Красное полусладкое

      Мрак сгущался над улицами, опускаясь плотным темным покрывалом на шумный город. В это время, когда вдыхаешь влажный прохладный воздух, дует теплый ветер, навевая воспоминания о жизни где-то далеко, там, где тепло и нет постоянной сырости и регулярных дождей, все чувства обостряются. Это исправно работают древние инстинкты: боязнь и страх перед необъяснимым, что приходит каждую ночь из леса и забирает самых непослушных, крикливых, непоседливых детей. Их потом долго ищут по округе люди — жители деревни: все, от мала до велика выходят, ведомые чужим горем. Чаще всего не находят, но если же да.. Что ж, тогда им можно только посочувствовать: каждый из них со временем умрет. Не сразу, нет — чудовище любит наслаждаться рыданиями близких умершего, впитывать его страдания и боль.       Людям понадобилось много веков, чтобы понять, что в мире нет ничего сверхъестественного. Все можно вычислить, понять, разобрать по частям до мельчайших атомов, практически не осталось ничего, чего бы не мог попробовать на зуб человек. А если и случается что-то непонятное, неизвестное науке, то точно не в больших цивилизованных городах, где собраны лучшие умы человечества. Возможно в дальних глухих деревнях, но и это не точно, скорее всего просто выдумки необразованных дикарей.

