на улицу, и вся женская часть города попадает к твоим ногам.       — Мне не нужны все. Мне нужна только одна.       — И кто?       — Не знаю. Я такую ещё не встретил.       — Жаль.       Настала пауза, которая стала затягиваться. Я погрузилась в свои мысли, а Артём, наверное, в свои. Мой любимый брат рядом со мной, и он работал на секретную службу. Как он туда попал? И чем сейчас занимается? Он ведь сказал «работал», в прошедшем времени. Уму непостижимо. Да и родители, оказывается, живы, а я-то думала, что они сорвались со скалы. Но почему-то я не верила в это полностью. Какая-то часть меня всё ещё сомневалась. Хотя Артём и растолковал что да почему. Он ведь не мог меня обмануть, обнадёжить, а потом спустить с небес на землю. Нет, Артём сказал правду. Но это не убедило ту неверующую часть. Она убедиться только когда вживую, как Тёму, увидит перед собой маму и папу.       Я посмотрела на брата. Он уже клевал носом. Оно и понятно. Это ведь я, а не он проспала столько часов. Теперь я долго не усну. Я осторожно встала с дивана и из соседней комнаты принесла ему одеяло и подушку. Пока я ходила, он уже совсем уснул, правда, сидя. Я подвинула его, а когда его голова коснулась подушки, накрыла одеялом. Я и не помню, что когда-нибудь вот так укладывала брата. Обычно, это делал он. Хотя это и неудивительно, он как-никак старший. Посмотрев на спящего Тёмку ещё минуту, я отправилась в свою спальню. Однако сон, как я и думала, не шёл, и тогда я достала книгу. «Грозовой перевал» Эмили Бронте, да, давно я не читала. Я начинала её ещё в Армавире и так и не закончила. Что ж настало её время. С ощущением, что я легче пёрышка, я погрузилась в мир Кэтрин и Хитклиффа.