Иван Пидорчук

Иван Пидорчук и пальма. — Не, ну, а чё! Обезьяны ж лазят, а я чем хуже, — и Иван Пидорчук, кряхтя, полез на пальму той же методой, что и школьники по канату. Но острые каблуки цеплялись друг за друга, лезть было неудобно. — А ну его нах! Все яйца обдерёшь, — и Иван Пидорчук кулем свалился на песок. Иван Пидорчук и детский крем с лисичкой. — Новая смазка! — Иван с восторгом взял в руки голубой тюбик, — Какая милая! И мой любимый цвет! А эта лисичка с хвостом так-а-а-я шалунья!!! Прям, как я! Иван Пидорчук и линейка. — Оу, что это?! — воскликнул Иван, разглядывая пластиковую голубую линейку, — Розги?! — Иван размахивал линейкой, рассекая во все стороны воздух. — Ай! — хлестнул он себя по упругой ягодице, в потом ещё и ещё. Иван стоял, оперевшись на дизайнерский комод, и, постанывая, стегал себя по аппетитной оттопыренной попе. Дизайнерские лосины со стразами висели на люстре. Иван Пидорчук и таблица Брадиса. — Бра-ди-са, — читает Иван Пидорчук по слогам, — О, это, наверное, модный дизайнер! — с воодушевлением говорит он. — Интересно, как его зовут? Румис Брадис! Или Джордж Брадис! Нужно поскорее открыть этот каталог! Только, почему он такой убогий? В какой-то жёлтой обложке. Это, наверно, такой модный тренд! Иван с предвкушением открывает брошюру. — О, Господь Всемогущий! Что это за мракобесие?! — Иван в ужасе откидывает Брадиса в сторону и без сил падает на свою кушетку в стиле ампир. Иван Пидорчук и книга. — Фу, какой скучный журнал! — воскликнул Иван Пидорчук, захлопывая книгу, — Ни одной картинки! И написано на каком-то тарабарском языке! — продолжал он, держа книгу вверх ногами. Иван Пидорчук и Жан-Клод ван Дамм. — Жан-Клод ван Дамм, я тебе сейчас не дам! — не удержался Иван Пидорчук. — Nu, sho ti, detka! — ласково ответил Жан-Клод ван Дамм. Иван Пидорчук в лесу. — Твою мать! — ворчал Иван Пидорчук, проваливаясь каблуками в рыхлую землю, — Корзинку потерял! Туфли, похоже, испорчены! Что же эти грибы-то растут кто где! Росли бы в одном месте, кучкой! И, вообще, куда их теперь?! В руках что ли понесу?! Ну уж нет! Возьму этот самый красивенький! — и, взяв мухомор в руки, Иван Пидорчук гордо пошёл из леса, шагая, как цапля. Мухомор он нёс в вытянутой руке, как Данко — горящее сердце. На его лице блуждала счастливая улыбка. Иван Пидорчук и поклонница. — Ваня, я вся ваша! — с придыханием прошептала поклонница, закатывая глаза и падая ему на грудь. — Окстись, эротоманка! — перекрестился Иван Пидорчук. Иван Пидорчук и гомофоб. Гомофоб захлебнулся, сбитый с ног волнами «Шанель N5», ослеплённый блеском стразов, блёсток, латекса и блеска для губ, шокированный буйством красок и цвета на лице и одежде Ивана. — Ходят тут всякие, — пробормотал он, пытаясь встать, и протирая глаза. Иван Пидорчук и Гей-Люссак. — Гей-Люссак, — представился великий физик. — Просто гей, — растерянно ответил Иван Пидорчук, смущённый нескромностью нового знакомого. Иван Пидорчук и натурал. — Боже, мужчина моей мечты! — Иван Пидорчук буквально упал на скамейку, не в силах вынести восхищения. У натурала возник когнитивный диссонанс. "Если это девушка, то нужно с ней познакомиться, — думал натурал, — если это проститутка, то можно её снять, а если это…", — о таком натурал побоялся даже думать. Иван Пидорчук в аду. — Пидорасы горят! — перекрестился Иван Пидорчук и выскочил из ада. Иван Пидорчук в темноте. — Да будет свет! — воскликнули все, когда Иван Пидорчук вошёл в тёмную комнату. Иван Пидорчук на вечеринке. — Сама заработай! — показал Иван Пидорчук наманикюренный средний палец с десятикаратным бриллиантом завистливой девушке со злым языком. — Попробуй, — добавил он насмешливо, — если выдержишь.