Стыковка.

- Да блять, ладно! ХОРОШО, Я ГОВОРЮ! Все. А теперь отъебись. Чонгук стоит настороже напротив своего парня. Кажется, будь у Гука кроличьи уши, он бы прижал их к голове, изображая напуганного пушистика, но оба они прекрасно знают, что пугаться здесь стоит только вечно недовольно шипящего кота, сидящего сейчас на кровати. Нет, изначально казалось хорошей идеей придумать друг другу прозвища, дабы иногда ласково обращаться к любимому. Но облако нежности испарилось в тот момент, когда «котя Юнн-и» превратилось в «кошака», а «милый кролик Гук-и» в «наглую ушастую задницу». Нет, они любят друг друга, может быть даже чересчур сильно, но именно о такой любви можно писать вечно смешные и сумасшедше-романтические сценарии. Младший стоит столбом и тупо пялится на Юнги, сидящего на кровати, прекрасно зная, что тому не нравится этот тяжелый взгляд, когда Гук целенаправленно выводит парня из себя. Улыбка так и пытается пробиться сквозь каменное выражение лица, но нельзя, иначе в него точно прилетит фоторамка, в которую старший пытается уже хрен знает сколько времени всунуть (что и является его прямой обязанностью в постели) их недавнюю фотографию. Буквально пару секунд назад Юнги чуть не придушил младшего, который доставал его вопросами, а потом и вовсе: "Так, Юнги, отдай, ничего у тебя не получается", попытался выдернуть рамку из рук старшего и чуть не порвал саму фотографию. И тут появился тот самый грозный кошара. Чонгука в секунду снесло с кровати, то ли из-за того, что Юнги начал его дубасить, то ли из-за ультразвукового крика старшего о несправедливости жизни, что ему приходится терпеть такое неуважение со стороны своего же парня. Юнги сейчас похож на помидор. Скорее даже на помидорку, может даже черри, которые так любит старший. Чонгук невольно задумался, что Мин часто в последнее время стал вести себя, как вредная жопа, младший даже провел странную параллель между Юнги и горькой огуречной попкой, но резко замотал головой, выкидывая глупые мысли. Кажется, нужно сократить общение с Тэхеном. Лунными кроликами можно заразиться. -Не мотай головой, бесит. Да. Определённо жопка. Сладкая, кошачья жопка. -Эм... - Гук шепчет осторожно, чтобы не взбесить хёна снова, - а когда... - Ох ты ебаный блять...- остального младший не слышит, потому что резко вылетает за дверь и держит её снаружи, чтобы Мин-бешеное-разрушение-всего-Юнги не вырвался наружу и не порвал его на лоскутки. - Ну чего ты так злишься, хён. Я всего лишь хотел спросить, когда мы пойдём в планетарий. Договорились, что пойдём, а когда - нет. - Говорит младший не обращая внимания на возобновившиеся удары в дверь. - Мы не договаривались! Ты просто заебал меня этим планетарием! - Не унимаясь верещал старший, но в ответ лишь услышал дикий смех Гука из-за двери, поэтому перестал отбивать себе ладони об дверь, вопросительно затихая. -Ох, хён, я не помню, чтобы ебал тебя чем-то ещё, кроме своего... -ЧОНГУК! *** - Да, мам. Хорошо, мам. Я понял. - Чонгук сбрасывает вызов, заходя на кухню. Утро не задалось с первых секунд пробуждения, когда младший обнаружил на второй половине кровати лишь пустую, холодную подушку. Снова Юнги ушёл в студию и даже не разбудил его, хотя тот просил, каждый раз просил. На вопросительный взгляд Чонгук лишь смущённо дул губки и тихо лепетал что-то о том, как ему хочется с утра целовать своего парня, чтобы потом не изнывать в тоске целый день одному. - Ну и что мы имеем, - Чонгук достаёт себе кружку с полки, - Юнги-хён вредная кошачья задница, бросившая меня в очередной раз одного, - чашка с громким стуком опускается на столешницу, - мама не смогла достать билеты в планетарий, - ложка летит в