Иван Пидорчук

Иван Пидорчук сидел под пальмой и ему на голову упал кокос. К счастью, небольшой и лёгкий, как раз для него. — Ай, аюшки! — воскликнул Иван, встал, потёр причёску и пошёл от бедра прочь, вместо того, чтобы закон всемирного тяготения открывать. Мы стоим, только хлопаем глазами и разводим руками: — Иван, ты куда? А как же закон? — Ой, отстаньте! — в сердцах отвечает Иван, — Не до того мне! Вон шишку набил! Иван Пидорчук теперь сидит в ванне, наполненной до краёв ароматной розовой водой с пышными облачками пены. Вода то и дело выплёскивается на мрамор пола. — Ну, ну, крикни «Эврика», — умоляем мы, — открой закон Архимеда и его сразу переименуют в закон «Архимеда-Пидорчука». — О-о-о! — томно стонет Иван. — Дайте мне спокойно рефлексировать, ой, фрустрировать… — «Релаксировать» хочешь сказать? Иван, не отвечая, откидывает голову на бортик ванны, закрывает глаза и высовывает из пены свою длинную стройную ногу, кокетничая. Вода напрасно плещется. Закон остаётся неоткрытым Иваном. Иван Пидорчук активно пользуется электроприборами: феном, всякими щётками-шмётками, выпрямителями да завивателями. И даже палец о палец не ударяет, чтобы озаботиться взаимоотношениями силы тока, напряжения и сопротивления. Пользуется и в ус не дует. Мы напоминаем ему о них. — Сопротивление? — Иван заинтересованно хлопает ресницами, — О, сопротивляться я люблю! Меня связывают, приковывают наручниками к станку, а я такой страстный, голый, волосы разметались, и сопротивляюсь, сопротивляюсь… А-ах! И у меня такое напряжение! Такая сила тока сразу по венам! — Мы не об этом. Имя «Ом Георг» тебе что-нибудь говорит? — Ом Георг? О, я бы замутил с ним! Наверное, он классный! Хочу-хочу-хочу! — А Нильс Бор… — Кто-кто?! Нильс Бобр?! Аха-ха! Какое смешное имя! — Бор. Нильс Бор. — Бонд. Джеймс Бонд. Откуда столько классных чуваков знаешь?! Я бы со всеми замутил! Мне срочно нужна большая групповуха! — Майкл Фарадей между прочим… — О, ещё и Майкл?! Хочу Майкла! — А вот Гей-Люссак… — Ого! Гей-Люссака я знаю! Мы с ним знакомились как-то! — Сомневаюсь, — ворчим мы. — Огласи весь список парней, — просит Иван. — Например, Амедео Авогадро… — с воодушевлением начинаем мы в надежде, что уж теперь-то Иван непременно откроет какой-нибудь закон. — Авокадо?! Амедео! Мой страстный итальянец! — А вот Шарль Кулон… — Кулон?! Ой, а у меня тоже есть кулоны! Много кулонов! С брюлями, сапфирчиками! Мне мои дарят, ну ты понимаешь? Тяжело вздохнув, мы пытаемся рассказать о частоте. — Значит, частоту моих занятий сексом тоже можно измерить в герцах? — вопрошает Иван, сияя невинными глазами. — Ну, если в одну секунду одна фрикция, то да. Чаще вряд ли получится. — О, — восхищается Иван, подсчитав что-то в уме, — о-о-о! Мы с надеждой ждём. — Значит, у меня такой высокочастотный секс! — делает вывод Иван. Раздосадованные, мы уходим и жалуемся вам: — Это бесполезно. Он просто сексуально озабоченный… — мы лихорадочно подыскиваем вежливый эпитет и, не найдя, обречённо машем рукой, -Пидорчук. Таким образом, Иван Пидорчук бездарно профукал шанс войти в сонм знаменитых физиков, открыв какой-нибудь, хотя бы завалящий, закончик.