цветочный магазин в центре Петербурга

Пластиковая дверь с надсадным скрипом открывается под тяжестью нового клиента, коим оказывается крупного телосложения юноша. Он демонстративно отряхивает ледяные кристаллики с рукава своей куртки и снимает синтетическую шапку, озаряя помещение темно-рыжей копной волос. Звонкая трель колокольчика, который Данил задевает макушкой по своей неосторожности, нежно разливается по уютному магазинчику, наполненному нотками бесконечной суеты и увлажненной почвы. Миловидная девушка услужливо подбегает к юноше и склоняет голову на бок: — Приветствую, могу ли я помочь вам с выбором? Она кротко перебирает пальчиками подол своей униформы и взыскательно смотрит на потенциального покупателя. — Да, пожалуйста, — отвечает Данил и оглядывается по сторонам: большинство экзотических растений были точно неизвестны его глазу. — Сначала хотел банальный букетик у вас приобрести для прекрасной девушки, а теперь над горшком вот задумался. Продавщица очаровательно морщит носик и язвительно спрашивает: — Прошу прощения, если вы так относитесь к прекрасному, то свою девушку тоже горшком называете? Нецелесообразный вопрос ставит Данилу в ступор, и он поверхностно пробегается взглядом по полированным полочкам. — Что? — Ничего, — девушка рвано выдыхает и натягивает улыбку, осознавая, что превышает свои полномочия. Кажется, что в воздухе зависает неловкое молчание, поэтому она жестом приглашает рыжеволосого посетителя к кованой скамейке, стоящей в глубине своеобразной цветочной оранжереи. Данил устало плетётся следом. В окружающей обстановке начинает болеть голова: в большинстве своём, от непривычно обильной картотеки цветочных ароматов, и, возможно, не совсем обыкновенной продавщицы. Юноша послушно присаживается на указанное место и обращает внимание на яркий каталог, лежащий рядом на стеклянном столике. Пухлые татуированные пальцы с осторожностью дотрагиваются до глянцевых страничек и дотошно пытаются найти необходимый товар, однако действие оборачивается крахом и он снова подзывает к себе продавщицу: — Вы меня не так поняли, наверное. Под «горшком» я комнатный цветок подразумевал. Она в очередной раз расплывается в улыбке и понимающе кивает, пока ее рука тянется к новому журналу. Девушка живописно облизывает указательный палец и с озадаченным видом старается найти нужные фотографии. Загадочная ухмылка озаряет ее лицо, когда на глаза попадаются необходимые артикулы. — Я присяду? — она хлопает изящными ресницами и, не дождавшись ответа, почти невесомо опускается рядом. — Как я могу к вам обращаться? Парень рассматривает неброский маникюр и едва уловимо произносит: — Данил. Даня. Девушка сощуривает болотного цвета омуты и выбирает для себя второй вариант. — Приятно познакомиться. Вы знаете, хозяйка говорит, что мы должны полностью отдавать себя клиентам и максимально взаимодействовать с ними. Надеюсь, вы не будете против, если я решу узнать вас получше. Ее слог обольщает юношу все больше, и он лишь незаметно кивает, доверчиво отдаваясь в руки флориста. Данил, в планах которого входило расправиться с таким незамысловатым занятием, как покупка цветов в кратчайшие строки, почему-то так же быстро абстрагируется от растений и переключается на манящие ключицы юного флориста. — Так вот, — журчащий голосок разрывает нагнетающую тишину, — зачем вам в принципе нужно растение? Что вы хотите им сказать? Мужской взгляд перемещается чуть выше, на обветренные от долгих морозов губы. В редкие секунды их немногословного диалога они двигаются так неторопливо, что начинают напоминать бархатные лепестки увядшей розочки, которая мирно покоится в холодильнике при входе. Вдоволь насладившись таинственным профилем Данил, не без сожаления, переключается на разложенные перед ним фотографии. — Что я хочу им сказать? Наверное, что она мне… нравится? — он вопросительно глядит на свою собеседницу, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос. — Наверное? — она заливисто смеётся и проводит тыльной стороной ладошки по открытому лбу, на котором выступила лёгкая испарина. Высокая температура в помещении и повышенная влажность давали о себе знать. — Мне казалось, в вашем возрасте нужно быть немного определеннее. Увы, если «наверное», то я не могу предложить вам много вариантов. — Показывайте, что есть, — огрызается Данил и хочет покинуть этот магазин как можно быстрее, пока продавщица всем своим видом и высказываниями режет его получше, чем только что наточенный нож. Она приподнимается и размеренным шагом направляется к серебристой кофемашине. Тоненькие пальчики аккуратно подцепляют пряную капсулу и с характерным щелчком вставляют ее в аппарат. — Думаю, вам стоит предложить цветок любви или страсти, — механический звук то и дело перебивает тонкую мелодию ее голоса. Она протирает фарфоровое блюдце ажурной салфеткой, ставит на него чашку с приготовленным напитком и элегантно преподносит ее своему