кружку с отвратительным, ещё больше раздражающим звоном, - айщ... - Тааааак, ну и кто это тут вредная задница, ворчун ты мелкий. Чонгук застыл, но секундный шок отпускает, младший резко поворачивается в сторону двери и... - Да твою ж мать! - Ох, слышала бы мама, как ругается её малыш (в более культурном смысле, нежели с Юнги, конечно). Чон бьётся лбом о дверцу шкафчика, которую забыл закрыть и та покорно выполняет ранее пропущенное действие, громко, обиженно захлопываясь. Старший, что наблюдал за происходящим из коридора вот уже минуты три, искренне борется с собой, чтобы не засмеяться, но тут же принимает серьёзный вид и подлетает к осевшему на пол "ребёнку". - Чонгук, эй, ты в порядке? - поднять его голову не удаётся, так как тот сопротивляется и, кажется, начинает хлюпать носом, - эй, зайчонок, ну ты чего? Сильно ударился? Дай хён посмотрит. Мин опомниться не успевает, когда к нему на шею бросаются с обнимашками и валят на пол, сверху прижимая крепкой грудью. Казалось бы, Юнги старше, они должны выглядеть ровно наоборот по телосложению, но черт, как Юнги любит это в меру накаченное тело, которое спокойно может лапать где и когда угодно. Чонгук же всегда смущается подобному, но за смущением скрывается истинное наслаждение, что старшему нравится только он. - Чонгук ~. - Юнги все еще недоумевает, что происходит, почему Гук просто лежит на нем, вдавливая всей своей массой в пол. - Хён ~. – Насмешливо передразнивает младший и, не дав опомниться Мину, садится тому на бедра, начиная его щекотать. Юнги смеялся, извивался, молил о пощаде, даже умудрился вырваться один раз и отползти, готовясь совершить окончательный побег, но сильные руки младшего схватили его за талию и притянули обратно, а после Гук снова занял свое место на Юнги, садясь тому уже четко на пах. В какой момент что-то пошло не так Мин не понял, но сейчас Чонгук ерзал на нем и их лица находились в сантиметрах пяти друг от друга. Младший рассматривает родное лицо, любуясь недоумением с каплей возбуждения на дне этих бездонных глаз, запускает руку в волосы, слегка оттягивая их, опускаясь еще ниже и почти в самые губы говоря: - Возбудим и не дадим, злобный хён. Чонгук тут же подрывается, и злобно хихикая, быстро убегает в комнату, запираясь там на всякий случай. - Сссука. – стонет Юнги, лежа на полу, пытаясь отдышаться и думая, что не зря тихо спрятал все покупки перед тем, как зайти на кухню к Гуку. *** Юнги крупно повезло, что именно в этот день наконец перестали идти дожди и наступило время жарких солнечных дней. Нет, для него конечно было хреново, что днем жарило не по детски, так даже Гук не жарит его в те особенные дни, когда хочется разнообразия и они сменяют позиции, на что младший, кстати, обиделся, когда Юнги случайно огласил мысли вслух. Но жара днем обещала теплые ночи и прогретую землю, что было очень для него сейчас важно. Именно этот день обведен красным в календаре Юнги в студии вот уже месяц, с того самого времени, когда Чонгук заговорил о планетарии и диком желании сходить туда. Ведь именно сегодня ночью будет звездопад. Начинает смеркаться, а Чонгука все нет. Старший ждет его в парке, в зоне видимости того места, которое он обустроил под их свидание. В голову закрадываются странные мысли, и появляется волнение, когда Гук в третий раз не отвечает на звонок. Он должен был прийти с работы, переодеться и идти в парк, но от него ни слуху, ни духу. Еще пара безуспешных попыток набрать своего парня и Мин разворачивается, чтобы все собрать и уже идти на поиски Гука, но резко впечатывается в сильную грудь, ударяясь больно носом. - Хён, а такой хрупкий. - Какого хрена, Чонгук? Почему ты не отвечаешь