Поворот судьбы

      Я десять раз, нет, больше, пожалела, что согласилась. Марина была в отчаянии. Она никак не могла найти девушку, без которой команда почему-то на поле не выпускалась. Хотя я искренне не понимала почему. Её даже не понадобилось уговаривать. Стоило Денису заикнуться, как Марина уже визжала от радости и обнимала меня. Кажется, ей и в голову не приходило, что меня ещё надо обучить. И всего за несколько часов. Уму непостижимо! Как только подумаю, что я должна завтра уметь… Ох!       Денис почти сразу ушёл к тренеру, оставив меня один на один с черлидерами и их программой. Уже через час он вернулся, а я всё ещё учила движения, даже не выучив половины. Он, наверняка, намеренно взял с собой попкорн и уселся на пустую трибуну. Как видимо, с тренером он всё уладил и, кажется, вовсе не переживал по поводу завтрашнего события. И я имела в виду не матч. Я с расстояния увидела в глазах Дениса хитрый огонёк. Ясно, он решил надо мной позабавиться. И как он может? Я тут жизнь спасаю, а ему лишь бы поржать. Хотя его нельзя в этом винить. В этом весь Барсуков.       За тот час, что его не было, Марина выжимала из меня всё. Похоже, она решила всех покорить и не собирается допустить ни единой помарки, которую я могу совершить. Признаюсь, элементы их программы мне пока удавалось повторить с первого раза, но запомнить их последовательность у меня никак не получалось. Мэр пока на удивление была спокойна. Может, на неё действительно так Костя влияет? Марина заставляла меня выгибаться, прыгать, кувыркаться, нестись на руки каким-то парням, которые подкидывали меня, вращали, роняли в другие руки. Хорошо, что я не тяжёлая, иначе сложно представить, что бы с ними стало, пока они меня перебрасывали. Довериться им полностью я почему-то смогла почти сразу. Обычно я никому себя не доверяла, кроме Лёши и Никиты. Через какое-то время я упала на зелёный газон без сил. Даже Ник никогда так не нагружал меня. С того момента, как я пришла, Маринка ещё ни разу не дала мне передохнуть.       — Эй, чего разлеглась? — услышала я голос Дениса.       Найдя силы, чтобы поднять голову, я посмотрела на друга. В его выражении лица читалась насмешка, но одновременно и сочувствие. Он, как никто другой, сейчас знал, ради чего я всё это делаю. Надеюсь, мои старания не пропадут напрасно.       — Давай вставай и дальше прыгай. Мне нравится, как ты сальто делаешь. Кстати, у тебя классная растяжка. Где училась?       — Не твоё дело.       — О, знакомая фразочка. И тон, каким она сказана, тоже знаком. Ясное дело — родственники.       — Денис, отстань от неё. Она и так делает невозможное, — вступилась за меня Марина и обратилась ко мне. — Спасибо тебе, Инн. Ты даже не представляешь, как выручаешь команду. И не только нашу черлидерскую. Ребятам-футболистам было бы неловко без поддержки, особенно перед армавирцами. Они много сделали ради выхода в финал. Он много для них значит, и соперник сильный.       Марина говорила, а я не слышала её последних слов. Я не слышала ничего после слова «армавирцами». Насколько я знала, матчи проводились между университетскими командами всех регионов. Начиная с одной восьмой финала, играли только университеты, прошедшие отборочный тур. В финале, который по жребию должен был проходить в Зеленогорске на футбольном поле университета имени Михаила Неклюдова, на нашем поле нашего университета, должны были сойтись две лучшие команды. Одной из них стала наша команда «Легионеры». Кто стал их соперником, я не знала. До сих пор. Пока Марина не сказала, какая именно команда из Армавира вышла в финал, я отчаянно надеялась, что это не «Белые волки». Что это не команда, в черлидерах которой были Никита и Карина, команда, в которой нападающим играл Лёша.       — А что за команда? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.       — Ты что не знаешь? — удивилась Мэр. — Это прошлогодние чемпионы. «Белые волки».       Всё! Конец! Конец всем моим попыткам начать новую жизнь. Почему прошлое не хочет отпускать меня? Почему заставляет встретиться с людьми, сыгравшими значительные роли в моей жизни, жизни, оставшейся в Армавире? Уже завтра мне предстоит увидеть человека, заменившего мне брата, ставшего лучшим другом и учителем; девушку, спустившую всю мою жизнь под откос, уничтожившую её одним махом. А также встретиться с парнем, заставлявшим моё сердце трепетать при одном прикосновении, с парнем, чей голос до сих пор отголоском звучал у меня в голове, с парнем, один вид которого доставлял неимоверную радость… и желание. Боже, я не хотела видеть его, того, кто забрал моё сердце, а потом его разбил.       То, о чём просил меня Артём, теперь мне казалось небывалым грузом, выдержать который я вряд ли в силах. И это не потому что я боюсь ненароком попасть под пулю. Я боюсь, что мои чувства возьмут верх над разумом, и эта победа вновь принесёт мне боль. Нет! Я не могу позволить Марине погибнуть из-за чувств, которые меня переполняют, хотя встреча будет только завтра. Я не смогу спокойно жить, осознавая, что из-за меня она умрёт. Господи, помоги мне сохранить жизнь, которую я успела написать в Зеленогорске.       