Hitting Rewind

POV Гермиона Я сжала в руках ручку тележки, застыв перед барьером между платформами 9 и 10. Не знаю, что меня останавливает. Я шесть лет спокойно проходила через этот барьер, а тут почему-то кошки на душе скребутся. Почему мне так неспокойно? Только спустя несколько секунд я сообразила, что я впервые сюда прихожу без родителей. Все шесть раз, в которых я проходила через этот барьер, со мной были родители. А тут я впервые одна. На душе почему-то очень одиноко, хоть я и знаю, что я совсем не одинока, у меня есть замечательные друзья и любящие родители. Да, родители. Которые не смогли проводить меня на вокзал. Конечно, я съездила в Австралию, нашла их и вернула им память, но после внезапно навалившихся воспоминаний об их дочери у них шок, поэтому я решила, что пока им лучше не выходить из дома и посещать места, в которых они уже были и которые напрямую связаны со мной. Не знаешь, какой ждать реакции. Я уже давно не бежала с тележкой. Так делают только перепуганные первокурсники. Но так как сейчас я тоже волнуюсь, как первокурсница, то лучше все-таки разбежаться. Поэтому я сжала ручку тележки еще сильнее и побежала. Сначала мне с трудом удавалось передвигать тележку, но потом разогнавшаяся тележка словно бы двигалась сама. Барьер все приближался и приближался, и с каждой секундой мое волнение возрастало все больше. Такое ощущение, словно я вернулась на семь лет назад, когда я боялась врезаться в барьер. Но тогда хоть родители рядом были и поддерживали. Барьер стал совсем близко, Живоглот в корзинке зашипел – он никогда не сможет привыкнуть к магическому барьеру – и... Столкновения не произошло. Я просто вдруг оказалась на платформе 9 и ¾. Ученики сновали туда и сюда, громко ухали совы, мяукали кошки и квакали жабы, такой родной ало-черный паровоз пускал клубы пара, от которого мало что были видны. Однако ярко-рыжих головы семейства Уизли было видно превосходно. Пар немного рассеялся, и я смогла разобрать, кто есть кто. Долговязые Билл, Перси и Рон, веселый Чарли, улыбающаяся Джинни, обнимающая детей миссис Уизли, немного рассеяный (как всегда) мистер Уизли, ну и, конечно, Гарри – он был белой вороной среди рыжих Уизли, отличаясь своими изумрудными глазами и черными волосами. Не хватало только близнецов Уизли... Я одернула себя – Джорджа. Фред умер. А Джордж до сих пор не смог прийти в себя. Я отогнала мысли о Фреде. Гарри болтал о чем-то с Роном и Джинни. На душе сразу стало тепло и по моему лицу медленно начала расползаться улыбка. Как будто ничего не изменилось, словно и не было никакой войны... Стоят и весело переговариваются, как любые нормальные подростки... Мы решили вернуться в Хогвартс. Ведь мы пропустили седьмой курс, гоняясь за крестражами, а без ЖАБА невозможно никуда поступить, поэтому мы решили доучиться и сдать экзамены. И в этом году, я надеюсь, мы все-таки отдохнем от приключений! Хотя с Гарри и Роном на это надеяться не слишком стоит. Им для полного счастья всего-то и нужно, что нажить себе неприятностей... Нет, надеюсь, эта война и куча потерь хоть чему-то их научили. Джинни заметила меня и помахала. Гарри и Рон проследили за ней взглядом и также подозвали к себе. Я вдруг сообразила, что стою тут, пялюсь на них и тупо улыбаюсь. Я подкатила тележку к ним и обняла всех по очереди, даже Рона, переборов неловкость. После нашего разрыва этим летом мы решили остаться друзьями, но обниматься с ним все равно было как-то неловко. Мы загрузили тележки в поезд и вновь присоеденились к семейству, где Чарли негромко переругивался с Перси – сначала это вроде было как просто обсуждение дел в Министерстве, но даже обсуждать что-то с Перси невозможно, поэтому это быстро перешло в спор. Уизли решили забыть всю ссору с Перси, поэтому они старались вести себя как обычно. А «как обычно» для Перси – это споры со всем, с кем только можно. Билл иногда встревал и вставлял какие-то фразы, чем получал негодующие взгляды то от Чарли, то от Перси. Гарри, Рон и Джинни возобновили свое бурное обсуждение победы «Селькирских скитальцев». А я, так как не слишком разбиралась ни в том, что происходит в Министерстве, ни в квиддиче, то просто молча прислушивалась к обоим разговорам, стараясь