на звонки? Ты понимаешь вообще, что я волноваться начал? - Хён ~, - сладко тянет младший и, наклоняясь, чмокает Мина в надутые губки, - прости, в цветочном была очередь, телефон забыл снять с беззвучного, когда вышел с работы, потому что торопился, – говорит парень, а сам достает из-за спины букет гербер, - ты мне как-то говорил, что они единственные тебе нравятся, поэтому я…вот… Юнги молча разворачивается и берет Гука за руку, тащит куда-то все еще ничего не говоря. Чонгук же виновато опускает голову и плетется за старшим не смотря даже куда. Теоретически, он не виноват, просто забыл включить звук, практически же…что практически, он не успевает додумать, когда сам врезается в резко остановившегося хёна. Тот поворачивается, аккуратно забирает букет из рук Чонгука и немного приподнимаясь на носочках, целует его в благодарность. Юнги не злится больше. Честно. Теперь он рад, что все хорошо, просто он от волнения надумал себе кучу глупостей. - Спасибо, малыш, мне правда нравятся только эти цветы. - Хён… - удивленный вздох и Мин видит восхищение в глазах своего любимого, то, как он заворожено смотрит на картину, открывающуюся его взору, как детская улыбка появляется на родном лице и сам не может не улыбнутся. - Тебе нравится? Я старался. Чонгук же не может отвести взгляд от настолько романтической обстановки. Какой же он дурак, что задержался, мог пораньше уйти со смены. Теперь понятно, почему Юнги так волновался. Это было их место. Дерево, под которым они впервые поцеловались, место, где поняли, что только они друг для друга являются смыслом. Теперь все было настолько красиво, что младший не мог отвести взгляд. Белая гирлянда была обвита вокруг ствола дерева и путалась в листьях, создавая атмосферу волшебства, будто сейчас оттуда вылетит фея и исполнит любое желание. Но у младшего не было желаний, самое главное желание сейчас стояло рядом и любовалось таким детским восхищением своего парня. Около дерева был расстелен плед, рядом с ним лежало еще два пледа аккуратно сложенных, так, на всякий случай, если они все-таки замерзнут. На расстеленном пледе лежала бутылка вина, пара бокалов и фрукты. Рядом стоящая корзинка для пикника теперь дополняла картину, туда Юнги пока поставил цветы. - Боже мой, Юнги, что за волшебство? - Какое волшебство? Нииичегошеньки не вииижу. – Будничным тоном протянул старший и засмеялся, в то время, как Гук подхватил его, тоже начав смеяться и кружиться вокруг своей оси. Остановившись, младший аккуратно положил парня на свободную половину пледа, ложась сверху и, осыпая благодарными поцелуями лицо любимого, задерживаясь на губах. Поняв, к чему все идет, когда поцелуи стали настойчивей Юнги замычал, привлекая внимание. - Что такое? – недоумевая, поинтересовался Чон. - Все хорошо, просто еще не время. – Чмокнув последний раз красные губы Гука, Юнги сел и потянулся к вину и бокалам. - Кстати, а какой повод хоть? - А разве нам он нужен? - Определенно нет, но ты редко когда делаешь что-то подобное, - увидев хмурое выражение лица в ответ, младший притянул старшего к себе, поглаживая большим пальцем щеку, - но именно это делает такие моменты прекрасными. Так за что мы будем пить? - За нас. *** Прошло какое-то время пока они пили, вспоминая ситуации из жизни, смеясь, рассказывая что-то интересное и запоминающееся. Казалось бы, за столько времени можно было бы уже изучить друг друга вдоль и поперек, но какие-то самые незначительные детали все же остаются, их тоже хочется узнать, запомнить, впитать в себя навсегда, потому что любишь. - Юнги. - Ммм? - Почему ты последние полчаса периодически смотришь в телефон? - Узнаешь через…- экран снова загорелся, - ох