Voiceless

Родителей Хизаши никак нельзя было назвать хорошими, ведь они не очень то интересовались судьбой своего ребенка, предпочитая заниматься личными вопросами, оставляя его на попечение кому-нибудь из родственников или знакомых, а после восьми лет, и вовсе предоставляя юного Ямаду самому себе. Его родители никогда не поднимали на сына руку или голос, они не морили его голодом и даже оплачивали его курсы игры на гитаре, но в их жизни для него совершенно не было места, им было попросту все равно. Этих людей не интересовали ни его успехи, ни неудачи, а на скандальные выходки и вызывающую одежду своего чада просто предпочитали закрывать глаза, ведь в их жизни Мик был лишь строкой в статье расходов, да бельмом, что переодически мелькало дома перед их взором. Когда у Хизаши начала проявляться его невероятно громкая и весьма раздражающая причуда, родители решили, что лучшим способом помочь ему справиться со своей новой силой будет полное игнорирование его существования. Айзава помнил как у него сводило челюсть от злости, когда Мик рассказывал ему о своей семье. У него просто не укладывалось в голове такое отношение к собственному ребенку. Он смотрел, как печально тогда улыбался ему Хизаши, смущаясь своей внезапной откровенности с другом, и чувствовал неимоверную злобу на его родителей и одновременно жалость к этому нескладному надоеде. Да, его собственные родители тоже были далеки от идеала, но они у него хотя бы были, Ямада же рос фактически сиротой при живой семье. И в тот момент Шота неожиданно увидел истинную сущность своего лучшего друга, его боль спрятанную за беззаботной улыбкой. Своим вечным шумом, бесконечными вечеринками, множеством мимолётных отношений, всей этой мишурой , тот пытался заткнуть зияющую дыру в своем сердце. Хизаши был таким громким, ярким и надоедливым, что Айзава сам удивлялся как он раньше не заметил в своем друге этой болезненной жажды внимания. Почему он никогда не удивлялся тому, что попадая в больницу, Ямада никогда не ждал гостей? Она была лучшей на своем курсе, ещё в студенческие годы ее считали едва ли не гением, пророча блестящую медицинскую карьеру. Но ни острый ум, ни природный талант не спасли ее от нынешней ситуации. Как она могла быть так слепа? Сожаление о содеянном разъедало ее изнутри. Девушка лежала на полу, стараясь не терять сознание и продолжать дышать. Рядом с ней лежало два бездыханных тела ее бывших коллег. Их убил тот, кем они так искренне восхищались, ради кого они переступили черту дозволенного и нарушали законы. Ному тупо пялился перед собой, выполняя свою несложную задачу, сторожить и так уже не сопротивляющиеся тела ассистентов Шторха. Видимо так и пройдут ее последние мгновения жизни в страхе и сожалении о содеянном. Она верила в то, что их учитель имеет великую добродетельную цель, они совершали такие ужасные вещи, прикрываясь благом всего человечества. Теперь все эти воспоминания, все те ужасные вещи, что делал Виктор Шторх и она сама, так ярко всплывали в сознании, порождая мучительное раскаяние. Они слишком поздно поняли к чему стремился их наставник. Как они могли быть так слепы, не замечая очевидного безумия своего профессора, как могли согласиться на подобные злодеяния? Их своеобразный бунт потерпел неудачу. Шторх отравил их под миловидным предлогом осознания того, что он зашёл слишком далеко в своих изысканиях и благодаря своим недремлющим ассистентам, наконец-то смог осознать свои ошибки. Но все это была лишь ложь. Перед тем как Шторх запер их под надзором чудовища, она успела отключить контроллер на пульте профессора, в надежде, что, очнувшись, Презент Мик сможет бежать и предупредить остальных героев об опасности, но, видимо, ее план провалился. Несмотря на то, что их пленник был героем профи, он, скорее всего, не сможет справиться со всеми Ному, что есть в распоряжении ученого, а учитывая, что она лично проводила его послеоперационную медикацию, было удивительно, что он все ещё жив. Дышать становилось почти невозможно, перед глазами начали появляться темные пятна. Учащенный пульс стучал в висках, ей было так мучительно холодно, а мысли о противоядии, что находилось в ее лаборатории уже больше не посещали измученный мозг. Скорее бы просто закрыть глаза и раствориться в небытие, не испытывая приступов вины перед своей семьёй и пациентами Шторха, что были едва ли не мучительнее подступающего