wastes

Вэй Ин только просыпается и понимает, что что-то не так. В окно бьёт свет полуденного солнца, одеяло, которое галантно подбил ему под ноги Лань Чжань ещё вчера, рядом не оказывается. Он приподнимается на локтях, осматривает кровать, смотрит под ней, на всякий случай залезает под неё с головой, но всё равно его не находит. Он не заслужил таких жестоких шуток, какого бы дерьма ни натворил за свою жизнь. Отобрать одеяло! Хань Гуан Цзюню мало не покажется, — едва проносится в его голове, как из-за стены раздаётся глухой стук, словно что-то не особо тяжелое рухнуло на пол. Он быстро натягивает на себя верхнюю одежду, не обращая внимание на бардак на голове, потирает глаза после сна и двигается на шум. В центре комнаты, за ширмой, на коленях стояло что-то. Что-то маленькое, укрытое в плед. Вэй Ин напрягается, словно предчувствуя очередную подставу от судьбы, но двигается в сторону комка. Комок под пледом иногда вздрагивает и тихо хрипит. Он тянет руку вперёд, присев на корточки, чтобы стянуть с этого нечто одеяло, и едва видит, что находится под ним, замирает на долгую минуту. Лань Ван Цзи собственной персоной. Маленький. В огромном балахоне траурных одежд Облачных Глубин, с маленькой головой, такими же ручками и ножками, поджатыми под себя. Лань Ван Цзи собственной персоной. Маленький и плачущий. Вэй У Сянь пытается взять под контроль руки и тело и душу, которая сейчас порвётся от этого зрелища, и глаза, чтобы не заплакать вместе с ним, и включает мозг. Маленький Лань Чжань вздрагивает в последний раз, быстро превращаясь в суперспокойного ребёнка, которому едва ли дашь шесть лет. Он почтительно кивает в знак приветствия, глаза у него всё ещё красные и влажные, подрывается с колен, чуть заваливаясь вбок при подъёме, и вытаскивает из рук Вэй У Сяня плед. Он даже не заметил, что продолжал держать его на весу всё это время. Маленький Лань Чжань уже двинулся за ширму, чтобы положить его туда, откуда взял, и Вэй Ин наконец-то отмер, поднимаясь на ноги. Лань Чжаню, по внешнему виду, лет пять-шесть, он плакал, значит, у него нет воспоминаний из взрослой жизни, и он не узнает его, Вэй Ина, а ещё. Осознание бьёт его по голове. Они находились в доме, где жила его мать, и он не смог найти её, только проснувшись и поняв, где находится. Лань Чжань плакал из-за того, что не смог найти маму, спрятавшись под плед, который стащил с незнакомого мужика в доме его матери, и всё ещё нашёл в себе силы кивнуть ему и начать наводить порядок. Вэй Ин сейчас заплачет от того, как от этого веет тоской. Остальную часть раздумий он оставляет на Лань Си Чэня, которого он находит, как только Лань Чжань вежливо кивает головой и сообщает, что ему необходимо попасть к Лань Ци Жэню. Лань Хуань строит интересное удивлённое лицо, и Вэй Ин позволяет себе облегчённо вздохнуть. Какие бы ни были у него проблемы, прямо сейчас он не один. И Ван Цзи одного никто не оставит тоже. Это приободряет его настолько, что они вместе с Лань Хуанем быстро придумывают логичное обоснование тому, что сейчас происходит. Первое — кто-то завладел одним из фолиантов тёмных искусств или уже имел его до этого, второе — на Лань Ван Цзи, вероятно, заклятие, которое практически невозможно снять. Лань Сы Чжуй, который вырисовывается рядом с ними на втором круге по Облачным Глубинам, вдруг заявляет, что где-то что-то слышал. Вэй Ин не удерживается и гладит его по голове, и ему почему-то становится неуютно. Лань Чжань находится у холодного источника, на четвёртом круге. Как он там оказался и что случилось до этого он им не говорит, но они догадываются сами — Лань Ци Жэнь едва может заставить себя проговорить несколько слов. Ни матери, ни дяди. В этот раз он не плачет. Лань Хуань останавливает их одним движением руки и идёт вперёд один. Вэй У Сянь и Лань Сы Чжуй нервно трясутся в стороне, слишком переживая из-за всего этого. — Однажды Лань Ци Жэнь рассказывал на уроке, — шёпотом начинает Лань Юань, — что раньше, когда заклинательное искусство сильнее базировалось на магии, а не на духовных силах заклинателей, неугодных уничтожали подобным образом. Накладывали заклятье Забвения, и