Hitting Rewind

POV Джейкоб - Просто заткнитесь, ладно? – повернулся я к Элис и Эммету. - А мы и не думали ничего говорить, – сказал Эммет. - Ну, вот говоришь. Просто заткнитесь. Я опять плюхнулся на диван и прикрыл лицо руками. - Я дурак. Я самый настоящий дурак. И почему мне понадобилось поиграть с ней в эту игру? Не мог нормально рассказать ей обо всем? - Это ты сейчас с нами говоришь? – уточнила Элис. - Заткнись. Я это себе. Не можете заткнуться, проваливайте. Я вскочил и запустил в стену первый попавшийся под руку предмет. Это – шкатулка, так неблагоразумно оставленная здесь в гостиной кем-то очень тупым. Шкатулка врезалась в стену, упала и сломалась. Следующий предмет – ваза, которая также через считанные секунды превратилась в осколки. Но даже если бы я сломал абсолютно все вещи в этой гостиной, башне, Хогвартсе – да во всем мире! – это не утихморило бы мой гнев. Я был зол. Я был невероятно зол. На себя. На этого старого покойного маразматика Дамблдора, который не смог придумать ничего, кроме как превратить Ренесми в Гермиону. На Карлайла, который немедленно согласился с этой глупой идеей. На Эдварда и Беллу, которые не протестовали. И опять на себя. Больше всего на себя. Я никогда раньше ненавидел себя до такой степени. О, а я и раньше себя ненавидел. Когда любил Беллу, когда не мог доказать ей, что она меня любит, а когда все-таки доказал, она меня не выбрала. Когда я узнал, что она выходит замуж за Эдварда, когда я узнал, что она готова убиться ради Ренесми, когда подумал, что она умерла. Я так тогда ненавидел себя за то, что продолжал ее любить и не мог ничего с этим поделать. Но никогда раньше я ненавидел себя настолько. Это определенно мой рекорд. Не только в ненависти к себе, но и в поломанных предметах. Элис молча ходила со мной и взмахом палочки чинила сломанные предметы. Я едва сдерживал себя. Я почувствовал, как по телу пробежал жар, но не мог превратиться в волка. Я контролировал себя. У меня пока что получалось. Пока что. - Что мне делать? – наконец повернулся я к Элис и Эммету. - Пошли к Карлайлу, – предложила Элис. – Каждую ночь мы там собираемся, пока ты дрыхнешь. Потому что нам скучно. - И кто там собирается? – прошипел я сквозь зубы. - Все мы, – ответил Эммет. – Я, Элис, Эдвард, Белла, Джаспер, Эсми, Розали... - О да, – пробормотал я. – Эта блондинистая психопатка не упустит возможности погрызть мои кости... - Не смей так ее называть! – вскочил Эммет. - Скажи это своей подружке, – скривился я. – Как будто я так счастлив под прозвищем «пес». - Так, хватит ссориться, – встала между нами Элис. – Сейчас у нас другая проблема – Гермиона. Пошли к Карлайлу. Девять голов куда лучше, чем три. Я поплелся за ними. - Ты слишком медленно ходишь, – закатил глаза Эммет. Я хотел огрызнуться, но Элис наградила нас таким взглядом, что мы оба умолкли. Никто по пути не встретился, да и кто мог втретиться? Мы могли расслышать шаги еще с нижнего этажа, поэтому быть пойманными преподователями просто невозможно. Наконец мы остановились около двери кабинета Карлайла. Ее тут же изнутри открыла психопатка Роузи. Она театрально вздохнула и сморщила носик: - А пес что тут делает? У меня не осталось сил с ней препираться, и я просто кинул умоляющий взгляд на Беллу и Эдварда. Эдвард сосредоточился на моих мыслях, и только Белла поймала мой взгляд. - Дай ему пройти, Роуз, – резко сказала она. В другой раз я бы непременно с издевкой поклонился блондиночке, но сейчас сил просто не осталось. Я в изнеможении сел на единственный свободный стул, словно пробежал милю. - Что случилось? – спросила Эсми. «Эдвард, ты им расскажи. Я не могу», - подумал я. Эдвард кивнул и повернулся к Калленам. Пока он рассказывал, я злился на себя все больше и больше. Контролировать себя стало все труднее. Вдруг я почувствовал, что успокаиваюсь. Что? - Джаспер, вылези из моей головы и перестань успокаивать, – прошипел я. – Я не хочу успокаиваться. - Извини, но ты должен поучаствовать в обсуждении вопроса, – возразил он. – А ты не сможешь этого сделать, пока не успокоишься. Я почувствовал, как гнев уходит. Осталась только боль. Боль, на которую