Hitting Rewind

POV Гермиона Со времени нашего знакомства с Джейкобом прошло две недели. За это время я успела довольно-таки сблизиться с ним, и теперь воспринимала его не только как знакомого, но и как друга. Джейк был теплым, чутким, и, что самое главное, умел выслушивать. Я всегда могла поныть в его присутствии и знать, что ему это совершенно не надоедает. Еще никогда раньше я не позволяла себе ныть перед кем-либо так много, даже перед родителями. Но бесило то, что если я села бы за стол Гриффиндора рядом с Джейком – это вызвало бы целый ряд вопросов. Если бы я начала сидеть с ним в гостиной Гриффиндора, а не с Гарри, Роном и Джинни – это вызвало бы ряд вопросов. Если бы я села с ним за одну парту – это вызвало бы ряд вопросов. Как будто школьникам делать нечего, кроме как следить за Джейкобом и узнавать, с кем он общается, а с кем нет! В общем, приходилось разговаривать с ним, только когда никто не видит, а таких моментов выпадает мало. Мы же все-таки семикурсники, в конце концов, и у нас экзамены на носу. Хотя, впрочем, сидеть и выполнять домашнее задание вместе с Джейком мне было даже приятнее, чем слушать бесконечные перепалки Рона и Джинни. У меня остались только наши с Джейком свободные и совместные уроки, где мы могли нормально поговорить. Благо что Джейк посещает асболютно те же предметы, которые посещаю я, поэтому мы вполне свободно могли поговорить на свободных уроках, нумерологии и древних рунах. А также на выходных. Я делала почти все домашние задания на свободных уроках, в то же время общаясь с Джейком, а в выходные мы с ним брали учебники и делали оставшиеся домашние задания в нашем тайном месте около озера – между деревьев, близко от хижины Хагрида. Рон и Гарри напросились пару раз со мной, но Джинни ныла и говорила, что хочет остаться в гостиной, поэтому они оставались. Кстати, Джинни делала это специально. Она – единственная, которой я рассказала о своей дружбе с Джейком, потому что знала, что она поймет. В эту пятницу мы, как и в прошлые пятницу и субботу, смылись из гостиной и встретились на нашем тайнике. После того, как закончили с приветствиями, сели, разложили учебники и начали учиться. Учились мы так – распределяли легкие для каждого предметы и делали задание за двоих. Так мы и заканчивали быстрее, и оставалось времени поболтать. Например, мне достались нумерология, древние руны, трансфигурация и зельеварение. Джейку – заклинания, травология, ЗОТИ и УЗМС – последнее он делал только для меня, за что я была очень ему благодарна. Примерно через два часа мы закончили, я вручила Джейку его вариант домашних заданий, а он протянул мой. Переписывали на другие свитки, чтобы профессора не увидели одинаковый почерк на обоих работах и не заподозрили что-то. Потом, когда с домашкой было покончено, мы отложили книги, а чернила на пергаментах оставили высыхать. - А расскажи немного о себе, – попросила я. – Не то я тут все ною-ною, посвятила тебя во все подробности своей жизни, а о тебе ничего не знаю... - Ну прямо совсем ничего? – немного разочарованно протянул Джейк. - Ну... – сказала я, обескураженная его тоном. А что мне полагается знать, интересно? – Только основное. Например, тебя зовут Джейкоб Блэк, тебе 17 лет, хотя я сильно в это сомневаюсь... - И как ты думаешь, сколько мне лет? – весело спросил Джейк. - Да не знаю я, – проворчала я. – И не хочу знать, как бы не хлопнуться в обморок. - Я что, выгляжу таким старым? - Ты выглядишь взрослым! – ткнула я его в плечо. – Взрослее ученика. Ну, скажем... Начинающий сотрудник Министерства. А теперь выкладывай! - Что выкладывать? - Кто твои родители? – начала допрос я. - И что тебе скажут их имена? – хмыкнул он. - Джейк, ненавижу твою скрытность! - Не волнуйся, Гермиона. Когда-то ты все узнаешь. Возможно, очень даже скоро, – пообещал он. - А также ненавижу, когда