черт, две минуты, чуть не пропустил. Мин резко встал, пошатнувшись, путаясь в своих конечностях под хихиканье Гука, который все еще не понимал, что происходит. -Эй, почему ты выключил дерево? Эээээй! - Выключил дерево? Малыш, тебе, похоже, хватит. - Не придирайся к словам. Что происходит? - Ложись. - Ты все-таки решил меня изнасиловать? -Сегодня не мой день. - ЧТО?! - Ты меня слышал. Ляг, кому говорю, – Юнги садится рядом и толкает в грудь Чона, нависая сверху, коротко целуя того, - а теперь смотри. И Чонгук забывает как дышать. Он забыл, он совсем забыл, что сегодня именно тот самый день. Именно сегодня должен был быть звездопад. Именно из-за этого он расстраивался так сильно, что не смог попасть в планетарий на особое представление, где смог бы в телескоп рассмотреть всю эту красоту. Но только сейчас он понял, что именно здесь можно насладиться всей прелестью звездопада, лежа с любимым человеком, под открытым небом, усеянным тысячами желаний. Вот оно, настоящее волшебство. Из раздумий младшего вырывает теплота, покалывающая на кончиках пальцев. Юнги осторожно, дабы не нарушить идиллию, переплетает их пальцы и, пододвигаясь, оставляет легкий поцелуй на шее, добавляя шепотом «я люблю тебя». В ответ на такие нежности Чон сжимает руку Юнги в своей и поворачивает голову в сторону, чтобы полноценно столкнуться с губами старшего и, наконец, насладиться ими. - Загадай желание, малыш. – Шепчет Юнги в губы любимому и улыбается. - Тебя. Навсегда. – И не дав старшему ответить, впивается настойчивым поцелуем, ложась на Юна сверху. Чонгук целует, чередуя нежность и грубость, заставляя старшего задыхаться больше от восхищения, насколько трепетный этот поцелуй, нежели от нехватки кислорода. Младший вкладывает всего себя, переплетая их языки, покусывая губы, не для того, чтобы показать, кто тут сегодня главный, а полностью раскрыться и отдать свое сердце еще раз, в тысячный, миллионный, только ему, навсегда. Юнги путает волосы Чона своими пальцами которые то гладят, то резко начинают тянуть от переизбытка чувств. Чону нравится, он хочет еще, потому что только его вселенной можно так делать, которая сейчас лежит под ним, беспощадно распаляя желание все больше. Чонгук чувствует бедром, что Юнги в шаге от того, чтобы начать молить не мучить его больше. Поцелуями «мучитель» опускается ниже, проходясь языком по шее, посасывая кожу, оставляя еле заметные следы, потому что Юнги так любит, Чонгук может чаще заниматься столь любимым делом. Парень выводит только ему известные узоры, кусает ключицы, зализывает, слушает тяжелое дыхание Мина и сам чуть ли не стонет от блаженства, резко отстраняясь, рывком снимает со старшего футболку и откидывает ее в сторону. Первый полноценный и громкий стон вырывается у Юнги, когда Чонгук касается губами соска и начинает посасывать его, попутно вжимаясь пахом в его пах. У Юнги искры перед глазами сыплются, хочется умирать и возрождаться снова и снова с этим ненасытным дьяволом. Короткие ноготки впиваются в плечи, не служи преградой футболка, точно бы остались яркие отметины этой пытки. Треск. Чонгук медленно отстраняется и снимает с себя любимую футболку. - Ты понимаешь, что только что сделал, милый? – Звериный оскал, не иначе. - Я… Я случайно, прости, Чонгуки ~. Я куплю тебе такую же, новую футболку. - И это тоже. Но ты будешь наказан. – Снова ухмыляется младший и будто в замедленной съемке выцеловывает лежащее под собой тело, фиксируя руки держа за запястья вдоль туловища и практически лишая движения. Юнги хнычет, стонет, снова стонет и еще. Потом он начинает материться, когда Чонгук проводит языком у кромки джинс. - Серьезно? Ты вздумал мне