все понять и о «Скитальцах», и о членах суда Визенгамота. Не очень удачная попытка, если честно, и у меня быстро разболелась голова. Стрелки часов все приближались к одиннадцати, поэтому все немного отложили споры и обсуждения и начали прощаться. Мистер и миссис Уизли по очереди обнимали Рона, Джинни, Гарри и меня, остальные члены семьи Уизли лишь трепали по плечу или по спине. - Постарайтесь в этом году не вляпаться в неприятности. – с мольбой в голосе сказала миссис Уизли, обращаясь в основном ко мне, Рону и Гарри. – Проведите хотя бы один год спокойно, наслаждаясь обычной подростковой жизнью. Ведь скоро все это закончится. - Конечно, миссис Уизли. – улыбнулся Гарри. – Мне и так уже надоело геройствовать. В этом году мы будем паиньками. Эти слова заставили облегченно вздохнуть не только миссис Уизли, но и меня. Тут раздался свисток, мы поспешно вошли в поезд. Высунулись из окна и принялись махать рукой Уизли, пока те не скрылись за поворотом. Гарри и Джинни отправились в купе и прихватили с собой по пути Невилла и Полумну, которые никак не могли найти себе свободное купе, а мы с Роном вздохнули и поплелись к купе старост. В этом году я стала старостой школы, а Рон остался старостой факультета. Мне предстоит объяснить обязанности старост старостам-пятикурсникам. Так как я староста школы, то я знаю все пароли факультетов и должна сообщить о них старостам. А потом мы должны патрулировать коридоры. Мы с Роном вошли в купе старост. Видимо, мы здесь последние. Здесь уже сидели все 22 старост и ждали нас. Конечно, 22 человека бы здесь не уместились, поэтому я поспешно сообщила пароли, и старосты с седьмого и шестого курсов ушли, остались только мы с Роном и еще 8 старост-пятикурсников. Рон, конечно, мог бы и уйти, но он решил помочь мне с пятикурсниками. Я начала нудный доклад об обязанностях старосты. Рон то и дело рявкал на тех, кто не слушал. Мне казалось, что прошла целая вечность, пока наконец я не произенсла последнее слово и не сказала им патрулировать вагоны. Мы с Роном шли от вагона к вагону, гася ссоры. Обошли все вагоны по нескольку раз, и только потом я поддалась на нытье Рона и мы направились к нашему купе. Там велась напряженная игра в шахматы между Гарри и Джинни. Рон усмехнулся: Гарри был не очень силен в шахматах, а Джинни учил играть в шахматы сам Рон. Джинни хитро щурилась, Гарри играл так, словно от того, выиграет ли он или проиграет, зависит его жизнь. Невилл занял роль комментатора, Гарри беззлобно посоветовал ему заткнуться, а Полумна заметила, смотря на него поверх «Придиры», что что-то Гарри слишком уж нервный сегодня, и, наверное, мозгошмыгов словил. - Можно поинтересоваться... – начала я. - Можно. – раздраженно сказал Гарри. – Моя девушка слишком многое возомнила о себе и отчего-то решила, что я не смогу победить ее в шахматы. – Джинни хихикнула, направив коня на ладью Гарри. – И мне кажется, что она не ошибалась... – буркнул Гарри едва слышно, и тут же уже рассмеялись мы все. - Шах и мат! – звонко крикнула Джинни, хлопнув в ладоши. Гарри застонал и твердо сказал: - Еще раз! Невилл страдальчески закатил глаза: - Джинни уже выигрывает третий раз. Может, стоит признать ее правоту? Гарри оставил вопрос Невилла без ответа, молча поставил на место фигурки, которые громко протестовали: «не хочу тебя, не хочу! Хочу ту юную леди». Рон сел к Невиллу и они начали поедать драже «Берти Боттс» и смеяться, а я заинтересовалась кроссвордом Полумны, и теперь мы вместе стали ломать головы над «почти уникальным и очень опасным существом, который, по легенде, когда-то был человеком». Отчаявшись, мы с Полумной полезли в учебник «Фантастические звери и места их обитания», но учебник-то немаленький, и искать подходящее существо очень долго. Под вопль Гарри «Ладно, ладно! Я сдаюсь», в купе робко вошла третьекурсница. - Гарри Поттера, Гермиону Грейнджер, Невилла Долгопупса и Джинни Уизли профессор Слизнорт зовет к себе в купе. – запинаясь, сказала девочка. – В купе «Ц». Мы все четыре страдальчески переглянулись. Рон хмурился. Я понимала, как ему не хочется оставаться одному с Полумной. Он до сих пор считал ее немного сумасшедшей. Однако делать было нечего. Послав Рону извиняющийся