***

      На пустыре было относительно пустынно: осталась только пятая бригада, состоящая из нескольких мужиков и начальника. Все торопились домой: на носу были праздники и хотелось побыстрее вернуться в теплый дом, к ласковой жене, веселым шустрым деткам и вкусному ужину. Но нужно было доделать работу и только потом, после "благословения" начальника, идти.       — Эй, Михалыч, машина что-то плохо идет: какая-то хрень тормозит движение, — худой длинный Лисовский потыкал грязным пальцем в сторону, указывая на экскаватор, который уже в какой раз опускал ковш и тот тут же упирался во что-то скрытое под землей.       — Так скажи, чтобы обкопал эту хреновину и вынул ее сюда к нам, — зло и устало ответил бригадир. Не только рабочим хотелось домой, подальше от шумящих машин и грязной земли. — Давайте, товарищи, быстрее закончим — быстрее разойдемся, — продолжил он уже более добродушным тоном. — А то знаю я вас: на праздниках так нагуляетесь, что потом будете отходить от этакавых много дней. А у меня сроки горят.       Рабочие и так понимали, поэтому не огрызались, а просто угрюмо пытались как можно скорее все закончить.       Лисовский сделал несколько знаков экскаваторщику и тот ударил по звуковой кнопке, уведомляя всех, что он понял, что делать.       — Надо заказать новые средства связи, а то мы как дикари, честное слово, — поморщился бригадир от громкого звука. — Да и беруши тоже.       Ковш плавно со всех сторон обкапывал "хреновину", пока не раздался громкий удар.       — Да что ж твориться?! Аккуратнее нельзя что ли?! — вскричал начальник, потирая виски.       — Да, может это древность какая, — поддакнул Лисовский.       — Да клал я на древности, громкая эта хрень то. К тому же, что можно найти в городе на такой глубине в середине города? Статую Будды? Египетскую пирамиду? Лисовский молчал, понимая, что подлизаться к шефу не получилось.       — Ладно, через минут двадцать заканчиваем, все равно ночью в этом поле черт ногу сломит, а с фонарями работать не вариант. Скажи ребятам, чтобы заканчивали работу, — сказал бригадир Лисовскому, доставая из штанов пачку сигарет и зажигалку.       Через некоторое время постепенно машины начали затихать и оттуда стали вылезать уставшие грязные рабочие. Наконец то рабочий день закончился и впереди их ждут несколько веселых, свободных от работы дней.       Но почему никто не бежит к вагончику с одеждой, а все стали в кружок, на что-то смотрят и обсуждают?       — Офигеть... — донесся откуда-то шепот, а вскоре поднялся тихий гул.       Крышка, снятая с прямоугольного, похожего на гроб, железного ящика лежала на земле, сброшенная туда Лисовским, который пытался выпендриться не только перед начальником, но и перед коллегами. Тонкие цепи, что когда-то обвивали гроб, тоже лежали на земле, поврежденные ковшом экскаватора и после сброшенные тоже вышесказанным Лисовским.       Но рабочие разглядывали не это. Интереснее всего им было тело молодой девушки, что лежало в железном ящике. Лучи фонарей освещали ее прекрасное лицо, каким-то чудом не тронутое гниением. Каждый мужчина по-своему вглядывался в это лицо и каждое сердце содрогалось, казалось, она лежит совсем живая, настоящая, не может быть, чтобы это был труп. Да, кожа была белой, словно снег, в некоторых местах были видны тонкие синие полоски, но это же ничего не значит? "Нет, — отдергивал себя каждый. — Она пролежала в железном ящике не одну сотню нет, так что это просто очень хорошо сохранившийся труп"       И все равно, до чего же она была мила! Маленькая, наверняка, она была бы ниже каждого них как минимум на голову, хрупкая, словно цветочная ваза, которую хотелось поставить на самую красивую скатерть на праздник и долго любоваться ею. Так же впечатление усиливало белоснежно белая сорочка, что была на ней и которая почти сливалась с ее кожей.       — Так сохранилась классно, — в тишину влез неугомонный Лисовский. — А вы знали, что возраст мумии можно определить по зубам? — он пробрался через рабочих и, подойдя к ящику, поморщился. — Ну и запашок.       — Это вообще то у лошади, умник, — попытался его остановить один из его коллег, но парень уже лез руками в рот мумии. Он слушался только начальника, а тот отошел позвонить археологам насчет необычной находки.       — Не получается что-то, — прокомментировал он, пытаясь разжать ей челюсти и просовывая пальцы всех рук в щель между верхней и нижней челюстью. — Ау! — неожиданно вскрикнул он. — У нее что там, бритва-иголки вместо клыков, — улыбнулся он, бледнея и старательно пытаясь достать пальцы из щели. По белому подбородку мумии потекла тонкая красная струйка. — Да отдай ты, скотина! — уже в ужасе кричал парень, выдирая кровоточащие пальцы из, казалось, становившейся все уже, щели. — Помогите же мне! — обратился он к рабочим, которые с сильнейшим потрясением наблюдали за происходящим.       Но обострившееся одновременно у всех чувство тревоги и страха, что шло откуда-то из глубины, из тех самый инстинктов, что спасали не раз жизни кроманьонцам, подсказывало: "Не подходи" И никто не горел желанием.       В тишине раздался отчетливый хруст и Лисовский с диким ором выдернул изо рта мумии огрызки пальцев и тут же, снова заорав от боли, упал назад, отползая подальше от этого.       А оно преображалось. Тонкие бесцветные волосинки, что обрамляли лицо мумии, начали утолщаться и наливаться красным цветом. Рабочие с изумлением наблюдали, как острые черты лица сглаживаются, тело, в особенности там, где много мышц, несколько раз дергается, а кожа меняется с белой, словно снег, на просто очень светлую.       Глаза мумии открылись.       Первый заорал Лисовский, и, встав на подламывающиеся ноги, попытался убежать, но вместо этого снова упал.       Девушка села, согнувшись неестественно быстро, словно на пружине и, облизнувшись, посмотрела на парня. Тот тут же замолк, резко обрывая свой вопль и расширенными глазами уставился на нее.       И она оперлась на стенку ящика и, перевалившись через нее, поползла к нему, странно и с звучным хрустом вращая конечностями.       А рабочие все так же стояли, только делали несколько шагов назад с каждым движением мумии. Все происходящее здесь было неестественно, не натурально, они как будто попали в фильм ужасов, которые обычно смотрят молодые парни с девушкам, чтобы первым мужественно обнять вторых при самом страшном моменте. Сейчас же они сами находились в этом моменте, но все происходило в городе, где-то недалеко ездили машины, в домах зажигались фонари, ветер приносил запах свежесжаренной картошечки, а к Лисовскому все ближе и ближе подползала живая мумия.       Под ее гипнотическим взглядом он не двигался, только дергался несколько раз. Сознание кричало: "Беги!", но конечности были как будто парализованы. Словно в замедленной съемке, она подползала все ближе и ближе, вот всего метр, вот полметра, она около его ног и вот уже толкает его в грудь и тот падает на спину, а девушка заползает на него.       Рабочие с расширенными от ужаса глазами наблюдали, как тонкие острые белые зубы быстро одним резким движением вырывают из шеи парня кусок мяса, отбрасывают его, и рот с алыми аккуратными губками впивается в кровоточащую рану.       Крик Лисовского прошел всем по нервам и рабочие разом вздрогнули, приходя в себя. Они смотрели, как мумия со звучным хлюпаньем поглощает кровь их товарища и ко всем наконец то начало возвращаться чувство реальности. Кто-то слабо вскрикнул, кто-то потерял создание, но большинство бросилось врассыпную, желая оказаться как можно дальше от чудовища, пожирающего сейчас Лисовского.       А девушка пила и с каждым глотком энергия наполняла ее тело, быстро росли и укреплялись мышцы, восстанавливались и распрямлялись скомканные внутренние органы, прояснялось создание. Постепенно она начинала чувствовать что-то еще кроме сильнейшего чудовищного голода. Она понимала: надо действовать быстрее, скоро сюда прибегут люди и тогда ей несдобровать. Но кровь были такой пряной, манящей и безумно вкусной, что своим действием перекрывала все мысли разума, всю боль перестройки организма.       Выпив почти всю кровь одного человека, она быстро подползла ко второму и, так же оторвав от его шеи кусок мяса, впилась в нее, с вожделением поглощая темную ароматную жидкость. Пока пила, девушка старалась не отключать сознание, а думать о том, что ей делать дальше. Но пить чудесный животворящий напиток и одновременно думать о земном было совершенно невозможно.       Где-то вдалеке послышались звуки приближающихся больших шумных приборов, из-за чего обострившееся чувство опасности вынудило вампира бросить мешок с кровью и бежать как можно скорее и дальше с места преступления.

