Розовое облачко

      Чимин довольно улыбается, когда наконец-то заворачивается в розовый плед крупной вязки и устраивается на кресле. Оно стоит у окна, а значит, и у батареи — идеальное расположение. Пак укладывает на греющую панель ножки в розовых носочках и включает планшет. Что может быть приятнее вечера, проведённого в компании горячего шоколада и новой главы любимого романа?       Пак нашёл эту работу ещё несколько месяцев назад и буквально с первых строк влюбился. Это была история про двух парней-соседей. Чимин просто умирал всей душой и телом, читая новые части, выписывал в отдельный блокнотик понравившиеся фразы и даже пытался рисовать арты, но с этим было туго. Он так зачитывается, что не слышит хлопка входной двери. — Привет, — Юнги стягивает кардиган и кидает на кровать, — читаешь?       Мин Юнги нашел эту квартиру по объявлению еще год назад, но заселиться смог только через полгода или чуть больше. Все время не хватало денег и с работой было туго, да и долги вязались узлом вокруг шеи. Мина даже не волновало, что снимать он может только комнату, пока в соседней будет жить кто-то другой.       Квартира была чуть ли не в центре, из окон — шикарный вид, прекрасный ремонт, хороший санузел, приветливая хозяйка. По всем параметрам эта квартира была лучшим и самым оптимальным вариантом. В последний момент, когда Юнги пригласили еще раз взглянуть на комнату, он увидел его. — Чим, ты чегой-та тут? — удивляется хозяйка, отвлекаясь от очередного рассказа.       Юнги переводит взгляд от окна и мельком смотрит на зашедшего на кухню парня с нежно-розовыми волосами. Он сам не замечает, что засматривается на это облачко нежности, которое плюс ко всему в розовых носочках и в таком же свитере. — Я заскочил на обеде в продуктовый, а потом сюда, чтобы загрузить продукты в холодильник, — Чимин только сейчас замечает очень тихого незнакомца. — Здравствуйте... Пак Чимин, — парень кланяется в знак вежливости и из-за почтения к старшим. — Здравствуй. Мин Юнги. — Вы обязательно подружитесь, Чимин здесь надолго, мальчик хороший, опрятный, добрый... Я так рада, что он живет в моей квартире! — Чимин, краснея, как помидор, сгружает продукты в открытый холодильник, и просто молчит, пока Юнги, замечая это, тихо смеется. — Я получаю второе высшее, учусь на менеджера по продажам, а так я уже журналист. Мои статьи часто публикуют в научных газетах. — Интересно...       Чимин ещё с того дня поразил Мина краснеющими щечками, одеждой явно не из мужского отдела и тихим, но заразительным смехом. Почему-то именно сейчас Юнги вспоминается их первая встреча. Теперь же заставать Чимина вот так, сидящим в любимом кресле, стало привычкой. Пак кивает на вопрос старшего и поднимается с насиженного места. — Как день? — интересуется он.       Его комната была залом, но отсутствие двери перестало волновать его ещё пару месяцев назад. Сейчас он был даже рад, так как Юнги тоже перестал закрываться, и они продолжали тихое, уютное общение почти все время. Мин ставит на стол свою сумку с ноутбуком, а сам начинает расстегивать рубашку. Пак, как хороший мальчик, опускает взгляд и поворачивается к окну. — Спокойно, а у тебя? — Мин шелестит одеждой, переодеваясь в мягкую пижаму. — На работе завал был, просто кошмар! — Чимин натыкается на отражение Мина в окне и тут же краснеет, решая занять себя поливкой цветов, — будешь кушать? — Не отказался бы от кофе, я перекусил уже, — Юн потягивается лениво и зевает, убирая со стола сумку с ноутбуком.       Юнги не знает почему, но через две недели после того, как они стали жить вместе, он начал писать кое-что. Этим «кое-что» было что-то вроде того, что он не мог произнести вслух, а в простонародье это называлось «выражать свои чувства на бумаге с помощью текста». И Юнги выражал, потому что, наверное, розовое облачко нежности, живущее по-соседству, стало нравиться. Изредка Мину даже казалось, что симпатизировать, но потом он решил, что это просто его дружелюбность.       Текст постепенно превращался в полноценное произведение о чувствах к человеку, которому сложно признаться из-за собственных нерешительности и сомнений. Но так было проще. Читатели набирались, на форумах обсуждали работу то тут, то там, и хоть что-то грело душу журналиста. Его чувства хоть кому-то да нужны. — Хотя... знаешь, не напрягайся, Чимин... Я пойду работать, наверное.       