Моё путешествие в Париж, прошло в Питере

Мы ехали, разглядывая всё вокруг. Я лежала на плече Сергея, он лишь улыбался, но вдруг мрачно сказал: — Даш? — я подняла голову, досконально изучая его лицо — Я знаю, что ты скажешь. Да, давай забудем это. Никому из нас это не нужно — Я бы ни за что не сказал, что мне это не нужно, Цветаева, — вздохнул Сергей, — но да, я соглашусь с тобой. Останемся друзьями? — он хмыкнул — Спасибо за понимание, Серёж, — кажется, вновь переступила ещё одну ступеньку субординацию я, назвав его менее формальной, но более теплой, родной, доброй формой его имени — Всегда пожалуйста (спустя четыре дня) За окном не прекращались ветра и дожди. За последние дни музеи были обойдены, все друзья навещены, а заняться было абсолютно нечем. Сергей ушёл к Владу, не отпустив меня к Даниэле, ссылаясь на ТОТ результат нашего общения. “ Ушёл он часа два-три назад, а значит, скоро должен вернуться„ — рассуждала я про себя, при этом бегая глазами по строчкам книжки и совершенно не понимая, что там написано. Постаралась сосредоточитьсь — не вышло. Я отложила книгу, громко вздохнув от безысходности и своих глупых мыслей. И как так вышло, что к концу дня мы остались один на один — я и мои мысли. И словно два океана, современно не хотим смешаться, а лишь соприкасаемся кончиками пальцев. Тут же в дверь настойчиво постучали. „ Наконец можно выдохнуть, Сергей пришёл” — крутилось в моей голове. Она крепко и уверенно шагал, но от него жутко несло дорогим мужским алкоголем по типу коньяка. Я поморщилась, вопросительно взглянула на него, словно мать, собирающая отчитать непослушного сына за то, что он явился позже нужного времени. Но он заговорил: — Я же нигде ничего, сколько должен мучиться? Может быть у нас что-то уже получится? — он говорил твёрдо, рифмуя фразы, но он явно был пьян. Он чуть приблизился ко мне, иногда поглядывая на губы и ещё чуть приближаясь — Плохо! — прошептала я, — всё, что тобой движет — это похоть. — Даш, я знаю, что мой пьяный бред звучит глупо, хоть и полон дум, но мы уже уходим дальше, сжигаем ум, — он наконец дотянулся до губ — Давай без слов, — попросила его я, — тишина — это наш лучший грохот Гром — Поцелуй в шею. Молния — Провёл пальцами по всем позвонкам. Ливень начался, и речь вовсе не про дождь. И мы вышли прямо под Этот Дождь, забыв зонтики дома. Звук каплей-стонов ударяется об подоконники-стены. Не капли, тонкие струи хватаются за руки смертельный хваткой, царапают широкую мужскую спину. Но почему тогда это так приятно? Может я и сошла с ума, но черт возьми, мне плевать, ведь я чувствую себя Дома. Могу охарактеризовать Этот Дождь одним словом, которое такое мягкое, как полотенце, слово, которое я искала несколько лет, слово — Дом. Не важно где и как, но разглядывать капли, падающие с волос-неба на постель-асфальт, смотреть и чувствовать холодные, как лёд, капли-пальцы и может простудиться (этим человеком) в дальнейшем — это не просто прекрасно, для меня это настоящая магия. Вдруг музыка обрывается, гремит гром, оглушая, словно громкий хлопок, и молния, расползающаяся по небу белыми струями, и всё кроме этих струй было этой ночью по-чёрному в предвкушении чего-то нового в жизни… чего-то светлого… И сейчас я сижу на подоконнике — прислоняюсь спиной к стене, холодный воздух бьёт из окна и неприятно пощипывает лицо, И я переключаюсь на воспоминания Этого Дождя. — И всё-таки прекрасно гулять под дождём, шлёпая… по лужам, да, Даша? — Да, Серёжа, — он подошёл ко мне подхватив меня за талию и перенес на кровать, — тебе нужно поспать, дорогая. Но спать с кем-то в обнимку оказалось не очень-то удобно, хоть и романтично. Я лежала, разглядывая спокойное спящее лицо мужчины, изредка аккуратно прикасаясь пальцами, иногда улыбаясь. — Спокойной ночи, Сергей Александрович, — чмокнув в губы, сказала я спящему мужчине. — Спокойной ночи, Дарья, — откликнулся он, нежно поцеловав в шею и тут же ближе притянув к себе спиной — не это ли любовь, м? — Это ли? Это, — сказала я стене впереди, — это, — повторила вновь для себя.