Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я открыл глаза. Потолок был хоть и знакомым, но я точно находился не у себя дома. У Егора. Очень хотелось пить, болели мышцы живота. И голова ещё. Через пару минут после моего пробуждения в комнату очень тихо вошёл помятый, судя по всему, совершенно не выспавшийся Егор. Заметив меня, он сел на кровать и взял мою ладонь в свои руку. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Отвратительно, — проскрежетал я. — Очень пить хочется. — Да, конечно. У тебя сильное обезвоживание, — он потянулся рукой к стеклянной бутылке минеральной воды, что стояла на тумбочке. — Попей. Она восстановит водно-солевой баланс. Я сел, взял в руки бутылку и начал пить. Вообще я минеральную воду не очень люблю. Она солёная какая-то. И вкус у неё, как по мне, ну очень специфический. Противная она, в общем. Но эта мне просто божественной показалась. Нереально вкусной. Сам не заметил, как выдул почти всё. После отдал бутылку обратно и снова лёг. — Ладно, ты отдыхай, — Егор уже поднялся на ноги. — Я пойду на кухню. — Останься. Не уходи, пожалуйста, — попросил я. — Хорошо, — он сел снова. — Ложись, — проскрипел я, повернувшись на бок, спиной к нему. Раздевшись до трусов, мой парень нырнул под одеяло, прижавшись к моей спине грудью, и обнял рукой поперёк туловища. Я обхватил его ладонь и сжал. — Я так за тебя волновался, — вдруг Егор зашептал мне в затылок. Я поёрзал от приятных ощущений. — Что было? — просипел я. — А что ты помнишь? — он поцеловал меня в плечо. — Как кончил. А после отключился. И всё. — Ясно. Значит, всё самое интересное пропустил. Но это даже к лучшему. Я принялся перебирать его пальцы. — Расскажи, пожалуйста. — А может, позже? — парень зевнул, потеревшись щекой о моё плечо. — Я, если честно, с ног валюсь. Всю ночь не спал. Если б мама вовремя со смены не пришла, не знаю, что бы с тобой делал. — А что было? — напрягся я. — Если вкратце, тебя полоскало до двух ночи. — А потом? — А потом мы тебя кое-как бледного уложили спать, а я уселся тебя сторожить, чтобы, если что, ты не захлебнулся в рвоте. — Прости, — я крепче сжал его ладонь. — Да это я должен у тебя прощения просить, — Егор скользил губами по моему плечу. — За то, что не до конца поверил во эту всю хуйню. За то, что не подумал, что эта Рита настолько отбитая. За то, что не сидел рядом с тобой, поэтому пропустил момент, когда она тебе подсыпала экстази. — Егор, ну, ты тут причём? — пискнул я. — Мне же не пять лет, чтобы за мной следить. Ты мой парень, а не курица-наседка. Достаточно того, что ты не бросил меня после. — Совсем дурак! Как я мог? Да я, блин, чуть не пришиб эту псевдо-блядь, когда ты начал закатывать глаза и заваливаться на один бок. — Не кипятись, — попросил я. — Давай просто отдохнём. А потом поговорим. — Ладно, — выдохнул он, но, вместо того, чтобы спокойно засопеть, принялся покрывать мою шею поцелуями. — Как же приятно, — прошептал я и потащил его руку в своему паху. — Это так ты отдыхать собираешься? — недоуменно поинтересовался парень. — А ты разве против? — лукаво просипел я. — Ну, это с какой стороны посмотреть. Если с той, что ты, такой тёплый и родной, хочешь получить удовольствие, то, естественно, нет. А если с той, как тебе плохо было ночью, то всеми руками и ногами против. Поэтому извини, но второе явно перевешивает, — и руку он убрал. — Это месть за то, что я тебя раздраконил вчера, но кончил один? — предположил я на эмоции от