Ты мой космос

POV Саша

      — Жек, не волнуйся, — смеюсь я, глядя на брата, и снимаю шлем. — Здравствуйте, Дмитрий Александрович. — Мне кажется, мой учитель потерял свою челюсть.       — И тебе привет, Морозова, — сдавленно отвечает он мне, вглядываясь в мои глаза. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не засмеяться открыто в голос. Боже, ради этого стоило постараться. Да, я знала, что человек, установивший рекорд — мой преподаватель, но узнала я об этом, конечно, за минуту до гонки, но это не суть. Держался на мотоцикле он и правда отлично, но, честно, я не удивилась, от такого «учителя» что-то вроде этого и ожидается, слишком уж он себя вызывающе ведёт для старичка препода, хотя, какой старичок? Двадцать два — это самый кайф, возраст моего брата. Они на пять лет меня старше.       — Вы знакомы? — удивляется Женька, посматривая на меня исподлобья, видимо, до сих пор обижается за то, что я поменяла фамилию.       — Я удивлён, что вы знакомы, — произносит Дмитрий Александрович, поглядывая то на меня, то на брата.       — Ну да, это же… — начинает Жека, но его вовремя перебивают спешащие к нам Артём и Юля. Мне кажется, они друг друга недолюбливают, но все равно гуляют вместе со мной.       — Саня, ты сделала его, — радуется друг, растрепывая мои волосы. Следом подлетает Проскурина и уже кидается ко мне, но резко тормозит.       — Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — вежливо здоровается она, выпучив на учителя глаза, будто увидела перед собой его приведение.       — Понятно, как вы к парам готовитесь, — ухмыляется он, видя реакцию моей подруги.       — Дмитрий Александрович, а мы сейчас не на лекциях, чтобы нас попрекать, мы свободно проводим время, где и как хотим, — в наглую отвечаю я, заступаясь за подругу, которая от чего-то покраснела.       — Но ты меня почему-то все равно называешь по имени-отчеству, — фыркает он, прожигая меня взглядом чёрных глаз.       — А вы мне не друг, чтобы я вас по имени называла и на брудершафт я с вами не пила, — закатываю глаза. Артём стоит рядом со мной и изучает нашего астронома, точнее, астрофизика.       — Саня, угомонись. Сокол, вы знакомы, что ли? — не понимающий брат, переводит взгляд то на меня, то на своего, как я уже поняла, друга.       — Да, Саша — моя ученица, — отвечает он, облокачиваясь на свой мотоцикл. Артём удивлённо выдыхает, чуть не подавившись, а опять-таки ничего не понимающий Жека просто хлопает глазами.       — Нормальная картина, — выдыхает брат, почесав затылок. — Ладно, мы с Санькой домой, пойдёшь с нами? — Жень, гостеприимство — это плохо, плохо и ещё раз плохо. Не надо.       — Так, Саня едет в общагу и едет одна, — убеждаю я его, недоумевая, с какого перепугу он тут распоряжается.       — Нет, Саша, ты едешь с нами, — ещё раз повторяет брат, мой учитель лишь смотрит на меня с дьявольской улыбкой, как будто говорящей «карма — штука справедливая».       — Ладно, — бурчу я, надувшись. Собираюсь уже натянуть шлем и сесть на мотоцикл, как меня останавливает Женя.       — Сань, мы едем на моей машине, — уверяет он меня, стаскивая с моего средства передвижения.       — Ага, щас, — срываюсь, ладно домой забрать, но не на мотоцикле! — С какого твой друг едет на мотоцикле, а я нет?       — Потому что ты маленькая, и я оставлю его у своего друга, — отвечает за брата Дмитрий Александрович, на что я лишь сильнее напряглась.       — Пять лет — огромная разница, — увидев лицо Жени, на котором буквально плыла бегущая строка «а-ля, заботливая мамочка» и сулила она мне наказание на месяц, если сейчас его не послушаюсь. Так что, надувшись, подошла к Артёму.       — Тём, подвезешь его тогда? — спрашиваю, протягивая ключи от своего мотоцикла.       — Конечно, Сань, в целости и сохранности, — улыбается он, за что я тепло его обнимаю.       — Юль, ты как, доберёшься? — спрашиваю я у подруги, которая стоит рядом с Артёмом.       — Да, меня довезут, — улыбается она, выглядывая кого-то из толпы. — Ну ладно, пока. Надеюсь, ещё увидимся, — говорю я, кидая испепеляющий взгляд на брата.       — Давай, мелкая, — усмехается он. Дмитрий Александрович молчит, но я чувствую его взгляд на себе.       Через полчаса мы добираемся на квартиру к брату. Жека открывает ключом дверь, и мы заходим в помещение. Первое, что я вижу — бутылки из-под пива на столике, который я так старательно убирала.       — Жека, тебе не жить, — рычу я, пока мне открывается картина намного сказочней. Бутылки на столе ещё малая часть кошмара, одежда валяется по всей его комнате, посуда не вымыта, короче, бардак.       — Жек, ты мне скажи, когда я уходила, тут был этот бардак? — говорю я брату, проходя к нему, к моему сожалению, нас разделяет стол, а его это нисколько не огорчает.       — Сань, ну погуляли, — оправдывается он, поднимая руки вверх.       — Ты эту комнату вылизывать будешь, — бурчу я, немного успокоившись, но все же двинув его подушкой. Дмитрий Александрович лишь тихо ржёт. Вот интересно, если я его прибью сейчас, это будет считаться, что убила своего преподавателя или все же левого чувака? Выкидываю лишние мысли из головы и начинаю убирать в комнате, ладно, не так уж много мусора, да и брат помогает убрать, пока я мою посуду.       — Прикинь, и я с ней живу, — усмехается Женя, поворачиваясь к своему другу.       — Кто бы тут из нас жаловался ещё, — хмыкаю, не отвлекаясь от мытья посуды.       — Так вы встречаетесь? — вопрос от моего преподавателя заставляет меня прекратить свое занятие и повернуться к нему.       — Сокол, это моя сестра, — серьёзно отвечает Женя, посмотрев на друга. — Ты же её даже видел в детстве, — усмехается он. Вот только не надо воспоминаний из детства, не люблю их.       — Родная? — озабоченно спрашивает Дмитрий Александрович.       — Приёмная, — усмехаюсь я, снова поворачиваясь к раковине.       — Мелкая, не неси чушь. Родная, — отвечает Женя, садясь рядом с другом у стола, закуривая и выдыхая дым в открытую форточку.       — Но фамилия же другая, — удивляется мой преподаватель, откидываясь на спинку стула и смиряя меня взглядом.       — Замуж вышла, — опять сарказм от меня. Что ему нужно-то?       — Дурочка потому что. Фамилию просто поменяла, — опять исправляет меня брат. Вот что за дом, ни сарказма тебе приличного, ни иронии.       — Так, стой, эта та мелкая, которая мне язык показывала, которая с тобой постоянно ходила? — вспоминает учитель, вскакивая с места. Боже, память услужливо выдаёт мне картинки из детства. Да, такое было, помню, у брата был друг, который ужасно меня бесил, и я ему строила гримасы. Но он вскоре пропал вместе с братом, сбежал.       — Господи, Женя, скажи, что нет. Я тебя прошу, — страдальчески прошу я брата, опираясь на раковину.       — Мелкая, это он. Да, Сокол, это та самая моя сестра, — улыбается брат во все тридцать два зуба.       — Твою мать, — выдыхаю я. — Как же тесен наш мир.       — И правда, — усмехается Дмитрий Александрович.       — Ну, хоть что-то не меняется, вы как меня бесили, так и бесите, — бурчу я, доставая из холодильника уже заготовленную мной еду и ставлю её на стол.       — Ты даже представить себе не можешь… — но преподавателя перебивает звонок Жениного мобильника. Парень отвечает на звонок, и лицо его меняется.       — Да, мама, — твою мать. Карма — это плохо.       — Нет, она рядом, — говорит он в телефон. Я сразу догадываюсь, о чем спрашивала мать, и пытаюсь показать брату на руках крест, чтобы он поменял свой ответ, но поздно. Он протягивает мне телефон, я машу головой, отказываясь от ответа, но он лишь кивает и протягивает мне трубку.       — Да, мама, — зажмурившись, приветствую я женщину.       — Александра, здравствуй, — холодный голос раздаётся из динамика телефона, ничего не меняется. — Как твоя учёба, как аттестат? — спрашивает она монотонно.       — Всё прекрасно, по крайней мере было, пока вы не позвонили, — сообщаю я ей, спокойным голосом, хоть в душе и кипят эмоции.       — Хорошо, будем надеяться, что ты бросишь свое напрасное увлечение и займешься стоящей профессией, — не меняя тона говорит мать. Вижу удивление на лице Дмитрия Александровича и сожалеющий взгляд брата.       — Лингвист — не стоящая профессия, не тешь себя пустыми надеждами, — голосом, в котором слышатся стальные нотки, говорю ей и отдаю телефон Жене. Сама же иду к маленькому диванчику и сажусь на него, прижав к себе колени и спрятав лицо в них. Почему так всегда? Почему они не понимают меня? Отец вообще видеть меня не хочет после ссоры, а я такая же гордая, как и он, и мириться первой не приду, особенно после той ссоры.       Диван прогибается под весом чужого тела, поднимаю взгляд на брата.       — Саш, не бери в голову, — но это не помогает, чувствую как по щеке течет слеза. Быстро смахиваю её, киваю брату и выхожу на балкон, подышать свежим воздухом. Стою там несколько минут и уже жалею, что вышла, так одиноко.       Слышу скрип старых досок, поворачиваюсь и вижу, что в проёме стоит Дмитрий Александрович, усмехнулась бы, но как-то слишком грустно для этого. Парень подходит ко мне и опирается о перила рядом со мной, так мы стоим довольно долго, но тишина не угнетает, я хоть не одна.       — Извини, — произносит тихо, будто боясь спугнуть волшебство ночи.       — За что? — удивляюсь, все ещё смотря в точку горизонта.       — Я был не прав насчёт аттестата, про то, что его купили родители или он подделан, — я сморщилась от таких слов.       — Не нужно жалости, Жека рассказал? — Конечно он, кто ж ещё?       — Только про то, что аттестат действительно твой и про то, что из-под надзора сбежала. Это не жалость, просто я действительно был тогда не прав, — парень переводит на меня взгляд, вижу боковым зрением.       — Вы же знаете, первое мнение обманчиво. Я не обижалась на ваши слова, да и аттестат мне этот, мягко говоря, не нужен, — фыркаю я. — Просто чтобы родителям доказать. — Не знаю, почему захотела рассказать все именно этому человеку, быть может, потому что он был единственный, кто стоял со мной, а может потому, что я видела в нем родную душу. Сентиментально, конечно, но все же.       — Давай на «ты»? А то мне, правда, неудобно. Знакомы мы с детства, как оказалось, да и с братом твоим дружу, — усмехается он, мягко толкая меня в плечо, но все также продолжая изучать контуры моего лица.       — Тогда Саша, — поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, мило так, как улыбаюсь только брату или Артёму.       — Тогда Дима, — повторяет он мою улыбку, на щечках его появляются маленькие, еле заметные, ямочки, что делает их еще милее. Протягиваю ему руку, а он берет её, подносит к губам и целуют тыльную сторону. По телу чувствую разряд тока, и мурашки пробежались по коже.       — Приятно познакомиться. Мелкая, — добавляет он чуть погодя.