Не солянка, а борщ

      Живешь ты себе уже второй десяток лет, с каждым годом становишься все осмотрительнее и трусливее. Если в детстве без страха гулял поздними вечерами, шарахался по подвалам вместе с друзьями, не задумываясь об опасностях, то сейчас… Даже накрытая тканью детская коляска за дверью подъезда вызывает приступ истерического страха и задержки дыхания из-за подкатившего к горлу кома. И вроде бы все понятно — с возрастом инстинкт самосохранения обостряется, а все эти изощренные и временами выходящие за грань истории про убийства в интернете лишь наглядно демонстрируют, на что порой способна человеческая жестокость.       Хосок всегда придерживался здравого смысла и обходил стороной опасность. Вот только в этот раз холодный промозглый ветер и желание оказаться дома раньше подтолкнули пройти через заброшенный карьер, сократив его привычный маршрут в два раза. А также прибавив пару седых волос на голове.       «Гоп-стоп» подошли из-за угла. Точнее вывернув перед ним из ближайшего открытого гаража. Стандартная просьба об огонёчке, а Хосок уже мысленно расчленил себя их руками, закопал в ближайшей яме и воткнул в землю сухую ветку вместо надгробия. Дальнейшие провокации на драку заставляли язык неметь все больше и больше, а незнакомцы реагировали на это более бурно, уже не стесняясь в оскорблениях.       Внезапный смачный лещ коротким шлепком остановил поток нецензурной брани, заставив парней от неожиданности затихнуть. Хосок с запозданием поморщился, глухая боль вывела его из оцепенения. Краем глаза Чон увидел девушку в яркой красной шапке, смутно знакомое лицо и порозовевшее от холода лицо.       — Спасибо вам большое, парни, я этого мудака уже три дня ищу. Как забухал, так про дом и забыл, — тараторила девчонка звонким голосом, и столько в ее интонации было благодарности, что гопники засмущались и потупили взгляд. — Я надеюсь, он вам проблем не доставил?! А то как напьется, так начинает к людям приставать, буянить, с ножом на людей иногда, что зверь буйный, бросается. Говорила я — снова в больнице пролежать надо, рецидив же. Так нет, мне в ответ «мест в лечебнице нет!». Ироды…       Бормочет, причитает, а сама Хосока под руку взяла и потихоньку ретировалась, оставив парней не то ужасаться, не то переваривать сказанное. Когда они вышли на освещенную улицу, девушка залилась смехом, отпустив руку Чона.       — Ты видел их лица?! Не могу, — схватившись за живот, она продолжила смеяться, словно секунду назад не подвергала себя опасности, вступившись за незнакомого человека. Отсмеявшись вдоволь, она выпрямилась и посмотрела на Хосока.       Чон расплылся в смущенной и одновременно глупой улыбке. У нее были очень красивые карие глаза, и одна ямочка на правой щеке.       — Я Мин Ханыль, — девушка лукаво подмигнула, — и уж прости, но теперь ты…       — Чон Хосок. — Парень шутливо откланялся, на что девчонка коротко хрюкнула, закрыв лицо ладонью. А после вытерла об пальто, потому что слюни из-за смеха во все стороны прыснули.       — Чон Хосок, обязан проводить меня до дома и рассказать эту историю моему отцу, потому что я знатно опоздала, а мне никто не поверит.       Надо ли говорить, что историю их первого свидания Хосок рассказывал, «немного» поменяв героев местами. И на место бравого рыцаря встал он.