отказа. — Конечно, Илья, — начал он с сарказмом. — Это именно она. Ведь у меня в голове только секс и был. А ты мне не дал себя удовлетворить. Это единственная причина. Егор, нахмурившись, перекатился на спину. Я повернулся к нему. — Егор, — я положил голову ему на грудь, — прости меня. Я пошутил не очень смешно. Сейчас туплю и говорю всякую чушь. — Ладно уж, — он приобнял меня, чуть улыбнувшись. Ура, я прощён! — Отдыхай, — и поцеловал в макушку. *** Проснулся я, когда за окном уже давно стемнело. Егор обнимал меня и сопел в шею. Мне так стыдно, что он из-за меня совсем не выспался, что промучился со мной полночи, а потом ещё полночи не смыкал глаз. Но проснулся я не только из-за чувства вины. Мне хотелось в туалет. Жутко. Однако Егора будить — это такое себе. Правда и терпеть уже невмоготу было. Я реально думал о том, какие будут последствия, когда мой мочевой пузырь лопнет и затопит комнату? Представлял эвакуацию на лодках, сирены и прожектора, которые бы светили, чтобы отыскать тех, кто ещё мог быть жив. Ну уж нет! Так рисковать я не хотел. Поэтому принялся выпутываться из тёплых объятий своего парня так, чтобы его не разбудить. Поднял одну руку, вторую, аккуратно перекатился и ступил на холодный пол, отчего тут же поёжился. Пошлёпал на выход. Но даже не успел открыть дверь, как: — Ты куда? — хрипло. — В туалет хочу. — Ага, — выдохнул он и, обняв руками подушку, закрыл глаза. Я, как был, прошёл по коридору и зашёл в туалет. Сделал свои "туалетные" мокрые делишки и, вздохнув, поднял глаза, посмотрев на себя в зеркало. Батюшки! Без слёз не взглянешь, честное слово! Под глазами синяки, губы синие, кожа бледная. Теперь понятно, почему Егор боялся днём до конца идти, когда я ему однозначно на это намекнул. А я бы тоже не стал. И не потому что страшно, а потому что переживал бы, как бы хуже ни стало. Мне физически плохо из-за того, как сильно Егор волновался этой ночью за меня, идиота такого. Я себе не представляю на самом деле, какой стресс он испытал. Блядь! Я тяжело вздохнул и решил умыться прохладной водой. А потом свернул на кухню, чтобы воды попить. И сразу полез в шкаф, чтобы найти что-то, похожее на кружку. — Хочешь чаю? — вдруг раздалось за спиной. — Ой! — вскрикнул я от неожиданности (хорошо, что кружки не нашёл, а то бы кокнул, как нефиг делать), и обернулся. — Тётя Женя, не знал, что Вы здесь, — я обратил внимание, что женщина стояла у окна. — Блин! — а потом начал прикрываться руками. — Так неловко. Простите! — Ничего. У меня, да будет тебе известно, сын примерно твоего возраста. Что я там не видела?! — звонко рассмеялась она. — Так что? Как насчёт чая? — Да. Давайте. Но только чай. — Безусловно. Алкоголь не предлагаю, — она мне подмигнула. Очень она мне нравится. Сразу к себе располагает. *** — Я так и не спросила, как ты? — мама Егора решила составить мне компанию. — Уже лучше, наверное. Я, если честно, не помню. Егор сказал, что меня до двух ночи полоскало. — Ох, да, — она покачала головой, — очень сильная интоксикация. Я в тебя не один литр раствора марганцовки влила, чтобы желудок промыть. Правда, я никогда такой реакции на этот вид лёгких наркотиков не видела, — мама Егора покачала головой. — Может, всякого намешали туда, а у меня на что-то аллергия?! — предположил я. — Угу, Егорушка точно так же сказал, — согласилась тётя Женя. — Он так переживал, — вздохнул она. — Буквально на себе тебя таскал. — Я опустил голову. Стыдно-то как. — Боялся, что ты захлебнёшься. Голову