Любовь после гроба 2.0

      Шёл затяжной дождь. Наверное, очень символично. Капли отбивали дробь о поверхность моря, которое омывало этот остров со всех сторон. Остров с неприступными стенами тюрьмы Намба. Её точное местопложение я вам раскрыть не могу. Эта тюрьма - самая большая тюрьма Японии и самая безопасная тюрьма мира. Ещё никому...хотя...начинать свой рассказ со лжи будет не самой лучшей идеей. Одному заключённому всё же удалось покинуть эти непреодолимые стены. Его похоронили не как заключённого - его похоронили как свободного человека. Душа его на небесах, а для тела его преградой были лишь гроб, два метра земли да море, что бушевало из-за дождя совсем рядом.       У этой могилы, казалось, побывал весь тринадцатый корпус и даже больше. Несмотря на его недостатки, все его любили. По крайней мере, не было тех, кому бы он смог насолить так, чтобы его ненавидели. Все попрощались с ним в последний раз, уступив место друзьям и надзирателю. Наверное, они были последними, потому что знали, что не смогут уйти от этой могилы ещё очень и очень долго. И это действительно было так. Парни стояли и даже не думали уходить от друга, игнорируя уже прикривающего надзирателя и ливень, от которого становилось всё холоднее и холоднее. Возможно, они надеялись услышать сквозь шум дождя крики о помощи и мольбы о том, чтобы быть выпущенным наружу, на свет божий. Но крика не было. Не было час, два, три... Любому терпению когда-нибудь пришёл бы конец.       - Все, идем в камеру, - устало выдохнув, сказал мягким, несвойственным себе тоном Хаджиме, аккуратно подталкивая Рока и Нико в сторону главных дверей, - Пошли, пятнадцатый.       Нико тихонько всхлипывал. Он плакал два дня подряд, сил уже не хватало ни на что. Скупую мужскую слезу пустил даже Рок. Уно уже действительно стал частью некой семьи тринадцатой камеры. И терять его было невыносимо больно. Оба послушно шли за Хаджиме, поддерживая друг друга. Сейчас им нужна была хоть какая-то поддержка. Хотя бы друг от друга.       И только Джуго остался у могилы. Он слегка ухмыльнулся и коснулся надгробной плиты.       - Скоро встретимся.       Парень развернулся на голых пятках и быстрым шагом стал нагонять надзирателя и друзей. Странно, но Джуго после смерти возлюбленного вёл себя вполне обычно. Рока и Нико это напрягало. Но, когда они решили сказать об этом Хаджиме, он попытался их успокоить (хотя у него это не особо получилось): "Такое бывает. После смерти дорогого человека другой человек может выпасть из реальности и не понимать, что тот мёртв. Обычно, когда осознание приходит, человек впадает в глубокую депрессию и может довести себя до суицида. Вам придется помочь ему справиться с этим". Конечно, это казалось нелёгкой ношей, ведь эта парочка была всего лишь подростками. Однако после этих слов они дали друг другу клятву в том, что будут следить за другом и ни за что не позволят ему уйти из жизни.       - Ты как, Джуго?       Рок слегка замедлил шаг и поравнялся с Пятнадцатым.       - Я? В порядке. А ты как? - парень говорил так невинно и спокойно, будто это был один и самых обычных дней в тюрьме Намба. Со стороны могло даже показаться, что он нарочно говорит таким тоном. Что он совсем не жалеет о смерти Уно. Что он издевается.       Рок ничего не ответил, лишь ускорил шаг и догнал Нико, едва заметно кивнув ему. Вероятнее всего, это означало "Началось" или "Это оно". И Джуго также едва заметно хмыкнул. Он увидел жест Рока. Он знал, что это значит.       Заключённых завели в камеру и закрыли, хотя понимали, что толку от этого мало. Если Пятнадцатый захочет, он уйдёт в любой момент, и никакая дверь не станет для него преградой. Парни разошлись по разным углам – сейчас не хотелось абсолютно ничего. Хотелось, разве что, умереть. Так хотя бы с Уно встретиться можно.       Вскоре в стороне Нико послышались тихие всхлипы. Это стало давить ещё сильнее. Рок подошёл к нему, обнял за плечи и принялся что-то аккуратно и ласково шептать, пытаясь успокоить друга. Джуго воспользовался моментом и под аккомпанемент всхлипов вышел из камеры.       В коридорах было тихо и безлюдно. Видимо, время обхода ещё не пришло, все работники сидели по кабинетам. Хотя, Хаджиме, скорее всего, сидел в курилке и добивал очередную пачку сигарет. Пятнадцатый потянулся, сладко зевнул и двинулся прямо по коридору. Он не помнил пути к нужном месту и, заставь его идти с открытыми глазами, он бы не дошёл. Но ноги сами несли его, поворачивая то налево, то направо, то снова налево, а потом всё прямо, прямо, прямо...       