Испытывать меня вздумал?

— Да отпусти ты меня! — Вперед, я сказал! — повышает голос Марк, держа Донхёка за ворот джинсовки и толкая его по направлению в туалет. Коридоры телекомпании пусты (сегодня этаж полностью занят съемками фотосессии к их первому концерту), поэтому по пути им не встречается ни души. Донхёк в очередной раз тормозит и только собирается снова начать упираться, как Марк открывает дверь уборной и с силой пихает парня в помещение. В противоположность своим предыдущим действиям он тихонько прикрывает дверь и тут же разворачивается назад, смотря на младшего. У того глаза от злости горят и руки сжаты в кулачки. Что ж, сам виноват, чертеныш. Не надо было его провоцировать. Не надо было смотреть сквозь объектив камеры своими невозможно черными глазами, не надо было томно приоткрывать пухлые губы и нахально улыбаться. Сам же знал, что старший словно завороженный следил за языком, как бы невзначай мелькавшим меж зубов, за каждым плавным движением тела, очень выгодно одетого, давно желанного. Благо Марк закончил сниматься раньше и теперь скрывался за кулисами в тени оборудования, в которой никто не заметил бы его состояния. Чертов засранец возбудил его, не касаясь, и теперь должен был заплатить за это. Поэтому, как только был объявлен тридцатиминутный перерыв, старший потащил парня за собой, не давая сказать тому и слова. Получилось немного грубо, но зато действенно. У них вообще отношения странные — на грани грубости и нежности, раздражения и симпатии, войны и мира. Нет чего-то одного. Все многогранно и от того крышесностно. Несмотря на показушное недовольство, Донхеку нравится. Это видно по темному блеску в глазах, по нервно подрагивающим рукам, по покусанным до красноты губам. — В кабинку, — командует Марк, кивая головой в сторону дальней, что почти в углу. Младший не двигается с места, лишь едва уловимая улыбка промелькнула на его лице. Его чертовски заводит командный тон старшего, что в повседневной жизни походит больше на булочку с корицей. Его конкретно ведет с такого Марка. Властного, не терпящего возражений и обещающего наказание. — Мне повторить дважды? — голос становится ниже и в нем проскальзывает угроза. А у Донхека от этих слов дрожь по телу и стадами бегающие мурашки. Тело на автомате собиралось подчиниться, но парень заставил себя стоять на месте. Еще немного. Нужно побесить его еще немного, думает он. И это срабатывает: старший теряет терпение и в считанные секунды оказывается совсем близко, так, что их носы соприкасаются. — Испытывать меня вздумал? — грозно спрашивает Марк и кладет ладони парню на поясницу, с силой вжимая в себя. Младший резко выдыхает, когда недвусмысленно выпирающая часть тела хёна вжимается в него, но глаз не отводит. Глядит пристально, открывает рот, чтобы с вызовом сказать: — И что с того? В следующий момент его толкают, от чего он ударяется спиной об дверь кабинки и шипит ругательства. Марк снова подходит, наклоняется ближе, почти касаясь губами чужих, но лишь тянется к ручке, открывая кабинку и заталкивая туда Донхёка, захлопывает дверцу. Младший от резкого толчка теряет равновесие и падает задницей на закрытую крышку унитаза. Его подбородка касаются холодные пальцы, сжимая, заставляют поднять голову наверх, чтобы тут же перестать дышать. У Марка глаза дикие, словно у пантеры, и в их непроглядной тьме пляшут черти. А на губах играет улыбка, обещающая знатную порку, которую он и жаждет получить. Тем временем Ли старший ведет пальцами ниже, опуская ворот толстовки, и кладет ладонь на шею. Младший сглатывает вязкую слюну, от чего кадык перекатывается под пальцами, и Марк чуть сжимает. Наблюдает за тем, как приоткрываются губы, чувствует, как Донхек цепляется руками за его бедра, сжимая, как расслабляется, разрешая делать с собой все, что угодно. И Марк не упустит возможности этим воспользоваться. Он подходит еще ближе, от чего лицо младшего находится на уровне пояса, запускает вторую руку в волосы на затылке и вжимает в пах. Вслушивается в судорожный вдох и чувствует его руки, лихорадочно расстегивающие джинсы, и через мгновение сам уже хватает ртом воздух от несильного укуса. Он сильнее сжимает кулак, в то время как Донхек активно вылизывает розовую головку, водит языком по венчику головки, вырывая из уст старшего маты и едва слышные стоны. Марк опускает взгляд вниз, встречаясь глазами с парнем, что через секунду берет до основания и тут же задает быстрый темп. У старшего круги перед глазами, чертовски мало воздуха и невозможный Донхек у ног, который, судя по всему, крайне рад такому раскладу событий. С каждым мгновением сдерживать стоны становится все менее реальным, и Марк уже подумывает плюнуть на это дело, как слышит открывающуюся дверь уборной и голоса мемберов. Твою мать, думает он, когда слышит заходящего через одну кабинку Юту-хёна. Твою ж, сука, мать, думает он, когда Донхек расслабляет горло и насаживается еще глубже и тихо мычит, посылая вибрацию. Одному богу известно, как ему удалось не проронить ни звука, но ему удалось, потому что через пару минут хёны вышли, так и не узнав о происходящем. А Марк схватил младшего за шею и стал вбиваться в горячий рот. Донхек, словно издеваясь, посильней втянул щеки, плотнее обхватывая губами ствол, и вцепился пальцами в бедра старшего, нацеленный довести его до конца. Через пару движений младшего Марк резко отстраняет его и тянет за волосы вверх, тут же целуя. Парень стонет в рот старшему, когда тот обхватывает губами его язык и начинает посасывать, одновременно задирая его толстовку до груди и принимаясь расстегивать брюки. А когда холодные пальцы хёна смыкаются на члене, надрачивая, Донхека перестают держать ноги, от чего он хватается за крепкие плечи. Марк прижимает парня к стенке, подпирая его своим телом, и, плюнув в ладонь, берет ею оба члена, сильно сжимая. Донхек со стоном запрокидывает голову назад и больно ударяется затылком. А Марк ускоряет темп, утыкаясь носом в выступающие ключицы младшего. — Ох, черт.. Марк, я... — младший прервал собственную мысль, захлебнувшись очередным громким стоном, но Марку и без слов понятно, что нужно делать. Он находит губы парня, затягивая в мокрый поцелуй, и подводит их к разрядке, на пике случайно прокусывая донхекову губу. Тяжелое дыхание двоих смешивается в одно, отражаясь от кафельных стен. Донхек всё-таки сползает вниз, но старший подхватывает его вовремя, не давая упасть, и тянет на себя. — Мы запачкали одежду, — говорит Марк, поглаживая спину младшего. — Нуна нас закопает, — отвечает ему хихикающий Хёк, щекоча своим дыханием шею. Через мгновение они смеются вместе, а еще через секунду младший замечает, что до окончания перерыва осталось пять минут. Пять минут, которые они стояли у раковины, яростно пытаясь смыть следы чудесного времяпрепровождения. Пять минут, через которые они все равно получили от стилиста нагоняй за одежду, которая намокла, когда "Марк первый начал брызгаться" и "Это случайно вышло, Донхек меня провоцировал".