клиенту. Она привстает на цыпочки, заводит руки за спину и с хитрым огоньком в глазах добавляет: — У нас даже цветок мужского счастья имеется. Ну, если вы догадываетесь, о чем я. Данил, видимо, начинает медленно сходить с ума, потому что в его глазах темнеет, а в голове всплывают не самые приличные мысли. И даже не по отношению к обсуждаемому цветку, а к девушке, которая обаятельно улыбается и пытается донести до него хоть толику информации. Он нервно сглатывает накопившуюся слюну и хрипло произносит: — Расскажите про и про цветок страсти, и про цветок любви, пожалуйста. — Ох, с радостью, Даня, — она делает акцент на его имя и обнажает пару белоснежных клыков. Ее руки тянутся к высокому растению в обожженной керамике. — Это азалия. В Японии ее называют «одурманивающий страстью цветок», — флорист сдувает мельчайшие пылинки с сочных листов и опрыскивает его полупрозрачным раствором с пульверизатора. — Считается, что подобное растение может осчастливить любую девушку. Она обещает радовать вас пышностью и большим количеством цветков. Однако здесь есть свои подводные камни, — она с невыразимой любовью смотрит на растение, а затем мгновенно переводит пытливый взгляд на сидящего перед ней юношу. Она незаметно усмехается, когда видит пунцовый румянец на веснушчатых щеках, но решает на заостряться на этом своё внимание и продолжает: — Поливать растение необходимо комплексными удобрениями, а также поддерживать определенный уровень влажности в квартире. Данил делает небольшой глоток не самого вкусного кофе и закашливается, разбрызгивая мелкие капли напитка на стеклянный столик. — Извини…те. Просто горячо. Очень. — Так я могу окошко открыть, — с серьёзным выражением лица отвечает девушка, пока нежные кисти протирают стол, то и дело задевая руки собеседника. — Можете называть меня на ты, я не против. Юноша одергивает руки и из последних сил пытается сдержать себя, чтобы не осуществить сложившиеся в его голове сцены прямо на неуютной скамейке. Ее слова гулким эхом заседают в корке мозга. Он приглашает девушку присесть, но та игнорирует его предложение и буквально летит за следующим цветком. На сей раз перед избирательным покупателем очутилось небольшое деревце, помещенное в грязный пластик. — Ну, а это — аихризон, древо любви. Сейчас оно зимует, но в дальнейшем на нем появятся очень симпатичные желтые цветочки, — с детской искренностью смеётся продавщица, пытаясь заправить надоедливую прядку за раковину уха. Данил же, в свою очередь, изучает утончённые запястья с красной ниточкой на одном из них. Они едва уловимо плавают по воздуху, словно дирижируя оркестром из множества букетов и цветов. В голове парень давно окрестил ее «цветочной девочкой» — уж слишком заинтересована она была в этом царстве пестиков и тычинок. Звонкий голосок заставляет Данила вновь окунуться в реальность: — Ухаживать за ним нетрудно. Растению необходимо много света, что, конечно, проблемно, когда ты живешь в Питере, — девушка улыбается и прикрывается ладонью, — но вполне себе осуществимо. Ну, и поливать в особом режиме, конечно. Она замолкает и настойчиво смотрит на растерянного юношу и недопитый кофе. — Я бы деревце это взяла, если честно. Данил часто кивает и мельком оглядывает неброское растение: — Да, давайте его. Он послушно направляется к кассовому аппарату вслед за очаровательной продавщицей, пытаясь запомнить как можно больше деталей ее силуэта. Вокруг него — сплошная эстетика, которую невозможно передать электронными символами. Наверное, именно поэтому Данил в последний раз дистанционно фотографирует происходящий момент и откладывает проявленную карточку в самый дальний уголок своего сердца, надеясь на возможность воспроизвести ее хотя бы в счастливом сне. — С вас всего семьсот. Я скидочку небольшую сделала, — подмигивает девушка и протягивает пестрый пакет с тонкими ручками. — Ухаживайте за ним хорошо, пожалуйста. Данил нескромно пялится прямо в ее глаза и протягивает помятые купюры разного номинала. Флорист смущенно отводит взгляд и складывает выручку в положенное место. Где-то в голове проскакивает мысль о конце рабочего дня, но ее агрессивно перебивает неугомонное сердце, которое надеется, что запоздалый клиент останется ещё на мгновение. — А какой цветок я могу подарить тебе, скажем, в знак благодарности? Сломанная лампочка перестаёт мигать и выключается совсем, оставляя пару в лёгком полумраке. Девушка краснеет и в глубине себя корит себя за подобную глупость, оправдываясь тем, что ей давно не пятнадцать. Дерево любви начинает сохнуть в мужских руках, и продавщица спешит обрызнуть его водяной смесью. — Никакие. Я знаю о цветах практически все, но ненавижу их, как не парадоксально. Прошу прощения, я должна закрывать магазин. Небольшая капля раствора попадает и на чёрный пуховик Данила. Чуткий женский взгляд подмечает несущественную оплошность и легко проводит пальцем в районе груди. Там, почему-то, начинает жжечь.