Я нашел его в мертвом городе

Юнги просыпается от звонка мобильного телефона, лениво выползает из объятий Чимина, оставляя на его губах легкий поцелуй, и отвечает, уходя из комнаты, чтобы не разбудить свое маленькое чудо. — Да, — шипит он, останавливаясь в коридоре, — Джин, ты в курсе, что времени семь утра? — Нашлась мама Чимина. Юнги меняет настрой в ту же секунду. — Мне срочно нужны ее координаты. Чимин... будет счастлив. — Я выслал тебе их сообщением, — Джин на том конце явно нервничает, — только резко не говори. А то у него будет резкий скачок эмоций! Чимин слышит голос Юнги и сонно бредёт на него. — Хён?.. Юнги скидывает звонок, разворачивается к сонному мальчишке лицом и тянет к нему руки, приглашая в объятия. — Привет, моя радость. Чего ты так рано встал? — А ты чего? — Чимин с ещё не до конца раскрытыми глазами шагает на встречу и утыкается в шею парня. — Я говорил по телефону, — шепчет Юн в макушку Чимину, затем чмокая её. — Пойдем дальше спать? — Угу... — Чимин тянет Мина в кровать, но уже не засыпает. Мальчик обвивает парня всеми конечностями и медленно гладит по груди. — Я так люблю тебя. — И я тебя люблю, мой мальчик. Чимин все еще ребенок в теле взрослого парня, но чуть постарше. Джин говорит, что развит он сейчас лет на шестнадцать, а значит, что все не так плохо и безнадёжно. — Чимин, ты помнишь свою... маму? — Да, она была очень красивая... Я до сих пор помню ее номер. Тогда я не знал, что это называется цифры. Просто повторял про себя «Пять, два, восемь, три-три-три», это был номер её телефона. Но, видимо, связь отключили сразу после взрыва. Да, теперь Чимин понимал, что это был за большой «бум». — Она ведь тоже по тебе очень скучает и помнит тебя. — Наверное... Представляю, как она винит себя... Те чудовища... Это были люди с противогазами... Они хотели меня спасти, а я спрятался. Так глупо... Но, знаешь, — Чимин приподнимается и смотрит на Мина, — я не жалею. Потому что иначе, мы бы скорее всего не встретились. — Если бы нам было предначертано встретиться, мы бы встретились в любом случае... Так... ты захочешь увидеться с мамой, если она найдется? — Конечно. Но сейчас, — Чимин вытягивает губы трубочкой, — я хочу много-много поцелуев. — А если я скажу, — Мин все же не удерживается, чтобы чмокнуть Чимина в губы, — что мы можем прямо сейчас поехать к твоей маме? — Сейчас?! — Чимин рывком садится в кровати и хмурит брови. — Ты шутишь так? — Нет. Не шучу, — Юнги тянется к рукам Чимина и вбирает его пальчики в свои ладони, нежно сжимая. Да и Мин редко шутит, так что на его лице сейчас даже тень улыбки не появляется. — Ты хочешь увидеть маму? — Конечно, хочу, — Чимин от волнения начинает дрожать. — Спасибо, Юнги!

