Неосязаемый ветер

Он приходит, тот, кого ты не ждешь Он держит в руках змею, И та взбирается по древесному позвоночнику Он держит луну за край, и ее серпом Срезает со всех змей старую кожу Когда-то он был знаком со всеми, Но теперь остается неузнанным. Одна из его ног - копыто, вторая ступает легко Я не знаю, сколько их, но они изящны Одна из его рук - лапа, и когти на ней Могут мягко вспороть кожу в любовной горячке Он ведет к источнику, но через костры, Не станешь прыгать - свалишься в мрак и бездну, Мох просядет под твоими ногами, и яд соберется в ямку, В которой утонуть лицом как нечего делать Он шагает неслышно, он седлает ветер, он пробирается в цементные коробки сот, В которые мы спрятались, как насекомые, и колотит по ним палкой Он призывает зверей, запертых в нашей крови, и те воют внутри, Разрывают вены, вытекают в дымящийся океан Его член не виден или угрожающе эрегирован, Мужчина или женщина, ты смотришь на это с восхищением, Его шкура гладка и полна шрамов, Он - упоительно однозначное противоречие, Собирающее всех заблудившихся странников Он Олень-охотник, он - хищник, чьи рога обагрены болью, И всë же он выхаживает ослабевших и раненых, чтобы потом догнать в лесу И выпустить им требуху в болотную воду. Для него мы подобны новорожденным птенцам с хрупкими косточками, Наши тела вялы, а души ранимы, В домах из тепла и камня мы стали беспомощнее мыши, Но если нет выбора, он научит и нас сражаться, Он научит, если Не струсить. Тварь внутри меня слышит зов Дикой Охоты и рвется с цепи А я даже не знаю уже, куда это всë привязано Но нужно рубить, рубить, рубить, Потому что иначе я чувствую себя ветром в клетке, который всë время не туда дует Венок из дубовых листьев, завязанные глаза, неназываемые желания Вот урожай осени, в которой стоит воскреснуть из земли