Альфа или омега

      Я чувствовал себя ужасно. Мне хотелось выть. Буквально. Встать с постели было просто невозможно, поэтому, когда ко мне заглянула мама, я сделал вид, что умираю. И, видимо, хорошо изобразил, раз она велела остаться сегодня дома. Уж не знаю, реально ли я так хреново выгляжу или она просто поняла, что мне плохо, но всё равно спасибо ей. В любом случае я провалялся в постели до обеда. Пришлось встать в туалет, никуда не деться. Но после процедуры я снова забрался под одеяло. Поджав под себя ноги, я пялился в стену и старался выбросить из головы любые мысли. Ко мне пытался заходить Питер, спрашивал, что не так, но… я особо не реагировал на него, так что дядя уходил. Но он упорный, так что несколько раз возвращался. Пока ему не пришлось уехать по делам. И вот я остался дома один.       Всё-таки спустившись вниз, я прошлёпал на кухню и сразу же понял, что ужасно голоден. Честно говоря, я не уверен, что было в тарелке, которую я опустошил. Да и неважно, всё равно вкуса не почувствовал. Забавно… Вот бы вообще ничего не чувствовать. Это было бы благом для меня. А так… чувство вины не даёт жить спокойно. Да и не заслуживаю я. Видимо, я просидел в своих мыслях довольно долго, раз домой успел вернуться отец. Он положил руку мне на плечо, и лишь тогда я вернулся в реальность. - Ты меня напугал, - сказал я. - Я заметил, - обеспокоенно сказал мужчина. - Ты белее полотна. - Плохо спал, - буркнул я неохотно и встал, чтобы уйти. - Дерек, тебе не кажется, что сейчас самое время поговорить? - спросил отец, и я застыл в уже реальном испуге. - О чём? - О том, что с тобой происходит. За месяц это уже третий твой такой резкий упадок сил. Ты пугаешь всех нас, сынок, - приблизившись, но не прикасаясь, пояснил бета. - Симптомы, которые мы наблюдаем, говорят не в твою пользу. - Боишься, что я стану бесом? - спросил я с горькой усмешкой. - Я — нет, - ответил папа. - Но Питер не на шутку обеспокоен. А уж если он нервничает, значит причины есть, ты это знаешь. Твой дядя не будет понапрасну панику разводить. Он что-то знает? - Думаю, догадывается, - пожал плечами я, вздохнув. - Ну или сам всё выяснил. Он мог. - Сынок, прошу, расскажи мне, - всё же взял меня за плечи Хейл-старший и развернул к себе лицом. - Мне невыносимо видеть, как мой ребёнок страдает. - Я не могу, пап, - выдавил я, стараясь сдержаться. - Это… я не могу рассказать. - Тебе нечего бояться, волчонок, - сглотнув, заверил меня глава семьи. - Что бы там ни было, моё отношение к тебе не может измениться. Ты же мой ребёнок. И всегда им будешь, что бы ни било. Ты это понимаешь?       Я сорвался с места и бросился бежать в свою комнату. Шагов следом я не услышал, так что хлопнул дверью и забился в угол, обхватив колени руками. Это слишком ужасно, чтобы произносить вслух. Я… я не могу…       Думаю, прошло немало времени, прежде чем дверь в мою комнату тихо открылась, и кто-то вошёл. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто это. Мужчина сел на кровать рядом со мной и опустил руку на мой затылок. Я вздрогнул, но не отпрянул. Какой смысл? Это же мой отец. И он лучше всех. - У меня была девушка, - прошептал я сдавлено, но папа разумеется услышал меня. - Как её звали? - Пейдж, - так же тихо отозвался я. - Она была виолончелисткой. Извлекала такие звуки из струн, что у меня душа замирала. Ничего прекраснее в жизни не слышал. - Чудесно, наверное, - поддержал меня бета. - Да. Мы встречались полгода. Особо не распространялись об этом, так что мало кто знал. Она была омегой. Просто воплощением идеала, - мечтательно улыбнулся я, хотя со стороны, наверное, это больше походило на гримасу боли. - Я любил её, но не мог сказать вслух. Для меня признаться в любви — очень важное и особое действие. Оно значит очень много. А Пейдж хотела знать это, хотела услышать. А я упорно сопротивлялся. Что-то не давало мне произнести эти слова вслух. - Это нормально. Любовь — дело непростое. Не всегда можно понять причину каких-то своих действий, когда дело касается этого чувства, - понимающе сказал отец. - Так вот, три месяца назад мы с ней серьёзно поругались. Она обвиняла меня в том, что я бесчувственный, а я бросался унижениями. Краем стали мои слова: «Всё равно омегам без разницы, с кем спать. Готовы любому альфе подставиться, лишь бы их поимели. Так что не надо делать из меня монстра, сами не лучше», - дрожащим голосом процитировал себя я. - Да, папа, я сказал такие ужасные слова. А Пейдж вдруг поменялась в лице и ответила: «Тебе, Дерек, никогда не понять, что чувствуют омеги. Ты с высоты своей первой сущности никогда не соизволишь спуститься вниз, к простым и слабым омегам, которым нужно не так уж много от жизни. Но куда альфа-самцу это понять? Это ниже его достоинства». И она ушла. А я был ужасно зол. Так зол, что плохо соображал. Она же оскорбила меня! Как она смела!       