взгляд, мы встали и хотели было выйти из купе, как девочка, густо краснея, едва слышно пролепетала: - А можно ваш автограф? Отказаться – значило смутить девочку еще сильнее, и Гарри это понимал. Он неохотно взял перо и расписался. Гарри вернул ей перо, и мы опять хотели было уйти, как она вскрикнула: - Подождите, и ваши тоже! Девочка стала красной, как помидор. Мы остановились. Я едва удерживалась от улыбки. Все-таки приятно осознавать, что ты такая знаменитая личность. - Всех вас. – опустив глаза, сказала она. Мы молча расписались у нее на клочке пергамента, и девчушка, вне себя от радости, вприпрыжку выбежала из купе. Я сообразила, что хвастаться перед подругами подписями героев войны. - И все-таки хорошо быть таким известным. – довольно сказал Рон. Да, наш Уизли просто купался в лучах славы. Обед у Слизнорта – совсем как в прошлый раз. Слизнорт позвал всех учеников, родителей которых обучал когда-то, и начал их расспрашивать. Потом он наконец нас отпустил. Мы переоделись в школьные мантии, взяли чемоданы и начали толкаться у входа. Вышли из поезда, поздоровались с Хагридом, и поспешили занять карету, запряженную фестралами, которая через несколько минут привезла нас к Хогвартсу. Мы начали проталкиваться в Большой зал. Заняли скамейку и сели. Рон тут же начал нетерпеливо постукивать золотой вилкой под аккопанемент урчания в желудке. В этом году преподовательский состав немного изменился. МакГонагалл стала директором, но при этом продолжала вести занятия по трансфигурации – об этом нам сообщил Кингсли. Незнакомый мне ранее очень красивый молодой профессор с белокурыми волосами и тигриными глазами сидел по правую руку от МакГонагалл. Профессор-девушка, тоже молодая и немного похожая на первого – такая же мертвенно-бледная кожа и тигриные глаза. Профессора: Слизнорт, Флитвик, Синистра, Трелони, Стебль и все другие остались. Хагрид бочком начал пробираться через зал к своему столу. Отлично, значит первокурсники уже в Малом Зале и ждут распределения. Флитвик встал из-за стола и вышел из зала к ним. Через несколько минут вошли и они в главе с профессором Флитвиком. Шли длинной шеренгой, восхищенно озирались по сторонам, шептались и спотыкались. Несмотря на восторг, они выглядели очень перепуганными и взволнованными. Они подошли к трехногому табурету с латаной-перелатаной Распределяющей Шляпой. Они встали спиной к преподавателям и лицом к нам. Профессор Флитвик поднял свиток с именами первокурсников, и распределение началось. Я аплодировала вместе со всеми, когда двое девочек и один мальчик присоединились к нашему факультету. Потом Флитвик пропищал: - В этом году к нашей школе присоединятся несколько новичков. Войдите! Дубовые двери открылись, и вошли семь подростков. Первые шесть были невероятно красивыми, такими, что, посмотрев на них, невозможно было отвести взгляда. Фарфоровая кожа, тигриные глаза, как и у новых профессоров, но все-таки каждый красив по-своему. Они вошли парами, держась за руки. Сначала – парень со спутанными бронзовыми кудрями, который казался самым молодым – остальным, по всей видимости, было больше 17, или же они просто выглядели старше своего возраста. Рядом с бронзоволосым парнем была девушка с длинными густыми коричневыми волосами. Дальше них шли крупный и мускулистый парень с темными вьющимися волосами, а рядом высокая, стройная девушка с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. По сравнению с ней все девушки Хогвартса казались гадкими утятами. Потом – высокий стройный мускулистый медовый блондин и миниатюрная брюнетка с задорным ежиком, больше напоминающая эльфа, чем человека. И самым последним вошел краснокожий парень с черными волосами и теплыми карими глазами. Он был не таким красивым, как те трое парней, но все-таки очень привлекательным. Я не понимала, с какой это стати в Хогвартсе новички, когда, вроде, теперь переводиться из Шармбатона или Дурмстранга в Хогвартс больше не имеет смысла. Пока весь зал шокированно на них смотрел, они подошли к Распределяющей Шляпе. Флитвик громко и отчетливо произнес: - Хейл, Изабелла*! - Когтевран! – вскрикнула Шляпа после недолгого раздумья. Почему-то мне казалось, что я очень хорошо ее знаю, и вдруг