тебе держал, пока тебя тошнило. Скорую всё порывался вызвать. Я его отговорила, но, если честно, тоже после всего этого уснуть не могла. Хотя, как ты понимаешь, на работе и не такое видала. Мой сын очень сердобольный, но как он с тобой носился. Никогда его таким не видела. — Извините меня, — пропищал я. — Да за что же ты извиняешься, Илюшенька? — тётя Женя аж ахнула. — За всё. Столько проблем своим появлением принёс. Переживаете за меня, приняли как родного. — А что? Разве я не прав? Я ж только косячу! Какой от меня толк? Одни убытки, так ещё и нервы мотаю по двойному тарифу. — Илья, — серьёзно начала она, — ты ни в чём не виноват. И не доставляешь ты нам никаких проблем. Если тебе интересно, на работе у меня и похлеще за смену бывает. — Но это ж на работе! — безнадёжно протянул я. — А из-за меня Вы даже не отдыхаете. — Ох, да что ж такое ты говоришь-то? — тётя Женя шлёпнула себя по щеке от удивления. — Я столько о тебе знаю, что ты уже мне как сын стал. Как я могу бросить своего ребёнка одного, когда он заболел? — Я сглотнул. Она просто великая женщина! Добрая, всепрощающая. Я уже не помню, когда в последний раз моя родная мать интересовалась моим самочувствием, когда я загибался от температуры. Такое ощущение, что этого вообще никогда не было. — Илюшенька, пожалуйста, прекрати придумывать всякие небылицы. Тебе в этом доме всегда рады. Я на эмоциях от сказанного дотянулся рукой до её и крепко сжал. — Спасибо Вам большое. Правда, спасибо, — зашептал я слова благодарности, потому что таких слов уж точно услышать не ожидал от мамы Егора. Я ей как сын, и двери этого дома всегда для меня открыты. Уму не постижимо. — Иди-ка сюда, — она поднялась из-за стола, потянув за собой, а потом обняла. Так тепло. Просто не объяснить. И, что самое удивительное и потрясающее, тепло это не физическое. На душе тепло. И спокойно. — Вы очень хорошая. Я даже не знаю, что сказать. Наверное, только то, что Егору и Алине с Вами очень повезло. — Да ладно тебе! Я ж ничего такого сверхъестественного не делаю. Я просто люблю своих детей. Вроде бы так всё просто, но вместе с этим неподъёмно тяжело и сложно. Она просто любит. И всё. Ей совершенно не важно, что Егор в дом парня притащил. Она своего сына не осуждает, потому что не видит в этом чего-то ужасного. Она просто любит. И тем самым делает своих детей счастливыми. Так просто?! — Знаете, порой для счастья именно этого и не хватает. — Да, возможно, ты и прав. Но ты ж не думаешь, что я отдачи не получаю? Даря любовь, ты возвращаешь её обратно в многократном размере. — Серьёзно? — удивился я. — А ты как думал? — Ну, не знаю, — неопределённо ответил я. Откуда мне об этом вообще знать? — Я никогда не хотела, чтобы у меня с моими детьми была пропасть в общении, поэтому сделала всё, чтобы наши с ними отношения были максимально доверительными, чтобы ни Егор, ни Алина не боялись прийти ко мне и признаться в чём-то, открыть всё, что легло тяжёлым грузом на их детские плечики. Так я узнала, что Егор предпочитает парней. И не была ничуть этим огорчена. Во-первых, какая разница, кого любит мой ребёнок, лишь бы человека он выбрал достойного, во-вторых, я была рада тому, что он не испугался и пришёл ко мне, чтобы рассказать об этом. Значит, я всё сделала правильно. Я слушал и поверить не мог в то, что это реально. Такая понимающая, такая внимательная. — Вы идеальная! — восхитился я. — Илюша, скажешь то же, — хохотнула она. — Я совершенно обычная. Со своими