ты говоришь загадками, – проворчала я. - Ну ладно, я тебе расскажу в общих чертах о моей жизни. Матери у меня нет, меня воспитывал отец, Билли. У меня есть две старшие сестры – Рейчел и Ребекка, обе замужем. Белла – мой лучший друг, с остальными Калленами и Хейлами нормальные отношения. Ну, не считая той блондинистой психопатки... - Розали? – уточнила я, повеселев. - Розали, – подтвердил Джейк. – Мы сразу невзлюбили друг друга. Да что там невзлюбили – возненавидели. Постоянно так пытались задеть друг друга, не могли пройти мимо без того, чтобы не бросить что-то ехидное в адрес другого... Хотя, последнее слово почти всегда было за мной! – улыбнулся Джейк. Я очень люблю его улыбку. Такая открытая, красивая, даже немного дразнящая. Мне очень нравится смотреть, как его губы растягиваются в улыбке, открывая белоснежные зубы. А еще больше мне нравится его смех – всегда такой искренний, что прям готова слушать его смех вечно. Однажды я слышала смех Эммета – смех Джейкоба не идет с этим чудесным почти что нечеловеческим смехом ни в какое сравнение, но смех Джейка почему-то нравится мне куда больше. - А чего они все постоянно на меня пялятся? – поинтересовалась я. - Я не хочу отвечать на этот вопрос. Узнаешь в свое время. Я состороила ему жалостивую гримасу. - Из тебя не очень хорошая актриса, Гермиона. Даже не пытайся, – рассмеялся он. Вот стоит всю жизнь строить эти гримасы только ради того, чтобы услышать этот смех. - А ты мне так и не скажешь, кто такая Несси? - Не скажу. – категорически ответил Джейк. – Ну, не сейчас. - Ладно, не говори. Но хотя бы скажи ее полное имя. - Ренесми Карли Каллен. – тут же ответил Джейк. - Каллен? – переспросила я. - А ты что ожидала? – поднял брови Джейк. - Ну, не знаю. Ничего я и не ожидала. Просто спрашиваю. Несколько минут повисло молчание, которое, впрочем, не угнетало ни меня, ни его. Мы продолжали смотреть друг на друга в лицо. Я просто не могла оторвать взгляда. - Джейк? – внезапно спросила я. - Ммм? - А почему ты такой горячий? При такой температуре тела ты давно должен был умереть. - А ты догадайся, – весело предложил он. - Если бы у меня были хоть какие-то догадки, я бы не спрашивала, – огрызнулась я. - Если я до сих пор не умер, значит, со мной не все в порядке, верно? Давай же, Гермиона, ты умная. Ты можешь догадаться. - У меня есть только одна догадка, – неохотно сказала я. – Ты не человек. Джейк присвистнул. - Не человек? Близко, очень близко. - Значит, ты не человек? – спросила я упавшим голосом. - Да ты что! Я человек. Просто необычный человек. У которого есть способность превращаться в животное. - Но ты не анимаг, – сказала я. – Анимагические способности все равно не повлияли бы на твою температуру тела. - Тогда ты должна найти какое-то другое объяснение. - Джейк, я не люблю загадки! – раздраженно сказала я. - Ну, а я люблю, – закатил он глаза. – Гермиона, у тебя целая библиотека в распоряжении. Неужели ты так быстро сдаешься? - Значит, хочешь поиграть? Отлично, я согласна. Если к завтрашнему дню ответ у меня не будет готов, то я съем бладжер. - Рискованное обещание все-таки, – заметил Джейк. - Если бы я не была уверена, что найду ответ, я бы этого не обещала. Пошли уже в замок, похолодало. - Ну, ты всегда можешь согреться, – предложил он и распростер объятия. - Еще чего! – запустила я в него учебником. Он со смехом поймал его в воздухе. - Ладно, пошли. Мы молча бросили учебники и пергаменты с высохшими чернилами в сумку. По дороге в замок я спросила: - Ты записался на отборочные испытания? - По квиддичу? – спросил он. Я кивнула. – Нет. Я не умею летать. Я округлила глаза. - Некоторые девушки считают, что если мужчина не умеет летать, значит он не мужчина, – сказал Джейк. – Надеюсь, ты не относишься к этому типу девушек. - Конечно, не отношусь. Я сама на метле – как