Не солянка, а борщ

      На часах почти восемь утра. Настроение паршивое. Холодина такая, что руки дрожат. Но нет, мы упорные, и без затяжки на голодный желудок с утра пораньше не выживаем. Девушка стоит около магазина, торопливо курит, мысленно моля такси приехать быстрее. Ноги окоченели, совсем не чувствует. А стрелка на наручных часах вовсю верещит, что на работу она опаздывает. Причем конкретно.       — Аджумма, у вас не найдется 1000 вон, пожалуйста? Я помогу вам сумку до дома донести.       Аджумма?!       Глаз нервно задергался. Она оборачивается, пыша праведным гневом. Перед ней стоит мальчишка, на вид лет 5-6 с такими пухлыми щечками, что глаз не видно. За его спиной огромный рюкзак, в два раза больше школьника. Девушка хмыкает, представляет картину, как мальчонка бежит на урок по коридору и заваливается назад из-за огромного груза. Мальчик глаза выпучивает, когда признает в ней молодую девушку. Ну да, из-за огромного пухового шарфа сзади она, вообще, на бабулю смахивает.       — Тебя как зовут, мелочь?       — Чиминни. — Голос у мальчонки высокий, звонкий. Ей от чужого оптимизма и сверкающих глаз весело становится. Даже настроение поднимается с отметки «господи, за что?!» до «окей, я живая, уже неплохо».       Черная дутая курточка делает его похожим на пингвиненка, и только розовые щечки выделяются на бледном от холода лице. У него губы дрожат, но глаза через очки горят твердой решимостью. И она сама не знает, почему. Но широко улыбается и достает из кошелька деньги. Он не похож на попрошайку или бродяжку из неблагополучной семьи, который стреляет воны на сигареты или выпивку для родителей. Или еще хуже — для себя.       — Держи, мелочь невнимательная. И в следующий раз, даже если не уверен, обращайся ко всем «нуна». Чиминни-пабо, — хмыкает девушка, отдавая купюры школьнику.       Чимин удивленно глазами хлопает, насчитав 5 000 вон. Он тут же в поклоне глубоком склоняется и спасибонунаспасибонуна невнятно бормочет. И тут же в магазине скрывается. Она провожает его взглядом и собирается достать вторую сигарету, но подъезжает ее такси. Уже отъезжая, замечает, что Чиминни выходит с пакетом сосисок. Его рот открывается и к нему сбегаются бродячие кошки. Кажется, словно со всего района понабежали.       На лице улыбка грозится губы порвать. На душе становится так тепло всего лишь из-за одного светлого ребенка. Ничего не скажешь — доброе утро. Даже мир сегодня не в таком ужасном свете видится.