***

      Вампир медленно шла по мощеной дороге, с замешательством и растерянностью оглядываясь вокруг. Вроде бы стояли все те же смутно знакомые старинные здания, но тут и там мелькали разноцветные вывески, которые излучали неземной свет, иногда встречались и очень странные здания, непохожие на другие, где-то невдалеке слышались громкие жужжащие звуки огромных приборов непонятного назначения, нигде не было видно лошадей с повозками, и все это ошеломляло девушку.       К счастью, на улице было немноголюдно: впереди девушки шло только две старушки, которые сначала бурно обсуждали нерадивых внуков, потом правительство, а потом перешли на цены продуктов. Сначала они говорили тихо, так что почти ничего не было слышно, но потом перешли на повышенные тона.       — Это шо, правда?! А рис тогда нынче почем?! — они семенили рядышком друг с другом, как бы согреваясь вместе.       Другая старушка ответила и первая как бы в шутку схватилась за сердце и тут же начала сетовать, какое же плохое правительство и чем же они там вообще занимаются.       Девушка услышала только предложение про рис и в ее мозге тут же начала пульсировать одно и то же навязчивое слово: "Арис-арис-арис" Оно начало крутиться в красноволосой голове с такой скоростью, что, казалось, она вот-вот лопнет. Боль захлестнула разум и вампир, остановившись и сжав руками голову, тихо всхлипнула. Это услышала старушка, которая говорила про рис. Ее словно током ударило, она резко обернулась и быстрым шагом направилась к девушка, в то время как ее подруга все так же продолжила идти и, смотря куда-то в сторону, что-то тихо рассказывать.       — Деточка, с тобой все в порядке? — теплая рука коснулась обнаженного белого предплечья вампира и старушка тут же отдернула руку. Не только потому что оно было ледяным, но и потому что девушка убрала руки от головы и при ярком свете фонарей старушка увидела очень бледное лицо, наполовину заляпанное кровью. Красная почти засохшая жидкость была везде: на лбу, щеках, подбородке, да и не только на лице: шея и руки тоже были в ней. Темные красные разводы так же были и на белой сорочке вампира и с длинными красными шелковыми волосами, с двух сторон спускавшимися почти до бедер, это смотрелось завораживающе страшно.       Пораженная увиденным, старушка тихо охнула и, схватившись за сердце, повалилась назад прямо на мощеную дорогу. Ее подруга, недавно заметившая отсутствие рядом первой старушки, уже спешила к ней. Она оглядывала улицу, не понимая, что же произошло, но улица уже была пуста.