мыслями и чувствами. Просто я решила, что в моей семье не должно быть секретов, которые бы разрушали её изнутри, разъедали как серная кислота. Ведь это первая причина всех недопониманий, ссор и скандалов: молчание и недомолвки. Я всегда была честна перед своими детьми, мужем, тем самым становясь таковой и перед самой собой. — Я, — крепче обнял женщину, — так рад, что познакомился с Вами. Вы удивительная. — Да ладно тебе, — тётя Женя погладила меня по голове. — А вот не спорьте со мной! Мне лучше видно. — Хорошо, — она улыбнулась, я почувствовал, — пусть будет по-твоему. *** Мы ещё немного постояли, а потом продолжили своё чаепитие с того, на чём остановились. — А ты знаешь, какой Егор стал радостный, воодушевлённый, когда вы встречаться начали? — Я, немного смутившись, покачал головой. — Ой! — она замахала руками. — Светился ярче стоваттной лампочки. Поэтому перестань думать эти свои глупости. Мы тебе рады. Ты делаешь моего сына счастливым, а значит, и меня. А то, что произошло вчера, просто стечение обстоятельств. Ты в этом не виноват. Как я поняла, ты вообще эту девушку не ожидал встретить и она раньше дальше обыкновенного флирта не заходила? — Я кивнул. — Вот. Это у неё сдвиг по фазе случился. Не кори себя. Егорушка из-за этого переживать будет. Хорошо то, что хорошо кончилось, — заключила она. — Вы знаете, — я разулыбался, не в силах сдерживаться, — я, наверное, пойду. Мне нужно поговорить с одним человеком, — произнёс я. — Иди-иди, — довольно ответила мама Егора. — Спасибо за чай. И за всё спасибо. И я пошёл обратно. Зашёл. В тишине комнаты я слышал еле слышное сопение. Бля, он спит же! Не буду ведь я его будить, чтобы сказать, что он самый потрясающий человек в моей жизни, в которого мне посчастливилось влюбиться?! — Да заходи уже, — сонно. — Хватит тепло выпускать. — Ты не спал? — удивился я. — Спал. Но ты так громко что-то в голове у себя решаешь и так пристально на меня смотришь, что спать как-то перехотелось. — Раз так, — я сел на кровать, Егор перекатился на спину, чтобы хоть чуть-чуть видеть меня, — то слушай. Я, блядь, вообще не в курсе, за какие такие свои заслуги заслужил тебя в качестве своего парня, но я счастлив. Ты открыл мне меня. Напомнил, что чувствовать — хоть и бывает больно, всё же приятно. Особенно, когда ты рядом со мной. Ты, блин, охренительный! У меня слов нет, чтобы уместить всё то, что ты зажигаешь во мне, — во мраке я видел, как Егор нежно улыбался. — Я тебя.. обожаю, — я сглотнул. Это не то, что надо было сказать. Но я пока в себе не разобрался, а врать не хотел. Хотелось бы признаться в этом искренне, чтобы мои мысли и чувства совпадали. — Вот такое вот я неуверенное чмо, — вскинул руки, зачем-то сказав крайнюю фразу вслух. — Я, — он приподнялся и поймал мои руки, — не буду тебя торопить. Потому что то, что ты сказал сейчас, намного больше для меня значит, нежели простое признание. И то, что ты не побоялся это сказать, заставляет сердце из груди выпрыгивать. Мне очень приятно. — Правда? Вместо ответа, он начал меня целовать. А я ответил. Поцелуй был почти целомудренным и очень нежным. — Егор, — выдохнул я ему в губы. — Нихуя. Можешь даже и не мечтать. Я усмехнулся. — Я вообще хотел попросить, чтобы ты рассказал, что после отключки было. — Хорошо, — мой парень отстранился. — Допустим, я тебе поверил. — Ой-ой-ой, — я закатил глаза. — А что с тобой? — он склонил голову набок. — Рассказывай уже, — хохотнул я. — Да что рассказывать, ты