человек, от которого нужно было избавиться, превращался в ребёнка. — И никто не сумеет повторить всех тех обстоятельств, которые сделали человека именно таким, каким он кому-то помешал, — задумчиво кивает У Сянь. — А человек считается пропавшим без вести. Никаких убийств, абсолютно чистые руки. Но такие заклинания должны быть хорошо спрятаны теми, кто имеет о них знание. — До этого момента я думал, что подобного уже не существует, — Сы Чжуй выглядывает из-за камня, за которым они спрятались, чтобы посмотреть, нужна ли помощь Цзэ У Цзюню, отлично зная, что ничем не сможет помочь в такой ситуации. — Хотя и кажется, что превращение в ребёнка — абсолютно безобидно, это проклятие считалось одним из самых страшных. Обычно у тех, кого обращали подобным образом, не оставалось никого близкого, кто бы знал, какие именно проблемы в юном возрасте переживал обращённый, чтобы помочь ему решить их и обратить заклятие вспять. — Но у нас есть Лань Си Чэнь, какой смысл в этом? — Возможно, тот, кто сделал это, знал, что глава Ордена был не всегда рядом с Хань Гуан Цзюнем, — жмёт плечами Сы Чжуй и шёпотом добавляет. — Но он такой милый. Вэй У Сянь позволяет себе выглянуть из-за камня тоже; Сы Чжуй определённо прав, Лань Чжань чертовски милый. И эмоциональный, судя по тому, что сейчас происходит на его лице. Тут что-то мелькает на его лице, Лань Юань склоняет голову вбок с немым вопросом, а Вэй У Сянь уже перепрыгивает камень, в мгновение ока оказывается рядом с братьями, вытягивает Лань Чжаня из его огромных вещей, которые тот почему-то ещё не поменял, и прыгает вместе с ним в воду. — А-Юань, поищи ему одежду, пока я разберусь со всем остальным! — Сы Чжуй с лицом, трескающимся от восторга, кивает и быстро убегает, а Лань Хуань выглядит так, словно сейчас произошло что-то настолько великолепное, что это срочно нужно истребить, чтобы не дать людям увидеть такого. Но стоит на месте с неописуемым выражением лица, выдавливая вздох. — Ох, ты такой миленький маленький господин, — с безумным выражением лица Вэй У Сянь обращается уже к Лань Чжаню, которого всё ещё держит подмышками, чтобы тот не вырвался. Не то чтобы тот пытался это сделать, но по его лицу кажется, что он сейчас его укусит и сбежит с воплями прочь. — Как тебя зовут? — Лань Чжань, — тот слабо кивает, чтобы ему назвали имя в ответ. — Меня зовут Вэй У Сянь, я приглашённый ученик, ты наверняка слышал о таких, — продолжает тот разыгрывать сцену. — Вы слишком взрослый, — с недоверием произносит Лань Чжань. — Ой, можешь не важничать, я чувствую себя таким старым, — тот утирает глаза от несуществующих слёз после этих слов и отпускает Лань Ван Цзи. Тот не дёргается, просто продолжает плыть по течению. — Почему ты плакал сегодня утром? — вдруг его лицо становится серьёзным, и по лицу Лань Чжаня скользит тень. Тот оборачивается, чтобы посмотреть в сторону Лань Си Чэня, — тот всё ещё не сбежал, и когда тот кивает (Лань Чжань принимает это за одобрение ситуации, происходящей прямо сейчас, потому что Лань Си Чэнь его брат, и неважно, что сейчас он старше почти на двадцать лет), поворачивается обратно к Вэй Ину, который уже потянул ручонки, чтобы вытащить из волос Лань Чжаня пару листочков и расчесать их пальцами. — Я не смог найти свою маму, — медленно произносит тот, следя глазами за действиями взрослого. — Обычно она всегда была там, когда нам разрешали проведать её. — И ты расстроился из-за этого? — тот вздыхает. — И сразу плакать? А ты не мог додумать, что, например, твоя мама заболела и её временно перевели в другой дом, ближе к лекарю? Лань Чжань тут же дёргается. — Мама заболела? — И твой старший брат тоже, — серьёзно кивает Вэй У Сянь. — У твоей мамы жар, поэтому ей пришлось на некоторое время сменить место жительства, а твой брат, — он берёт голову Лань Чжаня в руки, поворачивая ту в сторону Си Чэня, — за одну ночь вырос настолько большим, что его теперь можно бояться. — Я его не боюсь, — чуть громче, чем нужно, произносит Ван Цзи. — Ты такой смелый! — с восхищением кричит Вэй У Сянь, гладя второго нефрита по голове. — А я вот боюсь, — и Вэй Ин замирает, когда понимает, что