Джаспер повлияет не сможет, как бы не хотел. Он может контролировать эмоции других, но не может заставить уйти внутренную боль, которая медленно убивает изнутри. - Первым делом надо с ней помириться, – сказала Эсми. - И как? – саркастично спросил я. - Поговори с ней. - Легко сказать – поговори! Как будто она будет со мной разговаривать. - Будет, – закатил глаза Эдвард. – Это же Несси. Она сделает что угодно, лишь бы не показать тебе, что ей больно. Если она сама с тобой не поговорит завтра, то я буду очень удивлен. - Она не успокоится, пока не узнает, кто такая Ренесми. - А может, пришло время ей рассказать? – спросила Розали. - Ты как думаешь, Джейкоб? – повернулся ко мне Карлайл. - Она еще не готова, – покачал я головой. – И мы еще не настолько близки. Я боюсь, как бы она не сочла меня за сумасшедшего. Потому что у меня нет доказательств. - А нет ничего, что может заставить ее саму вспомнить? – предложила Элис. - Нет, – покачал Карлайл головой. – Заклятье памяти, которое применил к ней Дамблдор, сильнейшее, которое я когда-либо видел. Она не может ничего вспомнить до того, как ей станет двадцать лет. - Может, нам следует просто подождать? – спросил Эммет. – Еще два года. Когда она сама все вспомнит. - У нас нет гарантий, что она вернется... – начал Карлайл, но его голос прикрыло мое рычанье. - Еще два года, Эммет?! – вскочил я. – Вылези из моей головы, Джаспер! – заорал я, и вновь повернулся к Эммету. – Я ждал восемнадцать лет! Восемнадцать лет! Я терпел все это время, потому что ей грозила опасность! А сейчас ее ничего больше не удерживает в этом чертовом Хогвартсе! Я не могу больше ждать! Ты хоть попытался поставить себя на мое место?! Представь, что тебя лишили Розали. Только на секунду представь! Мало того что лишили – сделали так, чтобы она о тебе и не помнила вовсе! Но ты согласился ради ее безопасности. Ты ждал восемнадцать лет! Опасность ей больше не грозит. Ты сможешь тогда подождать еще два года? Не верю! - Джейк! – одернула меня Белла. - «Джейк!» – попытался скопировать я ее голос. Кажется, у меня уже просто истерика. – «Джейк!» Что Джейк? Что? «Перестань, ему об одной мысли об этом больно»? А мне плевать! Как и ему плевать на то, что я чувствую! Я выбежал из комнаты, не забыв хлопнуть дверью напоследок. И меня не волнует, если на шум кто-то прибежит. Ненавижу их всех! Я достиг первого этажа, открыл окно, и через него спрыгнул во двор. Там наконец я дал себе превратиться в волка и побежал в сторону Запретного леса. POV Гермиона Не знаю, сколько я еще проплакала в комнате. В голове только одна мысль: «Почему я плачу?». Действительно. Почему я плачу? Почему мне так плохо? Ну не могло же меня разочаровать настолько, что он запечатлен с какой-то там Ренесми? Мы же только друзья. Да и стали ими недавно. Есть только одно объяснение. Я влюбилась. Ну почему, почему я всегда влюбляюсь только в совершенно недоступных или неподходящих мне парней? Виктор, Рон, Джейк. Виктор – болгарин. Он не согласился бы жить в Британии ради меня, а я не согласилась бы жить в Болгарии ради него. Рон – ну слепому видно, что мы не подходим друг другу. Мы слишком разные. Я не верю фразе «противоположности притягиваются». А Джейк... Даже не стоит надеяться, что такой парень, как Джейк, может увидеть во мне большее, чем подругу. Я усмехнулась сквозь слезы, вспомнив свой шестой курс. Когда Рон пытался заставить меня ревновать через Лаванду Браун, а я – через Кормака Маклаггена. Мы вели себя совсем как маленькие дети. Я учусь на своих ошибках. Я не буду ссориться с Джейком. В конце концов, он стал мне другом. Почти таким же, как Джинни, может даже ближе. И мне с ним действительно комфортно. А Гарри и Рон... Я могу быть с ними собой, но я не могу так изливать им душу, как я это делаю с Джинни или Джейком. Мир женских эмоций для них слишком сложен. Да что там – они просто не умеют выслушивать. Даже когда я рассказывала им, как изменила память родителям, они сразу же перевели тему. Потому что они просто не умеют говорить на такие темы. А Джейк и Джинни - единственные, кто меня понимают. Я не буду повторять свою ошибку. Я продолжу с ним