и так уже почти всё знаешь. Когда ты кончил, резко обмяк, закатив глаза, и начал заваливаться. Хорошо, что я в непосредственной близости находился. Удержал тебя. Всё бы ничего, но потом я услышал рёв. Рыдала Рита и просила не сдавать её в полицию, потому что она не хотела, чтобы всё произошло именно так. А я, уложив тебя поудобнее, встряхнул её и сказал воды принести хотя бы. Она тут же слёзы утёрла и убежала. А я принялся тебя в чувства приводить, хотя страшно было — пиздец! Руки тряслись, на лбу испарина. Стрессанул я конкретно. Короче, полный набор. А Рита вернулась буквально через несколько минут. С водой и аптечкой. И я начал таинство. Если честно, сейчас уже не смогу вспомнить, что делал. Всё было совершенно на автомате, словно в тумане. Но когда ты смог более-менее стоять, тебя начало тошнить. Думал — чокнусь. Ещё и Рита со своей истерикой. Короче, психушка на выезде. Потом я вызвал такси и потащил тебя вниз, вышли через чёрный ход. Грише написал в смс-ке всё как есть, но попросил к Рите полояльнее, потому что мне показалось, что она раскаивалась в содеянном. Так что не удивлюсь, если она придёт к тебе и извинится. — Ага. А что она ещё сделает? — ехидно ответил я. — Я серьёзно. Ты ж помнишь, что она говорила?! — Помню. Но это совершенно не вяжется с её действиями. — А мне кажется, вяжется. Девочка влюбилась, но избрала немного не тот путь соблазнения. — Ой, похуй, — отмахнулся я. — Давай дальше. — Ладно. В такси ты опять вырубился, поэтому водила к тебе без претензий был. Потом я дотащил тебя до квартиры. А потом началась сатана. Такое ощущение было, что ты, извини, конечно, терпел до дома. Я, блин, с ног сбился, не зная, что уже делать. Потом мама вернулась. Это было самой радостной новостью. Она поила тебя марганцовкой, солёной водой, кучу таблеток закинула. Я ей помогал, придерживал тебя на всякий случай и просто смотрел на всё это с большим ужасом. Но я держался, не хватало ещё, чтоб меня нашатырём в чувства приводили. Даже скорую хотел вызвать, потому что капец волновался за тебя. Но мама сказала, что сейчас тебе полегчает. И полегчало. Мы тебя уложили, а я устроился тебя сторожить. Ты очень беспокойно спал. Всё время вертелся, кряхтел, дышал как-то тяжело. Короче, развлекуха. А под утро я пошёл к маме в комнату, чтобы хоть немного поспать, так как тебе было лучше. Это стало заметно даже мне. Ну, и немного отдохнув, вернулся обратно. А ты уже проснулся. — Пиздец. — Ага, не то слово. Сходили, блядь, на свадьбу. — Ты меня откачал, получается, — больше себе сказал я. — Мы с мамой. — Да, вы с мамой, — повторил я за Егором. — Только давай из этого драмы делать не будем, ок? — он постарался заглянуть мне в глаза. Это было больше жестом поддержки, чем реально он хотел что-то там увидеть. Темно же! — Пфф, да кто делает?! — Вот и славненько. Что делать будем? — Я, наверное, домой пойду, — предложил я. — Ага. Бледный как поганка?! — взвился мой парень. — А если в обморок по дороге шмякнешься? Оставайся лучше у меня. К тому же я с твоего телефона смс-ки успокоительные всем разослал, так что переживать они не будут. — Всем? — Ну, Матвею, Мише и.. — он сделал небольшую, но какую-то тревожную для меня паузу, — ну, и маме твоей. — Последнее было явно лишним, — серьёзно заявил я. — А я думаю, что надо искать корень проблемы и делать первые шаги, — тут же ответил Егор. — То есть ты думаешь, что я этого всё то время не делал? Да я только и делал, что шагал навстречу. Только