Чимин цыкает недовольно, потому что Мин прекрасно знает, как младший любит заботиться о нем о ком-то. Поэтому через десять минут Пак возникает в его комнате с кружкой ароматного кофе. — Нам сегодня завезли пионы, — делится Чимин, ставя перед Мином горячий напиток и блюдце с печеньем, — я хотел взять домой парочку букетов, но все раскупили, представляешь? — Это розовые такие пышные? Постоянно у нас на кухне в вазе стоят? — Юнги чуть прикрывает крышку ноутбука, потому что сел за новую часть, и благодарит за кофе, умиляясь заботе. — Спасибо, Минни. — Нет, на кухне обычно розы, а пионы я ставил в прихожей, — Чимин смущено укладывает руки на плечи Мина и немного разминает мышцы.       Юн вздыхает и захлопывает крышку ноутбука полностью, расслабляясь под пухленькими нежными руками. Он прикрывает глаза и снимает очки, потирая пальцами переносицу. — Цвет тоже розовый? У нас тут все розовое... — Неправда! В ванной у нас все голубое, — смеётся Чимин, активнее разминая плечи. Он даже немного осмелевает и запускает руки под ворот, чтобы лучше размять мышцы, — с такой работой тебе нужен ежедневный массаж.       «Но лучше всего с такой работой мне помогает ежедневный Чимин». — Спасибо большое, — Юнги бросает взгляд на часы и тоже пытается предпринять попытку позаботиться, — уже поздно, пора уже спать, Чимин. — Ты же обещал, что мы посмотрим одну серию сегодня! — Хорошо, но только одну.       Свет во всей квартире погашен, на столике красуется две кружки и конфетница. Чимин закутывается в два пледа и плюхается на кровать Мина, пока тот проматывает рекламу. — Если я засну — пихай меня.       И Юнги не сомневается, что розовое облачко заснет по середине серии. Иногда у него складывается такое впечатление, что Чимин просит посмотреть что-то вместе перед сном, чтобы уснуть на его плече, а потом, чтобы его унесли в соседнюю комнату и заботливо уложили на кровать и включили ночник. Юнги думает, что это его влюбленный бред, но на самом-то деле... Он не представляет, что чувствует Пак, каждый день притворяясь спящим. Потому что то, как приятно щемит за рёбрами, нельзя передать словами.       Юнги честно досматривает серию, пока Чимин сопит на плече, а затем переносит уснувшее облачко в комнату, укрывает одеялом, зашторивает окна и включает ночник. Сегодня он замирает на пороге комнаты и медленно возвращается обратно, присаживается на корточки перед кроватью и замирает, не дыша. Чимин выглядит так безмятежно, когда на его лобик беспорядочно упала розовая челочка, а губы слегка приоткрыты. Юн осмеливается лишь коснуться щечки и провести по ней пальцами. Он улыбается, видя, как реснички Чимина слегка подрагивают, и все-таки уходит. Чимин смущённо улыбается в темноту, прижимая маленькую ладонь к своей щеке. — Спокойной ночи, — шепчет он, когда в другой комнате гаснет свет.       Но Юнги спать совсем не собирается, он открывает свернутую вкладку с текстовым файлом и печатает, печатает, печатает. Следующим утром на форуме появится новая глава, которую с упоением прочтет Чимин.

«Быть соседом для этого розового облачка становится сложнее с каждым днем. Наверное, я бы сказал, что это уже практически невозможно, потому что мы с ним стали настолько близки, что его касания ко мне — некая норма. Он очень внимательный, очень заботливый, и иногда мне кажется, что мы все-таки не просто соседи, живущие в разных комнатах.       Каждый вечер меня ждет массаж и горячий кофе, приятные разговоры, а затем уютное времяпрепровождение в одной кровати, где он, прижимаясь к моему плечу, пытается изо всех сил смотреть серию, а не уснуть посередине ее. Но моя булочка засыпает.       Клянусь, я обрываю себя, отпускаю мысленные пощечины, чтобы случайно не коснуться, не погладить лишний раз. Иногда мне хочется оставить его в своей постели, утром нагрешить на то, что сам уснул, а всю ночь прижимать его к груди, перебирать пальцами розовые волосы и мечтательно, как дурак, выдыхать, каждый раз, когда он причмокнет губами.       Его губы — это отдельный вид искусства, отдельный и личный сорт героина для меня. Пусть он и не знает, но я замечаю, что он их мажет блесками и бальзамами. А может, он знает, и специально издевается, дразнит, будто бы говоря: «давай, поцелуй же, я накрасил их специально для тебя».       Увы, моя нерешительность загонит меня в гроб одинокой жизни и заколотит гвоздями неуверенности. Как бы мне не хотелось, сделать шаг навстречу я, наверное, не смогу».