***

      Вампир быстро шла по уже другой улице и теперь в ее мозге слово "Арис" сменилось ощущением прикосновения теплой руки и добрый взгляд выцветших темных глаз. Глаза старушки стояли перед глазами девушки и она по несколько раз прокручивала происшествие: добрый участливый взгляд — удивление — шок — страх и отвращение. Эмоции мощными волнами накатывали на ее сознание и она не понимала, чего хочет больше: закричать, чтобы весь мир услышал, какое же она отвратительное чудовище или же прямо сейчас загнать себе в сердце кол, чтобы наконец то это все прекратилось.       Она была одна. Абсолютно одна на улице, в этом незнакомом мире, совершенно одна в своем роде. Куда идти? Она не знала. И поэтому просто куда-то шла.       Но в одиночестве на улице она пробыла не долго и вскоре навстречу ей шагали трое парней. Они весело о чем-то переговаривались и иногда смеялись, точнее, смеялись двое, а третий только улыбался в ответ на их шуточки.       Но вот, когда девушка оказалась в их поле видения, они притихли и с интересом начали ее разглядывать.       — Интересно, она тоже исполняет чье-то желание? — спросил один из двоих, улыбаясь.       — Ой, да наверняка. Проспорила, как наш Алекс, вот и ходит теперь обмазанная кетчупом, — он засмеялся и второй подхватил его смех.       Алекс все так же улыбался, все еще надеясь, что они забыли, что именно он должен был сделать.       — Кстати да, он же должен пососаться с первой женщиной, которую мы встретим, — напомнил первый и Алекс вздохнул. Все же помнят.       — Да она вроде еще ребенок, я не хочу восемь лет строгача, — попытался он отнекиваться, но не получилось.       — Ой да ладно тебе, ты ж не потрахаться с ней должен, а невинный жаркий поцелуй в губы ничего не значит, — первый переглянулся со вторым. — Тем более, что ты у нас мент, если что — как-нибудь отбрехаешься.       — Ладно уж, — снова вздохнул Алекс. И какой черт его дернул пойти с этими гуляками гулять? Зачем? Хотел в сотый раз убедиться, что он не из этого мира и что абсолютно все, чем интересуется молодежь, ему не интересно? Вот теперь и выполняй их глупые желания.       Парень поглядел на лицо девушки и, споткнувшись, чуть не упал. Она была прекрасна. Хотя и очень бледная, маленькая, худенькая, в кетчупе, который был абсолютно везде, она как будто пыталась быть похожа на какого-то персонажа из игры или аниме, вероятно вампира, и у нее это отлично получалось. Чем ближе они к ней подходили, тем труднее было ему дышать и тем тише становились его приятели. В конце концов они шепотом бросили ему "Ну давай, исполняй обещание" и, толкнув по направлению к девушке, сами отошли как можно дальше.       Алекс не хотел медлить. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее закончится этот позор.       Парень быстро приблизился к девушке, отметив про себя ее необычный цвет волос и длину (неужели и правда парик для косплея?), маленький рост и общую миниатюрность.       — Заранее прошу прощения, — прошептал он, наклонившись к ее уху. — Мои друзья — идиоты, — после чего шатен аккуратно поднял ее лицо за подбородок и, максимально наклонившись, поцеловал ее.       Всего на секунду девушка замерла, ее глаза расширились, а потом она обняла парня за шею и с невиданной силой рывком еще больше наклонила его к себе, углубляя поцелуй. Парень почувствовал острую боль в губе и все это: огромная сила, от которой у него чуть не сломался позвоночник, ледяные руки и вкус жидкости на ее губах — испугало его. Алекс с силой оттолкнул красноволосую, так же отметив про себя, что ее тело словно деревянное, не живое. А еще он вспомнил, что имеет такой вкус, как красная жидкость на ее губах. Кровь. Он провел рукой по своим губам и не удивился, когда увидел ее на своих пальцах.       Шатен быстрым движением достал из кармана штанов телефон и, взглянув на экран, он чуть не поседел от ужаса: 17 пропущенных от начальника. Набрав его, он посмотрел туда, где была девушка, но ее уже не было. Алекс огляделся по сторонам, но вокруг было пусто. Незнакомка пропала, словно растворилась в воздухе.       Начальник взял трубку после первого же гудка, что было вообще ему не свойственно.       — Ты где, почему не отвечаешь на звонки?! — вскричал он. И тут же быстро добавив: — Срочно приезжай на пустырь около Никольской улицы, там расскажу поподробнее, — отключился.       Алекс, удивленный всем происшедшим, спрятал телефон в карман и, махнув все таким же веселым приятелям, почти бегом отправился к ближайшей остановке.