отдачи — ноль. Что об стенку горох. А потом просто устал. Если ей это не надо, то почему я должен жопу рвать? — Илья, не руби с плеча, — спокойно произнёс он. — Егор, да ну тебя! Дай мне лучше мой телефон. — Нет, — отрезал он. — Да? Прикольно. Тогда я домой иду, — и начал собираться. — Прекрати, — мой парень поймал меня. — Я понимаю, как тебе эта тема неприятна. Но ты же знаешь, что тебе нужно это. Ты же хочешь понять, почему всё так получилось? — С недавних пор. — Вот. И я попробую помочь. — Хорошо, — я пошёл на компромисс, ведь Егор прав. Один я всё равно не справлюсь. К тому же именно он разбудил во мне все эти чувства, которые я заморозил в себе, чтобы не было так мучительно больно. Я начал расслабляться в объятиях своего парня. Он прижал меня к себе. — Может, пойдём на кухню и заточим что-нибудь? — Ну, пошли, — согласился я. *** На следующий день доктор Калинков (и его экспертное мнение) всё-таки отпустил меня домой, но прописал постельный режим. И надолго присосался ко мне губами. Вернувшаяся утром Алина, проходя мимо, чуть не врезалась в косяк. — Фуу, — и радостно захихикала, убежав в комнату. — Не удивлюсь, если она сейчас звонит Мишке, — сказал я. — Да не, вряд ли. Она чужих секретов не раскрывает. Особенно таких. Тем более по её фразочкам и действиям мы уже сделали вывод, что она знает. А твой брат — до сих пор нет. — Да, возможно. Ладно, всё. Я пошёл. — Пока. *** Пришёл домой, никого не было, поэтому без промедления принял единственно верное решение: завалиться на кровать. И сразу же позвонил Матвею. Мне хотелось ему рассказать всю правду о том, что на самом деле случилось на свадьбе. — Алло? — Привет! — А? — Хуй на! — Жуй два! — Соси четыре, у тебя ебало шире! — Соси миллион, будешь чемпион! — Соси два миллиона, будешь круче чемпиона! — У тебя хуёв корзина — тебе хватит на всю зиму! — У тебя хуёв сарай — вот сиди, перебирай! — Сука! — заржал Матвей. — Но всё равно эпично! Я давно искал подходящий случай, чтобы разыграть эту сценку. И вот нашёл. — Это да, — усмехнулся я. — Я вот чего звоню. Мне надо тебе кое-что рассказать про свадьбу, на которой я был вместе Егором. — А что там такого было? — не понял друг. — Сам же написал, что всё ок, ничего интересного, ночуешь у Егора. — Дело всё в том, что это как раз Егор и написал, пока я был в отключке. — Ух ты, — выдохнул Мотька, — он тебя что, затрахал до беспамятства? Рад, очень рад, малыш. В первый раз — и сразу такой фурор. И как это было? — с любопытством допрашивал он. — Было не это, а.. — Ещё интереснее, — перебили меня. — Ты Егора, что ли? А вы, ребят, без комплексов. Вы ещё меня догоните. Молодцы! — Да, Матвей, блядь! Ты мне дашь сказать или так будешь перебивать? — взвился я. — Да ладно тебе. Говори, пожалуйста, — немного ошарашенно ответил Мотя. — Так вот, на свадьбе я встретил Риту... *** — ... Илюх, бляя, прости. Я ж не знал. — Да уж, — вздохнул я. — Мне хотелось тебе врезать за то, что ты не давал мне рассказать всё так, как было на самом деле. Поэтому радуйся, что мы с тобой сейчас по телефону трещим. — И что ты теперь будешь делать? — Знаешь, ничего не буду. Думаю, Рита и так уже получила своё, хоть я этого и не помню. Но Егору верю. — А если она с повинной придёт? — поинтересовался Мотя. — Ну, когда придёт, тогда и будем думать, а сейчас я этим голову себе забивать не хочу. — Естественно! У тебя ж под боком такой парень ходит, ёба мать! Прямо валить и трахать, — хохотнул лучший друг. — Вот как у