lost

Джено смотрит на Джемина и понимает, что только он один задыхается, когда они ночуют вдвоём, только у Джено перехватывает дыхание, когда младший касается его ладони пальцами. Джемин уже давно не его, потому что для лучших друзей они слишком отдалились, а о чем — то больше и речи быть не может. — Ты вроде поговорить хотел, — русые волосы слегка взъерошены из — за ветра, Джемин смотрит безразлично, не так, как это было раньше. Больно. — Что у тебя с Хеком? — Джено понимает, что нужно было начать с чего — то другого, что спрашивать это сразу — глупо, неуместно. Но уже поздно, он сам не понял, как задал вопрос, видимо, слишком сильно хотел получить ответ. — Ты прикалываешься? Мы за последний месяц нормально разговаривали всего три раза, а тебя только это волнует? Невероятно, — у парня от злости появляются красные пятна на шее. Джено понимает, что окончательно проебался. — Просто ответь, это сложно? — Да пошёл ты, — Джемин разворачивается, чтобы уйти, но резко замирает и начинает смеяться. Только ему совсем не весело, он сломан, смех нужен для того, чтобы не разрыдаться, — я ждал слишком долго, теперь сам ебись с этим. И только сейчас Джено понимает, что если Джемин и был его, то ровно до этой секунды. Он все испортил, сказал не то, промолчал, когда не следовало. «Я люблю тебя» Донхек снова пропадает. Марк ищет его глазами в толпе каждый день, всматриваясь в темные углы школы, в каждый перекрёсток на улице, в прохожих. Донхека снова нет. Ренджун тоже не появляется в школе, ребята сказали, что он простудился. Марку без него тоскливее в миллион раз, потому что Чэнлэ вечно с Джисоном, он чувствует себя третьим лишним. В четверг за обедом к нему подсаживается Джено, только он, кажется, тоже не совсем в порядке. Но Марк не спрашивает, не хочется лезть в душу, ведь никто его об этом не просит. Проходит ещё три дня, за которые канадцу удаётся поближе узнать Джено и даже подружиться с ним. Донхека все ещё нет, погода на улице портится и выходные, кажется, придётся провести дома. Неделю спустя Ренджун зовёт всех погулять, но его снова нет. Марку даже начинает казаться, что он сам Донхека выдумал. — А куда пропал Хек? — брюнет хватает Ренджуна за край джинсовки с такой силой, как будто это его последняя надежда на жизнь. — Ему нужно разобраться с кое- чем дома. Произошло что — то ужасно? Может быть ему сейчас нужна поддержка, как он себя чувствует? Марк не может найти себе места, ему хочется помочь, подбодрить, просто увидеть Донхека. Вместо этого он каждый день получает от Ренджуна один и тот же ответ: «Он скоро появится». «Скоро» вообще дурацкое понятие, почему нельзя сказать конкретно? Близятся летние каникулы, все готовятся к экзаменам и усиленно учатся, но не Марк. Он ни на секунду не забывает о Донхеке. Его оценки ухудшились настолько, что даже отец заметил и сказал, что если улучшений не последует, то ему придётся принять меры. Ну и ладно, может быть в Канаде действительно было лучше? Там было спокойно, стабильно, не было никакого Донхека, который заставляет сердце биться так, как будто вот — вот выпрыгнет из груди, не нужно постоянно думать о нем. Да, сейчас Марк скучает по Канаде, по дому. — Тебе не помешает развеяться, поехали к Сычёну сегодня. Все наши будут, — Джено сидит на кровати Марка и смотрит на то, как брюнет пытается навести порядок на письменном столе. — Я никуда не хочу, правда. — Ты уже неделю никуда не ходишь, последние два дня тебя даже в школе не было, — Джено смотрит на усталое лицо старшего, на впалые скулы и темные мешки под глазами и все понимает. Но видеть таким своего друга — пытка, нужно помочь ему прийти в себя, — Марк, пожалуйста, поехали. Канадец хотел бы возразить снова, но сил не остаётся даже на это. Черт с ним, какая ему разница где чувствовать себя тоскливо и омерзительно? Марку бы разобраться что с ним, отчего он так хандрит, его знобит так, будто он простудился, но нет ни кашля, не насморка. Только это дурацкое чувство тоски по кому — то чему — то. Вечеринка — повод напиться, всегда же лучше страдать, сидя на балконе с банкой пива и слушая пьяное пение каких — то незнакомых студентов и старшеклассников. — Что у тебя с Джемином? — вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Марк и сам испугался, он никогда не любил тормошить чужие чувства, но отчего — то сейчас захотелось. Потому что где — то на подсознательном уровне он знает, что Джено чувствует тоже самое, что и он. — Ты и сам знаешь ответ, — младший улыбается невесело, так, что хочется обнять его