немного пепла

и если ты в своей наивной цели, в своём желаньи всё заполучить, любовь искал в моём несчастном теле — прошу простить, прошу меня простить. мне нечем ублажать порывы бури, что мечутся нещадно в голове! ты говоришь, что я — тупая дура, а я киваю; я — не человек. я лишь игра, что прыткостью своею, что графикой и сложностью своей, за разом раз больнее бьёт. больнее! и будет бить до искончанья дней. прошу простить, но равнодушно тело к губам твоим и пламенным речам; и лишь душа болезненно хрустела, болезненно хрипела в знак грехам, что ты свершал, объятый пламям чувств, объятый сатаною, преисподней! он всё шептал: «ещё один укус и эта пища станет попригодней!» и ты кусал. ты целовал, молился, просил любить, как сам любил меня. пока сам дьявол вкрай не обозлился!.. ведь мне такого монстра не принять. и что теперь? ты бродишь бестелесно, ты зол, несчастен; я сижу одна. копна волос — белейших, неуместных спадает, будто память, на меня. но я не смерть. не голод. я — война. и я сбегу, мой призрачный дракон; и мне не страшно. я ведь сожжена твоим огнём, в котором ты рождён. глубины вод сомнутся надо мной, чтоб унести к далёким островам. я не умру — не прыгну за тобой, я уплыву к древнейшим божествам — принять их силу и отдать свою. под толщею тёмной воды морской, глотая боль, несчастье, слёзы, тьму я наконец сумею быть собой. луна, взойдя, коснётся головы, прозрачно белых прядей до бедра. когда-то, помнишь, были только «мы»? сейчас, мой милый, существует «я». мой страх отступит, будто жалкий зверь, отчаянье, как хмель, начнёт пьянить. скажите, боги, сколько же потерь мне пережить, чтоб силу получить? за что вот так, за что так беспощадно? иль вы смеётесь, скаля злобно рот? тогда и вас касанием прохладным творенье ваше медленно убьёт. не жду спасенья. я в кровавой цели в своём желаньи всё заполучить, нашла спасенье в хладном мокром теле; прошу простить. прошу меня простить. но я спою; и голос мой вокруг благословеньем пряным разнесётся. и не один из этих божьих слуг о скалы, чтоб угнаться, разобьётся. весь мир слеплён из тысячи фигурок, и ты в нём — труп, сорвавшийся на бег. ты говорил, что я — тупая дура, а я киваю; я — не человек.