тебя всё опошлить получается? — насмешливо подивился я. — Это приобретённая функция. К тому же суть я уловил верно, не так ли? Ты думаешь о нём? — уточнил Мотька. — Да. Ну, то есть не только, — смущённо выдохнул я. — Расскажи мне всё, моя радость. Расскажи всё дядюшке Матвею. — Короче, Егор мне в любви признался. А я.. — А ты не понимаешь, можешь ли ты ответить ему тем же, — проговорил за меня Матвей. — Да. — Извини, тут я тебе не советчик. Это твой крест. И дойти до этого должен ты исключительно самостоятельно. — Да ясно это. Но всё равно слишком сложно! — Значит, ещё не время. Ты поймёшь, когда, как бы тупо это ни звучало, всё поймёшь. Просто в один момент наступит осознание, нужен ли тебе этот человек, любишь ли ты его. Ты не забывай о том, что он разбудил в тебе эмоции совсем недавно по твоим меркам. А то раньше ты практически всегда был неэмоциональным чмом. — Ээээ! — Заткнись. Так вот, если тогда ты был чмом, то сейчас тебя не узнать. Ты радуешься, ты счастлив, тебе не нужен повод улыбаться. И это всё Егор. И, думается мне, он точно знал, на что шёл, когда привлекал твоё внимание. Видел со стороны, как ты себя ведёшь и что делаешь. — Угу. Он рассказывал об этом. А ещё он сказал, что не будет меня торопить и будет рядом столько, сколько будет возможно. — Красавчик, если честно! Это ему явно в плюс пойдёт, потому что с тобой с ума сойти можно. Мне вообще за общение с тобой молоко должны выдавать за вредность. — Вот так предъява. Охренеть! — А мне тогда что должны давать за то, что я вечно слушаю про твои трахи-ахи?! — Пачку салфеток и покурить, — хохотнул Матвей. — Фу, блядь! На самом деле твои истории не такие "захватывающие", чтобы мне когда-нибудь хотелось прямо из первого ряда на это поглядеть. — Ты просто никогда не даёшь мне рассказать всё во всех подробностях, чтобы потом захотелось покурить и позавидовать одновременно. — Ну, Моть! — Шо?! — За-е-бал! — А-вот-и-нет! — Откуда ты можешь это знать? — Ты от меня тащишься. Нет, понятное дело, сейчас в твоей жизни появлялся Егор — аллилуйя — но я-то всегда буду на первом месте. — Можешь не сомневаться, — твёрдо ответил я. — Спасибо за это. Ты мой лучший друг. — А ты мой. Но только как-то быстро ты тему перевёл. Как считаешь? — поддел я. — Ты теперь в каждом смертном грехе меня подозревать будешь? — Ну, а можно? — Вот ты скотина, — проговорил Мотя, а в голосе слышалась улыбка. — Знаешь, кого Егор ещё предупредил, помимо тебя? — продолжил я. — Ну, — протянул Мотька, — меня, меня и меня. Ой, наверное, ещё меня и меня. Бля, а про себя-то я и забыл! — Мать мою. — Правда? — взволновался Матвей. — И как ты? — Повздорили на фоне этого немного. Но быстро помирились. Он мне помочь во всём разобраться хочет. — А ты хочешь? — спросил лучший друг. — Наверное. Но мне страшно в это погружаться. Боюсь узнать что-то такое, что меня добьёт. Вдруг я сам виноват, просто не помню об этом?! — пискнул я. — Да ну! Чё ты за хуйню несёшь?! Ты ж ребёнком был. В чём ты можешь быть виноват? — Да откуда я знаю?! Ведь что-то же случилось. Я, может, мало помню своё детство, но тогда я чувствовал любовь от неё, а сейчас нихуя. Но это было, Матвей, понимаешь? Я своим маленьким детским сердечком чувствовал это. — Значит, тебе реально стоит во всём разобраться, потому что теперь ты этого так просто не оставишь. Благодаря Егору. — Благодаря ему. Я обязательно докопаюсь до правды. Учую, так сказать, след. И найду причину такого отношения матери к себе.