сейчас лицо Ван Цзи озарится улыбкой. Какое же упущение, что человечество не придумало, как запечатлеть человека в такой момент, не рисуя! — Ох, вот и Лань Сы Чжуй с твоим комплектом одежды, твои волосы чистые, мы можем вылезать отсюда, — счастливо проговаривает Вэй Ин, потому что уже чертовски замёрз. Лань Чжань с невозмутимым лицом выскальзывает из воды в чём мать родила, добирается до Сы Чжуя, который тактично отвернулся, пока молодой господин одевался, и Вэй Ин посмотрел на его спину. Она всё ещё была в шрамах от наказания; того, что он получил после того, как Вэй У Сянь умер. Он машет руками, чтобы привлечь внимание Си Чэня, который уже завёл беседу ни о чём с Ван Цзи, чтобы отвлечь его, и когда тот обращает на него внимание, кивает в сторону спины. Лань Си Чэнь кивает. В девять часов чистый и в одежде по размеру Лань Ван Цзи уходит спать. Они же втроём собираются, чтобы наконец разложить всё по полочкам. Все чертовски уставшие, хоть Лань Чжань и не доставил им ни единой проблемы, кроме некоторого эмоционального потрясения, который тот перенёс после пробуждения; но, если быть честными, Лань Чжань — великолепный. Даже сейчас, в шесть лет, когда личность только начинает формироваться, он уже идеальный; Вэй Ин еле сдерживается от того, чтобы затискать его или поцеловать в лоб на ночь, но у них есть дела. Каким бы милым ни был маленький Лань Ван Цзи, это не Хань Гуан Цзюнь. Больше нет. — Получается, кто-то решил полностью, если выразиться проще, обнулить одного из Нефритов, — начинает У Сянь, — но не слишком ли это опрометчивое решение? Есть ли смысл в том, что превращать Лань Ван Цзи в ребёнка, отлично осознавая, что вы, Цзэ У Цзюнь, всё ещё живы? — Возможно, этот человек, кем бы он ни был, поставил на то, что я буду слишком занят делами Ордена, будучи его главой, — Сы Чжуй тут, кажется, вообще для красоты сидит, но Си Чэнь переводит на него взгляд. — Я проверил то, что ты сказал, и такое действительно имело место быть. Удивительно, что мы с Вэй У Сянем даже не подумали об этом. — Допустим, он действительно думал, что вы не узнаете об этом, будучи занятым человеком, — продолжает Вэй Ин, и его лицо начало меняться. — Но что, если это способ отвлечь внимание? Перевести его на эту проблему, зная, что это займёт ваше время, и вы не будете столь же бдительным, как в другое время? — Отвлечение? — хмурится тот. — От чего? Вэй Ин, со странным выражением лица, опускает палец в чай Си Чэня, примерно представляя, что ему будет за это, и подносит мокрый палец к носу, хмурясь. — Например, от попытки вашего убийства, — и в упор смотрит на стакан чая. — Убить двух Нефритов одним разом, что может быть лучше? — Лань Хуань с резким пониманием ситуации смотрит в упор на Вэй Ина. С подозрением. Вэй У Сянь мог предположить, что его обвинят в этом, но имейте совесть! Он, конечно, заслужил, но настолько подлые методы — не его стезя. — О, давайте я угадаю, давайте угадаю! — вдруг восклицает заклинатель. — Вы, Лань Хуань, только что подумали на меня, верно? — и тот кивает. Без каких-либо сомнений во взгляде, норовясь подняться с места, чтобы разобраться с этой проблемой. Вэй У Сянь ухмыляется. Не двигается, чтобы что-то поменять, но его поза разительно меняется, он опускает голову немного вниз, и взгляд его кажется устрашающим. Возможно, он такой и есть. — Лань Хуань, — говорит тот по слогам, — ты действительно думаешь, что я мог бы сделать это? Сы Чжуй перебирается в другой конец комнаты, лишь бы спрятаться от этого взгляда. Он смотрел ровно на Лань Си Чэня, но Сы Чжуй всё равно чувствовал его на себе. Он словно везде и повсюду, одновременно здесь и с потолка оглядывает каждый миллиметр. Его передёргивает. А потом тот резко выдыхает, раскидывает руки в разные стороны, и вдруг становится абсолютно несерьёзным: — Тем более, я люблю Лань Чжаня таким, какой он есть. Тишина обрушается на комнату, и Вэй Ин понимает, что только что сказал. Его лицо падает в стол. Если с ним захотят сейчас разобраться — легче лёгкого отрубить ему голову, раз уж он так необдуманно открыл шею. Си Чэнь его не трогает. Или, возможно, он уже в аду, и ад — тот