и сказать «да, черт возьми, я знаю, но я с тобой, не переживай». Вместо этого Марк только хлопает Джено по плечу и треплет чёрные спутанные пряди на макушке. Квартира Сычёна слишком тесная для того количества людей, что здесь собралось. Музыка каким — то противным скрежетом валит из старых пыльных колонок, отчего Марк недовольно морщится, пока проходит через гостиную к кухне. Там уже плотно обосновался Ренджун, смешивающий в своём стакане все, что попадётся под руку. Старший следует чужому примеру и сразу начинает заливать в себя что покрепче. Красный свет от гирлянды, протянутой по всему периметру квартиры, (чтобы скрыть старую дешевую мебель и уже давно не новый ремонт) прожигает сетчатку. — Решил ужраться в слюни? — Ренджун поправляет отклеивающийся пластырь и пьяно улыбается стоящему рядом парню. Марк в ответ только опрокидывает стопку водки и ёжится от того, насколько ужасный у неё вкус, — не хочешь со мной разговаривать? Хорошо, за твоё здоровье, — теперь происходящее здесь походит на игру «кто кого перепьет». Победитель определяется уже спустя час, когда обоих не слушаются ноги, Ренджун совсем не может стоять, но Марк его держит. Ну, хоть где — то он преуспел за последнее время. Два полумёртвых тела тащатся к дивану, чтобы принять горизонтальное положение хотя бы на время. — Мне так хуево, чувак, — Ренджун хватается за плечи Марка, выдыхая ему куда — то в шею. — Я знаю, Рен, я знаю, — у брюнета в глазах уже всё плывёт, если бы не голос, то он бы и не понял, что перед ним стоит Ренджун. Пространство вокруг похоже на кляксу, случайно оставленную на бумаге, силуэты и очертания людей сливаются воедино, рисуя не самые приятные картины перед глазами. Марк на ощупь находит диван и падает на него вместе с Ренджуном, очень хочется воды и хотя бы глоток свежего воздуха. Он смеётся и почему — то вспоминает первую встречу с младшим, тогда ему хотелось на улицу и Марк вывел парня подышать, просто потому что было нечем заняться. А теперь они оба в говно и всем в принципе плевать на то, чего они хотят и как себя чувствуют, звучит конечно паршиво, но это факт. Музыка не стихает, голоса вокруг буквально сводят с ума. Ренджун заснул на плече Марка, а он все не может прийти в себя, его до сих пор гложет что — то, что буквально пожирает изнутри. Брюнет пытается сфокусировать зрение на людях, на стене, на чем угодно, лишь бы наконец — то развеялось это ощущение тумана в глазах. И на секунду он действительно видит. Это просто галлюцинация, мираж, он не может быть здесь. Но, к сожалению, зрение не подвело Марка сейчас, из противоположного конца комнаты на него смотрит Донхек. Это точно он, его рыжие волнистые волосы, его длинные худые ноги в дырявых джинсах, его оранжевая огромная толстовка — яркое пятно среди серой толпы. Он смотрит неотрывно, как будто тщательно изучает и делает шаг навстречу, подходит все ближе и ближе, это точно не сон, не галлюцинация. Донхек стоит так близко, что протяни руку — сможешь коснуться, почувствовать живое тепло, исходящее от него. Марк его видит, и видит, и видит, но не может найти в себе силы, чтобы поднять глаза и встретиться взглядом. — Давно не виделись, — Донхек присаживается на корточки так, чтобы видеть реакцию Марка на каждое слово. Это то, о чем все говорят. Хек хорош в играх, в случае с Марком он заведомо выиграл, — и сам нажрался, и моего Ренджуна споил, так нехорошо. Брюнет смотрит на ухмылку на чужом лице и его пробирает дрожь, роковой ошибкой можно считать попытку заглянуть Донхеку в глаза. Айсберги были теплее его взгляда. — Где ты был столько дней? Почему ты исчез? — Я забираю Ренджуна домой. Береги себя, Марк. Он не может уйти, только не сейчас. Его столько не было, Марк задыхался всего время, его легкие будто кто — то сжал в кулак, но теперь Донхек здесь и он снова может быть в порядке. Так почему он снова уходит? Почему не может остаться ещё ненадолго? Марк цепляется за рукав уже успевшей стать ему ненавистной толстовки и ему хочется сказать что — то вроде: «не бросай меня, без тебя я умираю, останься». Но Донхек просто отмахивается от него, поднимая Ренджуна с дивана и идёт к выходу, даже не обернувшись, на прощание. Марк снова остаётся один, он не знает куда делся Джено, Ренджуна забрали. Где Чэнлэ? Где хоть кто — нибудь, кто мог бы ему помочь? Он снова один, а единственный человек, рядом с которым можно дышать, жить, можно чувствовать что — то, кроме тупой тоски, ушёл, даже не выслушав, не спросив ни о чем. Просто Донхек нужен Марку, а Марк ему — нет.