      Чимин утром спешит на работу, потому что опять проспал. Он может пренебречь собственным завтраком, но неизменено остается на столе кофе и блины для соседа.       Уже в небольшом цветочном магазинчике Чимин спокойно выдыхает, вешая на дверь табличку с красивой надписью «open». Посетителей утром почти нет, поэтому после завоза новых цветов Чимин собирает пару букетов под заказ и устало опускается на свой стул. Он достает телефон и быстро находит любимый сайт, открывая новую главу. Почитать, правда, так и не удаётся, так как к обеду посетителей больше, а к ужину в магазинчике целая толпа наряженных парней, которые по всей видимости спешат на свидания. Но Чимин только рад: чем больше букетов заказывают, тем больше прибыль.       Возвращается домой он где-то к одиннадцати, готовит простенький ужин и опять садится за чтение. Но эта глава отличается от других... У Пака будто в голове пазлы собираются в единую картину, но он все ещё не уверен.       Когда Мин приходит домой, младший пытается вести себя как обычно, но выходит плохо. Голос предательски дрожит, а сердце колотится как бешеное. Когда Мин уходит в душ, Пак дрожащими руками открывает чужой ноутбук, и все его догадки оказываются верными. И что теперь делать? Как показать Мину, что он все знает и что тоже... любит(?) — Чимин, ты в порядке? — напряжённо спрашивает Юнги, когда Пак снова роняет чайную ложечку, и та со звоном колотится о кафель. — Ты не заболел? Я говорил тебе надевать шапку, когда выбегаешь в магазин... — П-прости... Просто... Устал, — краснеет Пак, — давай посмотрим серию и спать?..       Юнги вздыхает, поднимается из-за стола и поднимает чайную ложку с пола. Выпрямляя спину, Юн понимает, что стоит в жалких сантиметрах от Чимина, который почему-то весь раскраснелся и вжался в кухонную тумбу. — Устал? У тебя температуры нет? — Мин касается губами лба своего соседа и через мгновение отстраняется, пожимая плечами. — Вроде, нет.       А Чимин уже весь дрожит, головой мотает и ретируется в минову комнату. Юнги такой хороший актер, ведет себя как обычно, а ведь по написанным главам о нежных и трепетных чувствах даже не скажешь, что человек может вести себя вот так спокойно к объекту своей любви. Уже по классике жанра он засыпает во время просмотра, только на этот раз, когда Юнги опускает его на холодную кровать, Чимин хватается пальчиками за его руку и тихо шепчет: — Не уходи...       Юнги в озноб бросает, когда он слышит тихий хриплый голосок своего розового облачка. Он разворачивается и ложится рядом, лицом к его лицу, задерживает дыхание и прикрывает глаза, стараясь не наделать ошибок и чего-то лишнего. Чимин к груди его жмётся и тоже боится ужасно. — М-мне... Очень нравится твоя книга... — Какая книга? — без задней мысли спрашивает Юнги хриплым шепотом. — Про... Соседа... «Розовое облачко».       Юнги сглатывает тяжело и закусывает нижнюю губу. Черт, ему сейчас так неловко... Чимин... негодник, маленькое розовое любопытное облачко... — Ты... трогал мой ноутбук? — Нет... Я читаю ее ещё с первых глав... Но последняя глава... Я начал думать, что, может, это... Ты... И... Ну...       Пак забивается в угол кровати. Юнги несмело притягивает Чимина обратно, укладывая руку на его талию. — Чимин, я... даже не знаю, что сказать... — А ты не говори, — шепчет Пак, смущенно вцепляясь в футболку Мина. На его губах сегодня клубничный бальзам. — Клубника? — на придыхании спрашивает Юн, пытаясь втянуть еле уловимый аромат, и только после понимает, что так пахнут губы Чимина. Юнги собирает всю свою решительность в кулак, решительность, которой нет, и прижимается своими губами к чужим, прикрывая глаза.       Чимин крупно вздрагивает и жмётся ближе, отчаянно сжимая в пальчиках ворот белой футболки Мина. — Розовое облачко... — шепчет Юнги, обхватывая губами верхнюю губу Чимина. Он слизывает с его губы сладкий бальзам и переносит губы на нижнюю, целуя. Чимин жмурится, не веря в происходящее, и несмело зарывается пальчиками в волосы Юнги. — Я люблю тебя... — А я люблю тебя... так сильно! — Чимин расплывается в детской улыбке, — я и не догадывался, ты такой хороший актёр, хён. — И очень плохой конспиратор... — смеется Юнги в ответ. — Я просто слепой, — Чимин натягивает на них одеяло и скидывает с ног розовые носочки, — давай купим большую кровать? — И постелим на нее розовое белье.