удушья. Свет резанул по глазам, она слышала чьи-то голоса как будто бы они доносились сквозь толстый слой ваты, в дверном проёме мелькали черные тени. Женский голос и длинные волосы, что щекочат лицо. Кто-то приподнял ее голову над полом и неумелым движением вколол что-то ей в левую руку. Сквозь забытие, Анна думала, что было бы хорошо умереть прямо сейчас, вот так, на руках этого незнакомого человека, ведь кто бы это ни был, от него так приятно пахло, а от теплых ладоней, что гладили ее щеки, становилось удивительно спокойно. Это был единственный раз в жизни, когда Ямада видел Каяму в слезах. Хизаши нашел девушку в парке у ее дома, когда отправился проведать подругу, после такого внезапного исчезновения. Целый день никто из студентов и учителей не видел ее на занятиях, а на звонки Немури не отвечала. Полночь была совершенно подавлена и разговор у них в тот вечер никак не клеился, да и не было смысла о чем-то тогда говорить. Немури плакала, уткнувшись лицом в плечо друга, а тот лишь успокаивающе гладил ее по голове. Со стороны они должны были быть похожи на парочку, что устроилась на берегу реки, наблюдая закат, но в действительности же, все было гораздо печальнее. Первая настоящая любовь Немури, ее наставница профи, отказалась принять ее по-детски искренние чувства, но не от того, что не испытывала к своей ученице давно очевидной нежной привязанности, а лишь пытаясь защитить ее от будущей боли и людских пересуд. Полночь так отчаянно цеплялась за тот лучик надежды, что дал ей их внезапный лёгкий поцелуй, но это было лишь прощальным подарком, ее наставница сменила агентство и просила больше ее не искать. Глупая первая влюбленность, мучительная первая боль от столкновения с реальным миром, первые такие горькие слезы, что никак не получалось унять. Ее наставница спасла ее от будущих потерь и страданий, что непременно бы следовали из союза двух профессиональных героев, освободила от возможности созерцать ее мертвое искалеченное тело, ведь, как известно, герои долго не живут, а ее друг спас Каяму от столь давящего одиночества и неуместных безумных мыслей, что посещали каждого, кто когда-либо стоял на берегу реки в минуту полного отчаяния. Руки профессора немного подрагивали от переполнявшего его радостного возбуждения, он старался взять себя под контроль, все же эта операция должна пройти безукоризненно идеально, но никак не мог достаточно сосредоточиться, чтобы ее начать. Вот оно! Момент, которого он ждал всю свою жизнь, его гениальнейшее изобретение, апогей его карьеры, его месть всему этому обществу генетических уродств! Действие токсина кончилось, Айзава это понял, когда услышал собственное шумное дыхание в напряжённой тишине операционной. Сейчас его тело переполнял адреналин, а смертельная обречённость, которая усугублялась парализующим препаратом, дала трещину в тот момент, когда он увидел ту мимолетную улыбку Хизаши. Возможно, не все ещё было потеряно, им просто нужен был план, план, хоть какой-нибудь. Тем временем профессор закончил со своей подготовкой и подошел к операционному столу. -Что ж, нам уже давно пора приступать. - С этими словами учёный поправил медицинскую маску на своем лице и принялся обрабатывать лицо Айзавы кожным антисептиком. Шторх медленно выдохнул и взял в руки скальпель. - Мне нужно лишь извлечь твой зрительный нерв в районе его перекреста, а ты постарайся оставаться в сознании. Операция, конечно же, предстоит не самая простая, но ты уж меня извини, Сотриголова, - профессор злобно усмехнулся, - но анестезия при ее проведении не предусмотренна, так что, наверное, тебе сейчас будет невыносимо больно. Немури командовала отрядом спасения, который успела догнать сразу после совещания специальной комиссии. Герои проследили нападавших до этого самого места. Небольшое складское помещение на территории заброшенного завода не выглядело ничем примечательным вплоть до того момента, пока кто-то из профи попытался открыть его дверь. Полчища Ному всевозможных калибров ринулись прямо на них, сметая все на своем пути, защищая проход в тайный штаб. Площадка рядом со входом превратилась в поле боя. Продираясь сквозь гущу сражения, Полночь надеялась лишь на то, что она успеет первая найти своих друзей, ведь теперь, тем предстояло сражение не только со злодеями, но и с собственными товарищами и студентами. Хизаши предписывалось устранить любой ценой.