***

Всю дорогу они оба волнуются, Чимин грызёт ногти, а Мин нервно барабанит по рулю авто. Когда перед ними открывается дверь, то на пороге оказывается женщина в возрасте. Она кутается в розовом халате и смотрит на Юнги. — Простите, а Вы... — но потом она замечает Чимина, что прятался за надёжной спиной старшего. — О Боже мой... Она хватается за сердце и чуть не падает, удерживаясь за косяк двери. — М-мам?.. — Боже! Чимини! Сынок! — Херим набрасывается на сына с объятиями, и они оба не удерживают слез. Юнги стоит на пороге, смущенно улыбается и чувствует себя неловко. Конечно же, женщина думала, что ее ребенок умер, пропал без вести, так что сюрприз в виде Чимина её явно растрогал и даже немного напугал, привел в шок. Юн стоит за дверью, только сейчас осознавая, что, возможно, навсегда потеряет Чимина, потому что на всех основаниях его заберут родители и окажутся правы. Отправят на лечение, и не к Джину, а к неизвестному врачу. Мин уже немножко жалеет, что мать Чимина нашлась, но... ведь мальчик теперь счастлив. Женщина вскоре приходит в себя и заводит обоих парней в дом, она поит их чаем, пока Юнги рассказывает, как нашёл Пака. Опасения Мина оправдываются, женщина, которая в бедствии потеряла и мужа, не отлипает от Чимина. Она уговаривает остаться на ночь Юнги, но тот решает дать этим двоим побыть вместе. Добравшись домой, Мин осознает, что в квартире непривычно тихо... Без Чимина стало пусто и как-то... Одиноко. Парень впервые за долгое время ложится спать один в холодную кровать. Но ближе к трём часам ночи раздаётся звонок. — Извините, пожалуйста, Юнги... Я не должна Вас беспокоить так поздно, но... Чимин плачет и зовет Вас. Он залез под стол и я... Я просто не знаю, что делать, он, кажется, не слышит меня... Юнги стискивает зубы, пытаясь думать трезво. Скорее всего, у Чимина истерика, и с таким он встречался не один раз. Да, им было сложно, но они справились и понимали друг друга, так что две-три истерики больше никогда не повторяли себя. Но сейчас... — Скажите ему, что я сейчас приеду, только после этого уговорите выпить чай, но добавьте в него норму успокоительного... Не тащите его из-под стола, пусть сидит там. Посидите там вместе с ним. Юн бросает трубку и собирается как можно скорее. Хватает пушистого зайчика, мобильный телефон и ключи, а потом срывается с места. Женщина и правда решает сделать так, как говорит парень. Она капает в чашку пару капель успокоительного и заливает их вкусным чаем. Херим присаживается на пол рядом с сыном и содрогается от истошного плача мальчика. — Не н-надо! Н-не трогай! — Чимин машет перед собой руками и забивается в самый угол. — Чимини, я не буду, не буду. — Юнги! Юнги! — Тише, малыш, Юнги скоро придёт, он уже выехал! Ну же, тише. Хочешь чай? — Я хочу к Юнги-и... Юнги-и... Парень уже не кричит, а просто тихо всхлипывает. — Он совсем скоро приедет. Я посижу с тобой, можно? Давай выпьем чаю? — у Херим сердце болит от того, что ее ребенок плакал, так что она медленно садится возле стола и протягивает своему мальчику чашку. — Не плачь, солнышко. Можно мама обнимет тебя? Чимин отрицательно мотает головой, но чашку принимает дрожащими руками. Вскоре в дверь звонят, и Пак опять вздрагивает. — Ю-Юнги?.. — Да, это он. Женщина спешит открыть двери, Юнги вежливо здоровается еще раз и проходит на кухню, еще из прихожей замечая Чимина под столом. Присаживаясь на корточки, Мин с удивлением смотрит на подростка в теле взрослого Чимина и обеспокоенным взглядом осматривает его. — Что случилось? — Не знаю, мы легли спать... А потом он закричал и... — Юнги... — Чимин опять всхлипывает и тянет ручки к Мину, — мне снятся монстры, когда ты не рядом... Старший забирает из пухлых ладошек чашку, не глядя ставит ее на столешницу и становится на колени, чтобы обнять Чимина и прижать к себе. — Все хорошо. Ты напугал маму, Чимини. — П-прости... — Чимин утыкается в шею Юнги и сжимает в ладошках свитер старшего, — я хочу домой... Хочу к тебе... Юнги гладит Чимина по спине дрожащей рукой и кусает губы, боясь расплакаться прямо сейчас. — Если ты хочешь, мы поедем, поедем... А как же мама, малыш? Чимин теряется и не знает, что сказать. — Я хочу домой... — Все хорошо, если он... Будет себя там хорошо чувствовать и Вам это не в бремя, я не против. — Иди в машину, я поговорю с мамой и сейчас спущусь. Поедем домой, хорошо? — Юнги вручает Чимину ключи от машины и поднимается, поднимая за собой и младшего. Когда за Паком закрывается дверь, Юнги оседает на кухонный стол ягодицами и растерянно смотрит на мать Чимина. — Не знаю, что сказать. — Я тоже... — женщина сама выпивает чай и садится на стул, — Юнги, Вы хороший человек. Если Чимин станет Вам в тягость, я его заберу... Но... Думаю, пока ему лучше побыть с Вами. Мои друзья сделают ему фальшивые документы, так как... В тот день санитары нашли труп ребёнка и... В общем, мы похоронили Чимина. — Мне не в тягость, но, думаю, стоит обратиться куда-то, чтобы Чимин был Чимином, потому что он все понимает. Вы просто не представляете, в каких он условиях жил, и как на нем все это сказалось... Я пойду, извините. Юнги кланяется и уходит, тихо закрывая за собой двери. Чимин сидит в машине, поджав под себя ноги, и догадался включить печку, заведя авто, так что он трогается с места почти сразу, не проронив ни слова. — Я плохой? — Чимин сжимает в руках зайца и отводит взгляд на дорогу. — Нет, малыш. — Юнги, я не хочу туда опять... Я люблю маму. И тебя люблю... Но мне нравится жить с тобой. Я пойду на работу и буду помогать, только не отдавай меня! — Я никуда и никому тебя не отдам. Мы едем домой.