Парень врезался в стенку. Неужели ноги его подвели и привели совсем не туда, куда ему было нужно? Но вот он поднимает руки и, всё также держа глаза закрытыми, начинает шарить ими по стене. И тут тоже была своя странная, замудрённая комбинация. Но и она, естественно, не ввела парня в заблуждение. "Универсальная отмычка", - мельком пронеслось в голове Джуго. Он неожиданно вспомнил те счасливые дни, когда они вчетвером сбегали по десять раз на дню, когда все были радостные и весёлые, когда все были живы.. Заключенный быстро помотал головой, как бы отбрасывая эти мысли. И он поступал правильно, ибо сейчас жалость, отчаяние и жгучая одинокость в сердце буквально раздавят его, размажут по стенкам и полу... Да и не одинок он. Все здесь, рядом с ним. И он убеждал себя в этом как только мог. Парень быстро нашёл нужную комбинацию, и стена по левую сторону от него начала дрожать.       Потайная дверь, скрывавшая заброшенное крыло тринадцатого корпуса, немного отошла от стены, как бы приглашая открыть её и войти туда, куда минимум пять лет не ступала нога человека. Она и сейчас не ступит. Людей здесь нет.       Джуго тихо отворил дверь, стараясь делать это без скрипа, вошёл и прикрыл её за собой. В первые дни, когда он ещё опасался сюда ходить, парень закрывал за собой дверь вплотную.       Это место было тихим. Наверное, побудь тут здоровый человек день-два, сошёл бы с ума. Джуго неторопливо начал двигаться вперёд в кромешной тьме – окна с этом крыле заложили, на всякий случай. И только в самом конце коридора виднелся слабый свет, пробивающийся сквозь маленькое окошко камеры, которое почему-то не замуровали.       Именно туда и направлялся парень, уверенно шагая вперёд. Внезапно Джуго остановился, услышав под ногами характерный хруст. Кажется, оборвалась очередная жизнь.       - Мерзость... - прошипел Пятнадцатый и тряхнул ногой в сторону. Послышался негромкий глухой стук бездыханного тела о бетонную стену. Но это было далеко не первое тело – Джуго бывал здесь и раньше, а крысы уже давно привыкли к тому, что единственные обитатели этого места – они сами, так что вовсе не собирались уворачиваться от шагов парня. И по сему не раз бывало, что заключенный на своем пути натыкался не на одну, и даже не на две крысы.       Тем не менее, этот трудный путь сквозь паутину, крыс и другие прелести жизни был преодолён, парень добрался до нужной комнаты. В нос ударил пока что не едкий, но хорошо уловимый запах гнили. Можно было бы списать этот факт на кучу мервых грызунов у стен и в какой-то мере не ошибиться, но здесь большая часть запаха зависела не от них.       - Тук-тук-тук, можно войти? - Джуго тихо хихикнул и вошел в камеру, - Привет, милый. Говорил же, что скоро увидимся.       Парень, буквально светясь от счастья, проследовал в самый тёмный и сухой угол комнаты и уселся на пол.       - Как ты? Не скучно? Прости, что так редко захожу. Нико и Рок совсем плохи. Рыдают днями и ночами. Даже Рок! - голос был полон эмоций, словно парень ждал ответа, словно хотел вести живой диалог, - Приходится сидеть с ними, чтобы им было хоть немного легче. Жалко, что я не могу рассказать им правду... Наверное, они бы обрадовались и перестали грустить.       Юноша говорил как маленький наивный ребенок. И в некоторой степени это очаровывало. Если не учитывать тот факт, что он говорит с трупом.       - Уно, а... - Пятнадцатый замялся и совсем немного покраснел, - А можно...можно мне тебя поцеловать?       Он заглянул в стеклянные глаза возлюбленного и снова тихо хихикнул. Конечно, можно. Но парню нравилось раз за разом спрашивать и краснеть, краснеть и спрашивать. Юноша повернулся лицом к трупу и сел ему на ноги, расположившись так, что пустые глаза Уно смотрели прямо на Джуго.       - Ты такой красивый... Я никогда не устану восхищаться тобой... Даже когда от тебя останутся лишь кости. Я уверен, они тоже прекрасны. Я буду хранить в памяти твой изумительный образ. Я буду хранить в памяти тебя, Уно. Обещаю. Ну, а пока, я могу хранить тебя и не в памяти, верно?       Парень хихикнул и обнял бездыханное тело так тепло и крепко, как только мог. Казалось, ему совершенно всё равно, что он отдаёт свою любовь и всего себя неживому. А потом он отпустил его и посмотрел в эти безжизненные глаза так, словно они были живыми и смотрели на него с той же любовью.       - Я люблю тебя, Уно.       Юноша медленно приблизился и нежно коснулся ледяных губ своими, аккуратно покусывая и зализывая их, словно боялся, что останутся синяки, неторопливо углублял поцелуй. Его не смущал ни смердящий запах разлагающейся плоти, ни тот факт, что ответа, естественно, никакого не последует. Парень учащённо дышал и даже слегка постанывал, но вовсе не от возбуждения, а от переизбытка чувств. Тех чувств, которые он испытывал к этому мертвецу.       Поцелуй был на удивление долгим, учитывая то, что он был еще и односторонним. Пятнадцатый отпрянул от трупа, весь красный и ужасно счастливый. Ему всегда нравилось целовать Уно, но при жизни он делал это ночью, пока парень спал. И кто бы мог подумать, что буквально через несколько дней Джуго уже не будет дожидаться, пока Одиннадцатый уснет, чтобы поцеловать его. Кто бы мог подумать, что через несколько дней он будет сидеть у него на коленях и целовать, целовать, целовать...       - Кстати! - юноша резко дёрнулся и полез в карман робы, который когда-то сам туда и приделал для удобства. Кто бы мог подумать, что кроме побегов у Джуго ещё неплохо получается шить, - Смотри, что мне удалось стащить со стола Хаджиме, - в темноте блестнуло лезвие раскладного ножа. Для такого определения этот нож был великоват, но это не отменяло ценности находки, - Я... Я хотел кое-что попробовать... - юноша снова замялся, - Если ты, конечно, не против... В общем, я... Я хочу побыть внутри тебя, Уно.       Пятнадцатый резко поднял голову вверх и посмотрел в стеклянные глаза. Послышался облегчённый вздох.       - Правда можно?.. Ты чудо, милый. Я люблю тебя.       Брюнет резко соскочил с трупа и сполз к его ногам, раскрывая нож. Руки немного дрожали, поэтому он взял в свою свободную руку ладонь мертвеца и переплел пальцы.       - Сделаем это вместе, - с улыбкой произнёс он и, задрав черную майку одиннадцатого, резким движением воткнул нож в его тело чуть ниже солнечного сплетения.       Крови было совсем немного. Джуго буквально трясся от переполнявших его чувств.       - Не больно?! - тут же крикнул Джуго, заглядывая в глаза трупу. А затем хихикнул и стукнул себя по лбу, словно понял, какую глупость сморозил.       Крепко схватившись за нож, парень начал медленно тянуть его на себя, постепенно разрезая плоть. Капля крови потекла по боку и капнула на пол. Джуго резко выдернул лезвие и посмотрел сначала на него, потом на рану и крепче сжал руку усопшего.       - П-получилось...       Без прелюдий Пятнадцатый резким движением засунул руку глубоко в рану и почувствовал леденящий холод, пронзивший его ладонь.       - Получилось, Уно... Я... Я внутри...       Юноша не верил своему счастью. Он копался в ране, хватая, сжимая и перебирая пальцами всё, что попадалось на пути.       - Милый, я так люблю тебя...       - О боже...       Джуго резко повернулся. Этого голоса здесь быть не должно. В дверях стояли Нико и Рок. Парень резко вытащил руку из тела Уно и, выставив вперёд, затряс ей, как бы прося остановиться и дать ему возможность всё объяснить. Кровь из-за тряски начала разлетаться в разные стороны.       - Вы не понимаете!- кричал Пятнадцатый, приближаясь к парням, но они в страхе делали ровно столько же шагов назад, - Я люблю его! Я не... Вы можете... Он...       - Нико, беги за Хаджиме.       Зеленоволосый тут же сорвался с места, и Джуго, словно по цепной реакции, сделал то же самое.       - Не надо! Дайте объяс...       Рок поймал его, давая Нико спокойно убежать и привести помощь. Без единой эмоции на лице он прижал парня к полу, скрутив руки, и задал один-единственный вопрос.       - Это ты его убил?       - Да.       "Я хотел показать ему, как сильно люблю."–эти слова так и остались несказанными.

***

      Спустя месяц в колонии Намба почти всё пришло в норму. Надзиратели всё также следили за порядком в своих корпусах, заключённые занимались тем, чем обычно. И только в тринадцатой камере тринадцатого корпуса стало тихо и одиноко. Рок и Нико попросили переселить их в другу камеру и, на удивление, им не отказали. Если уж быть честным, Хаджиме вошёл в их положение и просто не стал мучать психологически.       А за стенами неприступной тюрьмы теперь было две могилы, расположенные совсем близко друг к другу. Они оба погибли от любви. Первый - от любви своего друга, а второй - от своей же любви, закончив жизнь в петле.