***

      Через полчаса парень уже был на месте преступления. Вокруг было темно, в воздухе чувствовались какая-то особенная тишина и спокойствие. Все было огорожено, тут и там сновали полицейские, яркими лучами фонарей разрезая окружающий мрак, а его начальник стоял нахмурившись и, устало прислонившись к полицейской машине, курил.       Алекс поспешил к нему.       Завидев шатена, мужчина оживился и, докурив сигарету, бросил ее на землю, приминая подошвой ботинок. Парень неодобрительно вздохнул, но ничего не сказал.       — Почему так долго? — и тут же, не давая ответить на вопрос быстро заговорил: — Произошел инцидент, речь о котором должна остаться строго конфиденциальной. Неизвестной были убиты два человека, — он показал рукой куда-то в бок и луч света проходившего мило полицейского как раз выхватил участок земли, на котором лежало тело одного человека, а невдалеке от него — второе. — Пять находятся в глубоком шоке и только два более менее адекватны. Но даже они несут какой-то бред про ожившую мумию с красными волосами, которая сожрала двоих их коллег. Чертовщина какая-то, — он потер переносицу, падая куда-то в свои мысли. — Ах да, еще к нам прибежали в испуге две старушки, которые тоже лепетали про что-то похожее на красноволосую девку с ледяной кожей, которая в такую-то погоду, — он поежился, — была одета в легкую белую сорочку, а она, в свою очередь, была вымазана в чем-то красном. Дал задание ребятам обзвонить все городские психушки, не сбегал ли кто, но чутье мне подсказывает, что это что-то другое, — задумчиво закончил он и, видя, что парень думает о чем-то своем, повысил тон: — Ты вообще меня слушаешь?!       Алекс тоже нахмурился и кивнул.       — Я тоже ее видел. Невысокий рост, красные длинные распущенные волосы, белая длинная сорочка и лицо были вымазаны в красном. Это определенно она, — парень разумно умолчал о поцелуе, иначе бы возникли определенные вопросы, которые ему были не нужны.       — Так чего же ты молчал?! — неожиданно вскричал мужчина и так же неожиданно успокоился. — Где?       Шатен объяснил и начальник, продолжая бурчать под нос, отошел в сторону, быстро набирая в телефоне номер.