почувствовала к ней совершенно такую же любовь, которую чувствовала к маме. Я раздраженно тряхнула головой. Какое отношение имеет ко мне эта странная Изабелла Хейл, чтобы вызвать у меня такое сильное чувство? Глупость. - Каллен, Эдвард! - Когтевран! Я внимательно наблюдала, как Эдвард садится за стол рядом с Изабеллой и почувствовала к парочке нежность. Я тут же отвела взгляд, борясь с желанием стукнуть себя головой этой золотой тарелкой. - Хейл, Розали! – так, похоже среди них есть родственнички. - Слизерин! Слизеринский стол взорвался аплодисментами. Некоторые парни даже встали, приветствуя новую красотку-слизеринку. Я заметила, как нахмурился крупный парень, и глядя на его мускулы, весело подумала: «Нашим змеенышам, видимо, не поздоровится!». - Каллен, Эммет! - Гриффиндор! Кажется, Эммет даже жалел, что не попал в Слизерин, чтобы надрать морды змеенышам, которые попробуют полезть к Розали. - Каллен, Элис! - Гриффиндор! Тут уже пришла очередь гриффиндорцев вскакивать на ноги. Нет, мы не такие извращенцы, как эти слизеринцы, просто к нам уже за этот год присоединились пять гриффиндорцев, что было необычно. Поэтому это того стоило. Элис ослепительно улыбнулась гриффиндорцам и походкой танцовщицы подошла и села напротив Эммета. - Хейл, Джаспер! - Слизерин! Я увидела, как плечи Эммета расслабились. Видимо, увидев, что Джаспер будет с Розали, волноваться ему теперь не о чем. Эдвард чему-то усмехнулся. - Блэк, Джейкоб! Не знаю почему, но Джейкоб Блэк заинтересовал меня сильнее их всех, вместе взятых. Ну, если не считать Эдварда и Изабеллу. Я внимательно наблюдала, как он подходит, садится на табурет, который, кажется, вот-вот треснет под его весом, и, как Шляпа, едва коснувшись черных волос, вскрикнула: - Гриффиндор! Тут встали даже большинство девушек. Видимо, многие заметили, что у Джейкоба нет девушки, поэтому они могут смело радоваться такому красавчику-гриффиндорцу и быть безнаказанными. Кажется, ему на нашем столе обрадовались больше всего. - Гермиона, ты чего? – удивленно спросил Гарри. Я вдруг сообразила, что сама вскочила и начала хлопать и кричать вместе со всеми девушками-гриффиндорками. Я залилась краской, но все-таки нашлась, что ответить: - Шесть гриффиндорцев, Гарри! – деланно-восторженным голосом сказала я. – Вот этот Джейкоб, например, очень сгодился бы на роль загонщика, правда? Гарри кивнул и начал с куда большим интересом осматривать новых гриффиндорцев. Потом медленно повернулся ко мне: - А с каких это пор тебя так интересует квиддич, а, Гермиона? – спросил он. - Я всегда волновалась о нашей команде. – отрезала я. Рон упорно молчал. Встала профессор МакГонагалл, и нам с Гарри пришлось остановить словесную перепалку. - Новичкам – добро пожаловать! Остальным – с возвращением! Поприветствуем новых преподавателей! – профессор МакГонагалл махнула рукой вправо, где рядышком сидели новые профессора. – Карлайл Каллен, преподователь Защиты от Темных Искусств! Карлайл улыбнулся и помахал рукой в ответ на аплодисменты. - И Эсми Каллен, преподователь магловедения! Эсми даже заерзала на стуле, смотря на нас с материнской нежностью, пока мы хлопали. - А теперь – ешьте! Тут же появилась еда. Пока мы клали себе в тарелки все, до чего могли дотянуться, все в Большом зале начали переговариваться и с интересом оглядывать новичков-семикурсников. Некоторые также глядели на профессоров Калленов. Сомнения не было, что все они – семья, даже неизвестный Блэк, который разговаривал только с Калленами и Хейлами и вряд ли относился к чистокровному семейству Блэк. И почему-то мне казалось, что все они здесь неспроста. Ох, как неспроста. ____ *Изабелла Хейл - та же Белла Свон, и Белла Каллен. Просто первыми детьми в семье Калленов были Эдвард, фамилия которого изменили на Каллен, и Розали Хейл, фамилию которой оставили. Когда пришел Эммет, он стал Калленом, чтобы не был одной фамилией с Розали. Когда пришли Джаспер и Элис, Джаспер стал Хейлом, а Элис - Каллен, так как они пара, и если оба будут Калленами, то это вызовет у молодежи ряд насмешек вроде "Они что, муж и жена?". И так как в Хогвартсе никто не знает, что Белла и Эдвард женаты, то я решила, что лучше всего сделать фамилию Беллы Хейл.