Обуза

Егор стоял за Заком и не смотрел на меня. – Кто тебя надоумил? – кричал Зак. Я опустила голову, виновата всхлипывая. – Отвечай мне! – сжимая мои щеки, говорил Зак. – Никто… – тихо хныкала я. – Может, я что-то не знаю? Вы думали, что это твой ребенок? – обратился он к Егору. – Что за бред? – выругался Егор. – А узнав как-нибудь, что это может быть мой ребенок, решили по-тихому избавиться? – отпуская рывком мои щеки, говорил Зак. Как он вообще мог такое подумать? Почему он всегда ревнует меня к Егору? – Не говори глупостей. Я люблю ее и только поэтому защищал. – Значит, ты просто взяла и решила пойти на аборт? Когда мы все решили! Обо всем договорились, о том, что сохраним ребенка и будем его втроем воспитывать. Хватит рыдать! – рыкнул он, вновь хватая меня за щеки, я всхлипнула, смотря в его гневные глаза. – Еще раз и я собственными руками схвачу тебя за горло и буду медленно душить. А ты будешь смотреть мне в глаза, продолжая рыдать и задыхаться. И поверь, я настолько зол, что буду душить тебя, даже когда твое тело остынет. И Егор меня не остановит. Меня никто в этой комнате не остановит. Так что завязывай этот концерт. Я тебе не верю! – почти до хруста сжимая мою челюсть, он выдохнул и убрал руку. Сжимая кулаки, Зак сказал принести мне воды. Я сделала пару глотков и поставила стакан. Пытаясь успокоиться. Тело тряслось. – Знаешь, что?! Ты вынесешь и родишь мне этого ребенка. Будешь хорошо себя вести, разрешу кормить, и ты будешь счастлива, потому что это будет твоя единственная возможность его видеть. А будешь закатывать мне истерики, тебя бросят в искусственную кому, очнешься за неделю до родов, и там уже хоть устраивай истерики, ребенок будет сформирован. Родишь, иди на все четыре стороны, но детей я тебе не отдам из принципа. Понадобиться, отсужу. А если потеряешь этого, сделаем другого, не получится, эко в помощь! – Зак.. Пожалуйста! – тихо взмолилась я. – Что Николь? – он вновь схватил меня за подбородок. – Она беременна! Остынь! Дай ей власти, ей этого не хватало тогда. Мы строим семью, она не маленькая девочка, знает, что делает! Булаткин часами имел мне этим мозги! Сражался за тебя! Но что в итоге? Ты не пойми с чего сбежала! Так же, как и в первый раз! Только на этот раз ты пошла на убийство. – он вновь отпустил меня, я посмотрела на Егора. – Что, и в этот раз спасешь? – выплюнул Зак в лицо Егору. – Это не Николь. Она бы так не поступила… Я пытался.. Прости Николь, я умываю руки… – пошел пить, уверена в этом. – Зак, я совершила ошибку, я больше не буду.. – Конечно не будешь! Я закрою тебя в спальне, останешься в одиночестве! Мы кормили тебя пряниками, пора вкусить кнут, может его ты поймешь! Раствори снотворное… – бросил он горничной. – Зак, не надо.. – Не надо? Мы с Булаткиным больницы обзваниваем, он корвалол глотает, очкует, что тебе хреново. Боится, что тебе хуже стало, он то мне соврал, для твоего же блага. Боится, что ты сознание можешь потерять, или упасть и сдохнуть от потери крови! А наша ненаглядная Николь распоряжается судьбой! Зачем? Что тебе не хватало? Любви? Да ее подавно! Внимание? Лопатой греби! Деньги? Как у дурака фантиков! Что Николь! Ответь мне зачем ехать в больницу и договариваться о срочном аборте? – кипя от злости, бросил он. – Я боялась, что мы не справимся. Пять детей, Зак, это серьезно.. – тихо умоляла я. – Это тебя не оправдывает. Пей, – сухо бросил Зак, протягивая мне стакан. – Зак, пожалуйста… Дай мне последний шанс.. – тихо умоляла я, чувствуя очередной ком в горле. – Была бы моя воля, я бы взял кнут и избил бы тебя до такой степени, пока твоя спина не станет куском рассечённой плоти. В Булаткине сейчас столько успокоительных, что он бы просто смотрел, без эмоций. И мне бы было плевать на чьих глазах я это сделаю. Я даже не знаю какие силы держат мои руки, и почему я не отвесил тебе сотни пощечин! Ах да, не наказывать в гневе… Малыш Зак не отрывал от меня глаз. Он вырывался с рук няни, подбегая ко мне. Зак старший отошел в сторону. Я прекрасно понимала, что это прощание и прижала малыша к груди. – Мамочка.. – тихо скулил он, нервно обнимая меня за шею. – Тише.. Все хорошо.. Мы все переживем, вы справитесь.. – тихо прошептала я ему на ушко, вдыхая его запах. Губы стали предательски дрожать, попытки успокоиться лишь усиливали дрожь. – Не делай этого! – тихо заступился малыш Зак. Я одернула его, вновь прижимая к себе. – Значит так нужно, я всегда буду рядом… Прими это как данность… Ради меня.. – роняя слезы, говорила я. Я толкнула малыша в сторону лестницы, мельком я взглянула на ту, что защищала. Рози плакала. Она может и хотела признаться, но сейчас Зак пугал ее. Я бы тоже промолчала, может и стоит ее осудить и закопать, но она ребенок. И единственный кто ее любит - это Зак. Он возненавидит ее. А я бы не пожелала такого своему ребенку.. А я ведь обещала их любить. Няня увела всех наверх. Егор пытался успокоить дрожащую Мэри, оглядываясь, надеясь на то, что мои глаза что-то скажут. Но я просто смотрела им в след. – Теперь пей.. – сухо сказал он мне. – Зак, умоляю, – я опустилась перед ним на колени, надеясь, что тот накажет меня иначе... – Не отрывай меня от них. Я сделаю все, что скажешь. – Знаешь в чем разница? – он вновь обхватил мои щеки. – Я больше не люблю тебя. Услышь меня, Николь. Я не люблю тебя. Ты давишь на мои слабости, но не в это раз. Я любил тебя каждую секунду нашего знакомства, я готов был простить тебе все.. А сейчас я смотрю на тебя… – он лишь сильнее сжал руку. – И не хочу жалеть тебя. Сказать себе: «К черту гордость, я люблю ее»! Я хочу воплотить то, что в моей голове. И я понял, что не люблю тебя. А если я не люблю тебя, зачем прощать? А теперь будь добра, пей, иначе я возьму тебя за волосы, открою рот, и волью тебе снотворное в горло, – он убрал руку, протягивая стакан. – Хотя знаешь, я не оставлю тебя в одиночестве, с тобой просто никто не будет говорить, как ты поступала с нами. Может, тогда ты поймешь каково нам. Все для твоего же блага, не думаю, что ты хочешь, чтобы мы насиловали тебя. Уверен, ты сможешь успокоить себя и сохранить ребенка, которого хотела убить. Надеюсь, мне не придется кормить тебя через капельницы. Я все сказал, дальше поймем по ходу. Пей, говорю в последний раз… – сухо выдохнул он. Я жадно глотала воду, пока слезы непрерывно спускались по щекам. Я опустила стакан. Чувствуя слабость и тошноту. Лекарство не хотело оставаться в моем организме. Но я все же потеряла сознание. Засыпая..