корова на льду, и у меня нет никакого права требовать от других умения летать, когда сама я этого не умею. Просто ты первый парень, которого я встречаю, не интересующийся квиддичем. Уважаю. - Ты настолько не любишь квиддич? – рассмеялся он. - Ну, надо признать, что это очень опасная игра. Гарри на шестом курсе после игры попал в лазарет с трещиной в черепе. На втором курсе – без костей в правой руке. - Без костей в правой руке? – удивился Джейк. – И как это он умудрился? - Ну, он сломал руку. – объяснила я. – А дело за него продолжил тогдашний профессор ЗОТИ Златопуст Локонс. Он хотел срастить кости, а по ошибке лишил его всех костей. - Бедняга. - Да ну, наша мадам Помфри умеет почти что воскресить человека из мертвых. Если это не Темная магия. – добавила я, вспомнив Кэти Белл. - Гермиона, а ты так и не подумала о том, что означает твоя способность передавать мысли другим прикосновением? - Думала, но так ничего и не нашла. Такими способностями вроде передачи или чтения мыслей и всего такого прочего обладают только вампиры. А я не вампир. А ты как считаешь? - Что считаю? Что ты вампир или нет? Кажется, он даже не издевается. На другого я бы непременно разозлилась за тупость, но на Джейка злиться невозможно. - Как у меня это получается. – поправила я. - Узнаешь. - Ненавижу, когда ты так отвечаешь! – с отчаянием в голосе сказала. - Ну правда, Гермиона, потерпи хоть немного. – умоляюще сказал Джейк. – Я обязательно тебе все скажу. А если не скажу, то съем бладжер. Я окинула его уничтожающим взглядом, под которым он тут же прекратил смех. POV Джейкоб Когда я впервые вошел в Большой зал вечером первого сентября, я сразу почувствовал ее присутствие. Присутствие Ренесми. Для меня она смысл жизни, как воздух, как наркотик. Ведь как можно не чувствовать ее присутствия? Присутствия девушки, вокруг которой крутится вся вселенная? Присутствия девушки, которая вообще удерживает меня в этом мире? О Боже, Несси, ты просто не представляешь себе, через что мне пришлось пройти эти 18 лет, когда ты не была рядом. И как можно сейчас, после всего этого времени, не почувствовать твоего присутствия? Тогда я принялся искать ее, искать эту девушку, центр вселенней, среди множества людей в этом зале. А потом, когда я сел за стол Гриффиндора, я почувствовал, что она близко. Невероятно близко. Я повернул голову влево и наткнулся на взгляд теплых карих глаз. Глаз цвета молочного шоколада. Глаз Беллы, когда она была человеком. Глаз Ренесми Карли Каллен. Я сразу понял, что это она. Я просто не смог отвести взгляда. Я так ею залюбовался, что даже забыл сказать Элис и Эммету, что это она. Эдвард прочитал мои мысли, но не мог понять, куда я смотрю. А я... а я просто чуть не умер, когда она отвела взгляд. На следующий день я услышал ор Элис и Эммета снизу, спустился, а увидел... ее. Несси. Мою Несси. Даже в пижаме, с нерасчесанными волосами – она, видимо, торопилась утихморить Элис и Эммета – она показалась мне самим совершенством. А Элис подтвердила, что это она. Несси. Да и мне не требовалось подтверждение, глаза говорили сами за себя. Несси окончательно запуталась и поднялась наверх. Мне хотелось кинуться к ней, обнять ее, поцеловать и никогда-никогда не отпускать. Однако я не мог этого сделать. Мы сразу же рассказали все Эдварду, Белле, Джасперу и Розали. Эдварда и Беллу было труднее всего удержать от немедленного разговора с ней. Эммет утверждал – и совершенно верно утверждал – что надо с ней познакомиться, стать близкими друзьями, внушить ей доверие, и только потом все ей рассказать. Эту «миссию» оставили для меня. И на том спасибо. Я приступил к своей «миссии» сразу же после завтрака. Я заранее узнал у МакГонагалл ее расписание и выбрал все предметы, которые посещает она. Я, как и ожидал, увидел ее в гостиной. Я сразу же заметил ее учащенное