момент, когда он осознал, что любовь его жизни пытаются сделать кем-то другим. — Любовь, — с сомнением выдаёт Лань Хуань; Вэй Ин резко поднимает голову, — в этот момент его любили только я и мать, но прямо сейчас наша мама мертва. Это и есть проблема, которую мы должны решить. Вэй У Сянь вертит головой во все стороны, смотрит поочерёдно на Сы Чжуя и Си Чэня, неверяще трогая свою шею и голову. — Моя голова на месте или я уже мёртв? — невпопад выдаёт тот. Си Чэнь зачем-то ему улыбается. Вэй Ину почти больно. — Уверен, что ты бы понял, если бы умер. — Мне же не придётся надевать платье, чтобы изобразить вашу мать, да? — невинно хлопая ресницами вдруг выдаёт У Сянь. Все Лани одинаковые, думает он про себя, когда в него летит первое, что попалось Си Чэню под руку. Он уклоняется, и Сы Чжуй принимает это "первое" лицом. — Лань Хуань, не обижай детей! — восклицает Вэй Ин, тут же кидаясь к Сы Чжую, чтобы подуть тому на лицо. — Ну всё-всё, у Феи заболи, у шиди заболи, а у тебя не боли. Сы Чжуй интересуется у высших сил, почему его судьба свернула именно сюда. В этот момент, когда Вэй У Сянь целует его в горящую от удара щёку, а Си Чэнь на фоне кричит на несвязанном китайском, пытаясь не ругаться. Лань Юань не уверен, что смог бы выжить, если бы услышал это. На крики, которые запрещены в Облачных Глубинах, приходит заспанный Лань Чжань, и всё внимание Вэй У Сяня перемещается на него; Сы Чжуй даже немного ревнует. Как можно поделить маму, когда теперь у мамы двое детей, один из которых — папа? Ему остаётся только принять хлопок по плечу от Си Чэня, который каким-то образом оказался рядом с ним. Они синхронно вздыхают, когда видят лицо Лань Чжаня, когда тот смотрит на Вэй Ина. Сейчас, когда он ещё не верховный держатель лица, по нему так легко всё прочитать. Даже так, будучи незнакомым с ним, не зная всего, через что они прошли, Лань Ван Цзи так или иначе любит его. Даже если ему всего шесть, и он знает Вэй У Сяня меньше суток; Вэй Ин поднимает Лань Чжаня к потолку, крутясь на месте, и глаза маленького господина блестят так, словно он сейчас заплачет от восторга. Си Чэнь думает, что, возможно, всё будет намного проще, чем он себе представлял. И думает о том, что нужно будет извиниться перед Вэй Ином. Вэй Ин в это время утягивает успевшего полностью проснуться Лань Чжаня обратно спать; и прямо сейчас, видя всё это, Си Чэнь со спокойной душой может доверить Вэй У Сяню хоть целый мир; целый мир обнимает почти незнакомца за шею, махая рукой оставшимся в комнате, пока его оттуда выносят; Лань Хуань мог бы поклясться, что Сы Чжуй рядом с ним заплакал. — Если хочешь, можем сегодня поспать вместе, — произносит шёпотом Вэй Ин, будто боясь, что кто их услышит. — Я не боюсь монстров, — так же шёпотом отвечает Лань Ван Цзи. — Точно-точно? Лань Чжань мгмкает и много раз подряд кивает головой. И обнимает Вэй Ина за руку, не давая тому подоткнуть одеяло, в которое его практично упаковали; словно пытается растянуть момент. Вэй Ин присаживается на колени около кровати, сладко улыбается и проводит ладонью по детскому лицу, двумя пальцами касаясь верхних век мальчика и закрывая тому глаза. В следующий момент его толкают, и только он открывает глаза, собираясь заорать, что не спал, он видит перед собой Лань Чжаня, который двигается к стене, чтобы освободить ему место. — Спать так, как сейчас спали вы, вредно для здоровья, — и гордо отворачивается лицом к стене. Вредно для здоровья — Лань Чжань, а остальное можно пережить. Едва солнце взошло, он чувствует, как рядом с ним что-то шевелится и абсолютно не обращает на это внимание, акцентируясь только на боли в бёдрах; его ноги всю ночь были на полу, когда весь корпус был на кровати. На одной кровати с Лань Чжанем. С взрослым Лань Чжанем, который прямо сейчас смотрит на него с недовольством и восхищением. — Мог бы и разуться, — и Вэй Ин прыскает со смеху. Лань Ван Цзи не улыбается, но его скулы еле заметно горят. — Брат ждёт в столовой, — кивает воздуху и выходит из комнаты. Извинительную стряпню Лань Си Чэня Вэй У Сянь ел через слёзы; Лань Ван Цзи довольно смотрел на обоих. Он такого не заслужил!