разговаривать. Потому что я люблю его куда сильнее, чем когда-то любила Виктора или Рона. Я чувствую, что если перестану с ним разговаривать, то это просто меня убьет. Я нуждаюсь в его близости. И я не откажусь от дружбы с ним из-за безответной любви. С этими мыслями я наконец уснула. Несмотря на то, что заснула я очень поздно, предполагалось, что я буду спать до полудня, однако я проснулась к завтраку. Но спускаться на завтрак не хотелось. А кто-то уже стучал мне в дверь. - Гермиона, только не говори, что ты до сих пор спишь! – услышала я голос Джинни, которая через секунду ворвалась в мою комнату. - Если бы я спала, как бы я могла что-то сказать? – проворчала я. – Спускаться на завтрак не буду, аппетита нет. Идите без меня. Джинни внимательно меня оглядела. - Ты поссорилась с Джейкобом, – это звучало скоре как утверждение, чем вопрос. - Да ничего серьезного, – пожала я плечами. – Так, маленькая перепалка. Мы обязательно помиримся. - Так отсутствие аппетита совершенно не связано с Джейком? – спросила Джинни. - Конечно, – соврала я. - Хорошо, Гермиона. А на отборочные испытания придешь? - Куда же я денусь. Конечно, приду. Надеюсь, и ты, и Рон, снова попадете в команду. - Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Джинни. – После завтрака сразу приходим сюда и забираем тебя. - Да я сама могу дойти, – проворчала я. - Мы пойдем на стадион вместе, – категорически сказала Джинни. – Нам с Роном требуется моральная поддержка. - Попросите Гарри. - Гарри она самому нужна, – хихикнула Джинни. – В этом году отборочные будут даже хуже позапрошлогодних. Ведь теперь Гарри даже более знаменитый, чем раньше. - И что мне с вами со всеми делать! – застонала я. Джинни оставила мой вопрос без ответа и спустилась вниз. Я встала и поплелась к ванной комнате, как дверь вновь бесцеремонно открылась. - Ну Джи-и-инни-и-и! – протянула я. – Да не хочу я спускаться на завтрак, можешь ты это понять или нет? - Я не Джинни, – заметил голос, который я узнала бы из тысячи. Джейк. «Как будто ничего не случилось, как будто ничего не случилось, как будто ничего не случилось...» - повторяла я себе в голове. - Ну Дже-е-ейк! – протянула я совершенно точно также, как протянула раньше. – Дай мне хотя бы привести себя в порядок! Он выглядел шокированным. Я старалась держаться как обычно. - Значит... Ты не обижена? Ты не сердишься? - Я не знаю, на что я должна быть обижена, – сказала я. – Но на данный момент я очень сержусь. Тебя не учили стучаться, прежде чем заходить? - Гермиона! – рассерженно сказал он. - Джейк! – передразнила его я. Он ущипнул себя за руку. И еще. И еще. - Скажи на милость, что ты делаешь? - Пытаюсь узнать, сон ли это или нет. - Ну ладно, это очень смешно и так далее, – сказала я, поворачивая его и подтолкнув к двери. – А сейчас катись отсюда. Мне надо привести себя в порядок. - Не думал, что помириться с тобой будет так легко, – пробормотал он. - А разве мы поссорились? – изобразила удивление я. - Гермиона! – повернулся он ко мне. – Из тебя не очень хорошая актриса. Помнишь? - А почему речь зашла о моих актерских способностях? – поинтересовалась я. Он ткнул меня в грудь. - Ты притворяешься! - Что ты от меня хочешь? – застонала я. - Правду, – потребовал он. Я чуть не задохнулась от возмущения. - Тебе нужна правда? Ах, тебе нужна правда? А почему я должна говорить тебе правду, интересно? Он опешил. Я продолжила: - Почему ты требуешь правду, когда сам мне ее не говоришь? Почему я обязана говорить тебе о своих чувствах, когда ты мне ни черта не рассказываешь? - Потому что я не могу, Гермиона! – он выглядил таким несчастным, что я сейчас же пожалела о своей вспышке, хоть и понимала, что была права. – У меня рот на замке. Карлайл не позволяет мне ничего тебе говорить! - А почему это ты слушаешься профессора Каллена? – сузила я глаза. - Ты напрямую связана с его семьей, – тщательно подбирая слова, сказал Джейк. - Как? - Гермиона, пожалуйста, не спрашивай! Мне запрещено об этом говорить. Я изо всех сил пыталась скрыть разочарование. - Иди, Джейк. - Так мы все-таки друзья? – с надеждой спросил он. - Конечно, – раздраженно ответила я. – А