дыхание, и это мне польстило. Значит, она хоть что-то помнит? Или просто чувствует что-то к нам, но не помнит абсолютно ничего? Я слышал, как сильно забилось ее сердце, когда я сел рядом. Я начал что-то говорить об Элис, но учащенный стук ее сердца окончательно вывел меня из строя. Она о чем-то спросила. Я расслышал только одно слово. «Несси». Наверное, спрашивала, кто это такая. Я ответил, что она не поймет. Все-таки рано ей что-то говорить. Карлайл утверждает, что нельзя торопиться, потому что мы не знаем, как она отреагирует на эту новость. Белла, Эдвард и психопатка изнывали от нетерпения рассказать ей все. А я просто был доволен, что она рядом. Внезапно мне пришла в голову идея. Элис раньше не умела видеть будущее Ренесми, а когда Ренесми стала человеком, то сохранила хоть что-то из своих способностей – Элис могла видеть Несси с трудом. Может, Несси сохранила и свою способность передавать мысли? Я предложил ей попробовать передать мысли мне. Гермиона попробовала. И у нее получилось! Я видел все как в тумане, но у нее получилось! Я готов был прыгать от радости. И я даже не заметил, как она ушла. А потом... а потом мы сблизились. Я видел, как ей комфортно рядом со мной. Однажды она мне призналась, что у нее такое чувство, будто она знает меня всю жизнь. Я едва удержался от того, чтобы сказать ей правду. Гермиона постоянно допытывается, кто такая Несси. Я очень хочу ей рассказать, но Карлайл строго-настрого запретил нам что-то ей говорить. Поэтому приходилось ограничиваться обещаниями, что я обязательно все ей расскажу. Гермиона недовольна. Она также очень умна. Даже умнее и сообразительнее той Несси, которую я знал. Она интересуется, почему я такой горячий. Но я не хочу говорить. Я хочу, чтобы она сама догадалась. Вспомнила ли, или узнала из книги – все равно. Главное, чтобы сама догадалась. Гермиона упряма, и это очень напоминает мне Несси. Когда Ренесми была маленькой, эта черта характера не очень проявлялась, но когда она достигла семилетнего возраста (на вид ей уже было двадцать-двадцать пять), мы обнаружили ее невероятное упрямство. А также она никогда не нарушает своих обещаний. И Гермиона заявила, что найдет объяснение моей высокой температуре тела уже к завтрашнему дню. И я ни на миг не сомневался, что найдет. Я безгранично счастлив ее близости. Удручает только то, что приходится дружить тайно. Ну ничего, держать все это под секретом невозможно. Когда-то она сама согласится вести себя нормально и на публике. Прошел еще месяц. Я выучил ее лицо лучше своего собственного, и постоянно ловил себя на том, что сравниваю лицо Гермионы с лицом Ренесми. Впрочем, мне оба лица очень нравятся. Я выучил каждую черточку ее лица настолько, что мог бы нарисовать его с завязанными глазами, при том, что я не великий художник. Я могу нарисовать десяток выражений ее лица, начиная от выражений глаз, и заканчивая губами. Я могу нарисовать, как ее глаза светятся от счастья, и когда они огорчены, и когда они пробегают по строчкам, и когда их скрывает пелена усталости. Однажды Гермиона уснула у меня на руках, и я тут же нарисовал ее лицо спящей. Кстати, у меня появилась привычка носить с собой тетрадь для рисунков куда угодно. Почти на всех страницах было ее лицо с разными выражениями, остальные страницы – пусты, но я собирался украсить их рисунками в ближайщее время. Также я превосходно знаю ее губы. Когда они растягиваются в улыбке, когда смеются. Когда увлеченно рассказывают о чем-то радостном, или тихо говорят о чем-то грустном, когда она пьет, когда она ест. Я так хорошо знаю ее губы. И с каждой проведенной с ней минутой мне все больше хочется попробовать их на вкус. Я не знаю, как долго мне еще скрывать тайну, которая изменит всю ее жизнь. Но я знаю, что готов терпеть столько, сколько понадобится. Мне хватает и того, что она рядом.