Ирония в моём голосе была настолько очевидна, что я не удержал горькой усмешки. Конечно, ничего смешного в этой истории нет, но то, что я сделал дальше, заставляет меня рыдать от бессилия, и тут уж о смехе и речи быть не может. - Я вышел пройтись. И наткнулся на пацана, который работал в школе. Так я думал, потому что он часто гулял рядом с общагами. У него было пиво. Мы немного выпили. И я сказал: «А знаешь что? Я ей докажу, что она такая же, как все! Что она готова повестись на любого альфу, если шанс предоставится!» И этот парень, Эннис, вызвался помочь. Предложил подкатить к Пейдж. И я согласился. Я согласился, пап! - закричал я, закрыв лицо руками. Говорить не было сил, но… мне нужно это выпустить, раз уж начал. Я больше не могу держать это в себе. Кому как не отцу можно рассказать обо всём? Роднее человека трудно найти. - На следующий вечер мы пошли к женскому общежитию. Пейдж всегда ходила на прогулку в это время. И Эннис, как договорились, подкатил к ней. Я стоял в отдалении, наблюдал. Сперва мне казалось, что всё спокойно, но скоро я заметил, что что-то не так. Но поздно. Эннис напал на Пейдж. Я бросился к ним, но он достал нож и успел… успел порезать её. Я набросился на него, подбежал кто-то ещё, стали оттягивать обезумевшего парня от Пейдж. Но было поздно, он здорово её порвал. А я бил его, пока не услышал полный боли вскрик девушки. Опомнившись, я кинулся к ней. И тут мне в нос ударил острый запах. У Пейдж как раз в этот день началась течка. Поэтому она была такая раздражительная. И именно в этот день я подговорил какого-то парня подкатить к ней! Пап! Я всё это спровоцировал! Она умерла у меня на руках! - Что? - выдохнул отец, явно не ожидавший всего этого. - Она просила помочь ей, но я ничего не мог. Я просто лил слёзы и пытался удержать её. Вдалеке послышалась сирена, и я было понадеялся, что вот сейчас Пейдж помогут. Но она стала затихать. Попросила, чтобы я облегчил её боль. И всё, что я смог, это сильно прижать её к груди. Клянусь, мне до сих пор кажется, что я слышал треск её костей. Но когда девушку отняли от меня, она была уже мертва. И всё из-за меня. Я убил Пейдж! В комнате повисла тишина, прерываемая лишь моими всхлипами и шуршанием папиной руки по моим волосам. Он ни на секунду не отнял ладони от меня. Если бы он так сделал, я бы сошёл с ума. Просто не выдержал бы. Но папа всё ещё рядом. - Почему нам ничего не сообщили? - тихо спросил мужчина. - Копы записали мои показания, но не стали вызывать как свидетеля, потому что я несовершеннолетний, да ещё и друг погибшей. А я представился именно другом, не парнем. Не знаю, почему. Наверное, потому что после такого я не имел на это права. В общем, там было полно более старших свидетелей, среди них был один наш учитель, так что в полицию и суд вызывали уже их. Но меня держал в курсе один из следователей. Оказалось, что Эннис прочно сидел на наркотиках и в целом плохо помнит, что тогда произошло. Более того, он даже не смог точно описать того, с кем туда пришёл. То есть обо мне никто не знал. Забавно, да? По моей вине погибла любимая девушка, но меня даже не наказали за это. Уму не постижимо. - Кажется, теперь я понимаю, почему ты решил стать омегой, Дерек, - негромко и на удивление спокойно заговорил отец. - Ты хочешь понять, каково это — быть третьим видом. Ты хочешь понять, что чувствовала Пейдж. Это не даёт тебе покоя, я прав?       Я молча кивнул. А что тут скажешь? Папа прав. Я действительно потерял сон после произошедшего. Не смыкал глаз около недели. А потом обратился в этот центр… Это была единственная мысль, которая чётко фиксировалась в моей голове. Я должен был стать омегой. Я должен был понять Пейдж. И заодно хоть как-то наказать себя за то, что сделал. - Но не слишком ли это серьёзное наказание, сынок? - спросил папа. - Ты что, мысли читаешь, пап? - всхлипнул я. - Несложно угадать, о чём ты думаешь в такой момент, - пожал плечами бета. - Конечно, твоя вина тут тоже есть. Ты не сдержал гнева и подговорил Энниса на не очень хорошее дело. Но ты не договаривался с ним о нападении и прочем. Ты лишь хотел подшутить над девушкой. Пейдж тоже должна была контролировать свои эмоции, особенно зная, что это из-за подходящей течки. В конечном итоге доля твоей вины присутствует, но… расплачиваться за неё пожизненным страданием… не слишком ли сурово? - Ты считаешь, что я неправ? - спросил я осипшим голосом. - Я считаю, что это явно не то наказание, которого ты заслуживаешь, - глядя на меня с грустью, ответил папа. - Чувство вины — и так суровая расплата. А обрекать себя на муки в чужой сущности, полностью противоположной исходной… Это неправильно. Но… я ни в коем случае не стану тебя отговаривать. Если ты считаешь, что так надо, то всё, что мне остаётся — поддержать тебя.       На этом моё терпение лопнуло. Я бросился к отцу, рыдая, как маленький ребёнок. Я рыдал больше часа, это точно. Папина футболка была насквозь мокрая. Но мне на удивление стало немного легче. Я, конечно, не передумал, но… теперь груз тайны не тянет меня ко дну с такой силой. Отныне есть ещё кто-то, кто знает мой секрет. И от этого немного легче дышать. - Ты скажешь маме? - мой голос звучал глухо, потому что я всё ещё упирался папе в плечо. - Сам скажешь, если посчитаешь нужным, - пожал плечами мужчина. - Это не моё дело. - Ты лучший в мире, - пробормотал я, чувствуя, как отключаюсь. - Спасибо, что не возненавидел меня. - Ты не должен благодарить за это, - тихо отозвался старший Хейл, аккуратно укладывая меня на кровать. - Этого бы не произошло в любом случае. Я же говорил, что бы там ни было, ты всё равно мой ребёнок. - Спасибо, папа, - едва слышно проговорил я, прежде чем отключиться.