Иван Пидорчук

Однажды Иван Пидорчук поссорился со своим папиком, точнее с одним из папиков. Расстроенный Иван завалился в любимый бар, где делают самые лучшие коктейли с его любимым голубым «Кюрасао». Он сел у барной стойки, положил ногу на ногу в своих умопомрачительных туфлях — предмете зависти всех баб, почти расстелился грудью на стойке, демонстрируя глубокое декольте своей дизайнерской латексной майки и, глядя на бесстрастного бармена небесно-голубым взором, произнёс роковым полушёпотом, медленно облизывая розовым языком влажные сияющие от блеска губы:  — Детка, сделай мне Минет, я изнемогаю… Бармен, могучий детина, не моргнув глазом, взял с полки амаретто, Бейлиз и взбитые сливки, и через полминуты Иван слизывал их с поверхности коктейля медленно-тягучими движениями розового язычка. Окружающие мужчины, как всегда, впали в транс. Бабы в радиусе тридцати метров грызли локти от бессильной зависти. Лишь один бармен был невозмутим. Чары Ивана Пидорчука на него никогда не действовали — он был профессионалом. — Я кончил, — простонал Иван, кончив от Минета, точнее, покончив с ним, — мне теперь что- нибудь с моим любимым голубым, — томно прошелестел Иван, — а лучше всё подряд. Бармен с тем же кирпичным выражением лица принялся за дело и поставил перед Иваном в ряд Голубую Лагуну, Голубой океан, Голубые Гавайи и Жидкую Марихуану Лонг. Иван неторопливо продегустировал, а точнее, выхлестал их все, не забывая где надо облизывать и где надо посасывать. Это конечно, было очень жестоко с его стороны. Бедные мужчины не знали куда деваться и куда девать свои стояки. Они ещё не наклюкались до той степени потери стыда, чтобы дрочить на предмет своей страсти прямо в присутствии предмета. — Детка, что тАм у тебя ещё есть? — кокетливо спросил Иван Пидорчук у бармена, стоявшего с видом античной статуи. Далее последовали Мимоза, Кир Рояль и Жидкий Кокаин. Они все исчезли в розовом ротике Ивана Пидорчука. — Детка, я голоден, я неудовлетворён, дай мне, — Иван облизнул губы. Бармен положил перед ним на стойку сделанную специально для Ивана Пидорчука карту коктейлей. — Обезболивающие, — читал Иван, — это то, что надо, обезболить мою больную душу, — Иван всхлипнул. — Отвёртка, да, вскрыть моё любящее сердце, — ещё всхлип. — Вишнёвая проститутка! О-о-о, — и Иван Пидорчук разрыдался, ведь именно проституткой назвал его папик в пылу ссоры, именно это стало причиной ссоры вообще. — Горящий Ламборгини, — сквозь рыдания прочитал Иван, — О- о- о, как представлю мою девочку, горящей, не-е-ет… Кстати, единственное наименование женского пола, которое признавал Иван, было «девочка». Он употреблял его в отношении своей машины. — Прощай, ублюдок! То, что надо! — улыбнулся Иван. Настроение у него улучшилось. Бесстрастный бармен готовил ему названные коктейли и ставил в ряд. Иван дегустировал, выбирал новые. Дело пошло. Стало веселее. Иван кокетливо попудрил носик и продолжил. — Невинный секс?! Это как? — Самбука, куантро, бейлиз, — ответил бармен. — Детка, ты, как компьютер, — обворожительно улыбнулся Иван, — Ты в постели тоже такой точный? Бармен не повёл бровью. — Под простынями, — прочитал Иван, — Хочу, хочу! Потом последовали Кричащий Оргазм, Оргазм, Оргазм 2, Секс на пляже, Секси Аллигатор и даже Японские Шлепки. — Скользкий сосок, — хихикнул Иван, — Какая прелесть! Что это, детка? — Самбука, Бейлиз, Гренадин, — бармен поставил перед ним эту прелесть. Иван выжрал всё. В конце невозмутимый детка сделал Ивану Минет и Иван кончил. Распластался на стойке, вызывая новую волну похотливых мыслей у окружающих мужчин. Бывалый бармен позвонил папику Ивана, и через десять минут за ним приехали охранники папика. Квадратный мужчина в строгом чёрном костюме взял пьяного в зюзю Ивана на руки и понёс к выходу. Иван свисал у него с рук, как боа-констриктор, и сверкающая туфля 44 размера свалилась с его ноги. Мужчины бросились поднимать туфельку и побежали за пьяной Золушкой, которая кричала, — Я достиг апогея. Все бабы сгрызли свои локти до плеч.