Из сна меня выдернул противный звон будильника. Вернулась я не так давно и поэтому абсолютно не выспалась. Я запульнула в будильник подушкой, и он заткнулся, а я собиралась поспасть ещё хотя бы часок. Но не тут-то было. Из кухни, гремя посудой и всем, что попадётся под руку, ко мне в комнату шёл Артём.       — Подъём. Пора ловить плохих парней и спасать мир, — проорал он.       — Который час? — спросила я и потянулась к телефону, который ловко перехватил братец.       — Сколько есть, а всё равно опоздаешь. Вставай, — продолжал орать Тёма и греметь половником о кастрюлю.       Я неохотно поднялась с кровати, привела себя в порядок и села завтракать и вдруг кинула взгляд на часы.       — Сокольцов, ты озверел? Пять утра. Я только в два вернулась. Ты представляешь, что со мной будет? Я же усну во время матча.       — Ничего ты не уснёшь. Это вынужденная мера. Сейчас поедем в местную полицию, там тебе прочитают лекции и наставления, как себя вести, но ты их не слушай. Как правило, всё вылетает из головы. Делай, как я скажу. А я говорю: смотри в оба, заметишь кого-то подозрительного — ори. И ещё там на тебя нацепят прослушивающие устройства.       — Зачем тогда орать, если ты и так будешь меня слышать?       — Я не знаю, зачем орут люди, когда видят опасность. Да и «прослушку» ты сама включишь.       — В смысле?       — В смысле, что её можно включать и выключать самой. Там есть маленькая кнопочка. Это на тот случай, если ты не захочешь, чтобы мы слышали какой-то разговор. Обычно если мы вешаем такую «прослушку», мы не говорим об этой кнопочке. Так что тебе блат.       — Какой ещё разговор?       — Ну не знаю. Может, будете обсуждать какие-то свои женские штучки, или с парнем отношения выяснять станешь. Это нам слышать не обязательно, правда, некоторые из моих коллег были бы не против настроить свои локаторы.       — Удобная вещица.       — Ага. Всё, поехали.       — Что? Я ещё не позавтракала.       — Ничего страшного. Тебе прыгать и скакать предстоит, а это с полным желудком неудобно.       — Мне что теперь голодной идти?       — В участке что-нибудь перекусишь. Пойдём, времени мало.       — Ну конечно, — я постаралась влить в свою фразу как можно больше сарказма. — Проехался в пять утра по моим барабанным перепонкам, и ему всё ещё времени мало.       — Инка, — с укором посмотрел на меня Артём.       — Ладно, иду уже, иду.       Он стоял у самой двери. Когда я дошла до него, то остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.       — У тебя самая тупая работа на свете.       — Не ты одна так думаешь, — вздохнул он.       Как и говорил Артём, в полиции мне давали инструкции, что да как делать. Половина из сказанного, я больше чем уверена, мне не пригодится. Брат прав — в решающие моменты все правила, инструкции просто исчезают, и приходится поступать, как ты сам считаешь нужным. Со мной такое случалось только однажды, но и этого с лихвой хватило.       Мне пришлось спасать девочку, неудачно оступившуюся. Дело было в лесу. По краю обрыва проходила узкая тропинка, на которой и поскользнулась девочка и держалась над пропастью, лишь уцепившись за сук. Рядом никого не оказалось, так что мне пришлось играть роль спасателя. Помощь пришла, когда мы вместе с Наташей, так звали девочку, сидели в обнимку подальше от края. Трудно было понять, кто кого успокаивал: я Наташу или она меня. Это и не было важным, главное, что девочка осталась жива. А теперь мне предстояло помочь спасти ещё одну жизнь.       В комнату, где я сидела вместе с кучей полицейских, дающих мне наставления, вошёл Артём. В руках он держал мой кошмар наяву. Жёлто-красный ужас на вешалке. На майке красовалось название команды — «Легионеры». Вообще-то черлидерская команда называлась «Драконы», но из-за того, что схватка предстояла футболистам, то и форма была им под стать.       — О, мой Бог!!! Не говори мне, что вот это я надену.       — Именно.       — Кошмар!!!       — Ну что, Инна, вы готовы? — спросил полицейский с кудрявыми чёрными, как смоль, волосами. Довольно молодой, скажу я, и симпатичный. Глушаков, Илья Глушаков, кажется.       — Была, пока не увидела это.       Никогда в жизни я не была черлидером и не собиралась. Но это вынужденная мера заставляла меня облачиться в черлидерскую униформу, которая, казалось, совсем не шла к моим густым светло-каштановым волосам и карим глазам. Но выбора не было.       — Это не всё, — сказал Артём.       — То есть?       — Ещё вот, — он вытащил из-за спины какой-то пакет.       — Что это?       — Бигуди, плойки, лаки и прочая ерунда для сотворения красоты из твоих волос.       — Какой ещё красоты?       — Я в подробности не вдавался. В общем, эта будущая жертва блондинистого маньяка сказала, чтобы твои волосы спадали шелковистыми волнистыми локонами и бла-бла-бла. Короче, крути кудри, надевай униформу, и выдвигаемся.       — Скорее бы это закончилось, — едва слышно проронила я.