теперь иди. И в следующий раз стучись, прежде чем войти. - Ладно. Он вышел из комнаты. Принимать душ расхотелось, но делать было нечего. Я направилась к ванной комнате, быстренько умылась, высушила волосы заклинанием, переоделась и спустилась вниз. - Ну наконец-то! – нетерпеливо сказал Гарри. – Пошли уже на стадион. - Кто-то из Калленов записался? – поинтересовалась я, когда мы вышли из замка и направились к стадиону. - Нет. Я надеялся на Джейкоба или Эммета, но их это совершенно не интересует. - Не понимаю, какой толк в этих отборочных испытаниях, – заворчал взволновавшийся Рон. – Нам не хватает только охотника. Почему каждый год проводить полноценные отборочные, когда можно устроить отборочные всего для охотников? - МакГонагалл считает, что на Гриффиндоре всегда могут найтись игроки лучше прошлогодних, – пожала плечами Джинни. – И я с ней согласна. Скажем, этот Эммет может прикрывать все три шеста, не сдвигаясь с места, вон плечи какие широченные. Он был бы очень хорошим вратарем... - Я – и есть очень хороший вратарь, – раздраженно сказал Рон. - Оу, маленький Ронни боится, что место голпикера у него могут отобрать, – усмехнулась Джинни. - Маленький Ронни старше тебя! – рявкнул он. Мы с Гарри страдальчески переглянулись. Однако, к счастью, мы уже подошли к стадиону, и Рону и Джинни пришлось прекратить свою словесную перепалку. На трибунах почти не осталось свободного места – было такое ощущение, что вся школа пришла смотреть отборочные испытания. Со стороны можно было подумать, что здесь будет игра, а не простые отборочные – не хватало только флажков, комментатора, криков и улюлюканья. Невилл и Полумна заметили меня и помахали рукой. Я села рядом с ними. - Бедняга Рон, – сказал Невилл. – Он всегда боится играть на публике. А тут еще и слизеринцы пришли. – Невилл махнул рукой в сторону противоположных трибун, где сидели змееныши, злобно усмехаясь. – Если они начнут петь свою дурацкую песню... - Не начнут, – возразила я. – Мы их опередим. Тут я заметила огромное кроваво-красное полотнище на руках у Полумны. - Что это? – поинтересовалась я. Полумна с помощью Невилла расправила его, и я прочитала слова, составленные из золотых букв: «Уизли вперед!». - Классно! – восхитилась я. – Это вы так поддерживаете Рона или Джинни? - Обоих, – ответила Полумна. – Я очень надеюсь, что они вновь попадут в команду. Они действительно хорошие игроки. С ней невозможно было не согласиться. Когда начались отборочные, Гарри, чтобы не повторять прошлую ошибку, сразу же распорядился, чтобы все ученики с других факультетов и первокурсники сразу же ушли. Из поля ушли половина ребят с метлами, но желавших пробиться в команду все равно осталось очень много – почти все гриффиндорцы. Бедный Гарри... Гарри начал с загонщиков. Он вновь выбрал загонщиками Ричи Кута и Джимми Пикса. Гарри окружили недовольные отвергнутые загонщики, и ему ничего не оставалось, кроме как применить к ним «Обезъяз» и окружить себя магическим щитом, пока они, хватаясь за горло, не покинули поле. Это подействовало: после того, как Гарри выбрал охотниками Джинни, Демельзу Робинс и Натали Макдональд, обиженные отвергнутые охотники не стали лезть к Гарри, боясь, как бы и их язык не приклеился к нёбу. Рон взял все пять пенальти и вновь попал в команду. По трибуне слизеринцев, которым не удалось поиздеваться над Уизли, пролетел разочарованный ропот. Гарри, Рон, Джинни, Демельза и Натали приземлились. Когда к команде присоединились Пикс и Кут, Гарри назначил первую полноценную тренировку. Я, Невилл и Полумна спрыгнули с трибун на поле. Я поздравила Рона и обняла Джинни. Казалось, даже погода радовалось: бледное солнце, пытаясь пробиться сквозь тучи, слабо осветило поле. Поверх плеча Джинни я увидела, как слабый-слабый лучик ударил в лицо Беллы Хейл, которая сидела рядом с другими Калленами и Хейлами. Ее щека начала светиться. Я издала удивленный возглас, Джинни высвободилась из моих объятий и проследила за мной взглядом, чтобы узнать, что же меня так удивило. Однако Белла исчезла в буквальном смысле этого слова, словно ее на трибуне и не было вовсе. Как и все Каллены и Хейлы.