угрожать? И Юнги понимает, что попал. Точно попал. Его засасывает по самую макушку в этот омут темно-карамельных глаз и не важно, что вокруг ночь и сложно увидеть цвет, но Юнги видит, как глаза Чонгука блестят от желания и это взаимно. Чонгук в роли пассива – нечто прекрасное. Выгибается так, что позавидует любая гимнастка. Стоны слаще мёда, умоляет, ластится, просит быстрее и глубже, дольше. Чонгук в роли актива – ураган. Начинает с малого, затем разрастается до нереальных размеров, возбуждая и «насилуя жертву», только Юнги вообще не против такого. Он наоборот специально иногда косячит, чтобы дать Гуку повод вести себя так. Чтобы тот не сдерживался и брал его, будто в первый раз. И он берет. Заводит, доводит, а потом берет целиком и без остатка. - Малыш ̴. – Стон отчаяния срывается с губ, когда зубы смыкаются на тазовой косточке. - Да, дорогой? - Пожалуйста… - М? - Прекрати меня мучить, - Юнги пытается освободить руки, чтобы наконец избавиться от лишней одежды, - просто возьми меня, пожааалуйста. Хриплый смех раздается снизу и губы снова накрывают сосок, покусывая его, а руки в спешке расстегивают и стягивают джинсы. Чонгук легонько сжимает возбужденный член Юнги через ткань, чем заставляет громкий стон сорваться с губ. Боксеры летят в сторону и сверху доносится облегченный вздох. У младшего черти в глазах пляшут, желая насладиться этим телом сполна, но и его терпение не вечно. Губы смыкаются на головке, слегка задевая ее зубами. Юнги уже буквально умоляет вставить ему наконец. - Блять, просто трахни меня, - стон, - трахни, как последнюю шлюху, - тяжелое сбитое дыхание, когда язык проходится по всему члену и Чонгук заглатывает до середины, - Господи, да я разрешаю тебе кончить внутрь! Чонгук отстраняется с громким и до боли еще сильнее возбуждающим чпоком: - Я и так это сделаю, хён. - Дьявол. Я отсосу тебе и дам кончить на лицо, правда, только выеби меня. – Тараторит парень, жалобно хныча. -Какие жертвы, – Гук в последний раз облизывает член своего парня, наслаждаясь стонами и переворачивает Мина на живот, - Хён, а ты знаешь, кем я хотел стать в детстве? - К…космонавтом. - Правильно. А ты знаешь, - рывок и младший прижимается к заднице старшего, которой тот бесстыдно трется о…джинсы, - что делают космические аппараты, чтобы создать единый механизм? - Сними их… - Я задал вопрос! – Утром на ягодице точно останется след от столько сильного удара, но Юнги нравится. Слышится звон пряжки ремня и звук расстегивающейся молнии. - Чонгук.. - Они состыкуются, милый… - Это называется «стыковка», а теперь трахни меня уже. - Правильно, один механизм входит в другой. И тут Юнги ломается. Сейчас его стон достигает высшей ноты. Чонгук рывком входит, зная, что хён подготовился и начинает грубо втрахивать того в покрывало. Старший стонет не жалея голоса, комкая в ладонях мягкую ткань и подмахивая бедрами. - Моя киса ~, - шепчет Гук на ухо, обхватывая губами мочку и посасывая ее. Юнги нравится. Чон продолжает мучить своего парня, то замедляясь, то ускоряясь, но потом чувствуя, что сам скоро дойдет до грани, начинает надрачивать Юну. Сбитое дыхание, гулкие стоны, но хриплые голоса. Юнги на грани, он не соображает, что происходит, но четко осознает, что еще капля и он кончит. На злобу ночи, не предупреждая Гука, старший кончает на покрывало и сильно сжимается вокруг члена в себе. Чонгук не ожидая такой подлости, сильно сжимает ладонями ягодицы и кончает внутрь, в последний раз глубоко толкаясь. - Так… Стыковка, значит? – сбитое дыхание не дает нормально выговорить слова. - Она самая. Они оба смеются, оставляя поцелуи на губах друг друга. Одно они знают оба точно. Желание Чонгука сбудется.