Сердце... Оно не бьётся...

      После острова Небесного волка прошло около 2 месяцев. Люси всё ещё наблюдает за Фридом, а Бикслоу всё ещё пытается заглянуть в душу к блондиночке. Ей иногда кажется, что он скоро начнёт преследовать её, если не уже.       Больнее всего видеть как человек которого ты любишь улыбается не тебе, когда он разговаривает и смеётся не с тобой. Когда ты понимаешь, что ничего не значишь для этого человека. Но ещё больнее это принять когда понимаешь, что это твоя последняя любовь в этой жизни. Люси это поняла тогда, когда увидела как Фрид разговаривает с Мирой и нежно улыбается ей. Когда она увидела это, ей так защемило что-то внутри и она поняла: это пиздец. Это её последняя любовь. Любовь после которой она может и умереть. В той книжонке всё равно ничего по этому поводу не сказано. "Может, он просто смотрит на неё как на близкую подругу? Может у меня всё же есть шанс?" - думала Люси длинными бессонными ночами, когда сил плакать уже не оставалось. Из друзей у неё осталась только Леви: Грей всё же решил не противиться Джувии, Нацу всё время с Лиссанной, а Эльза ушла к Жерару. Да и Леви в последнее время слишком много времени проводит с Гажилом. Люси чувствует себя ужасно одиноко...       Волшебство, оно доброе или злое? Всё равно, какое. Было бы такое, что может остановить слёзы. Люси прада хотела бы такое, ей уже надоело плакать. Она перестала появлятся в гильдии часто. Приходит раз в неделю за заданием и снова пропадает. Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже. В какой-то момент эта боль стала невыносимой и Люси решила попробовать селфхарм. Почему же её не остановили духи? Она запретила им выходить без её разрешения, да и сил было у неё мало, ведь духи могут выходить сами, когда их хозяева достаточно сильны. В одну из бессонных слёзных ночей она встала и пошла в ванную. Она осмотрела себя в зеркале и ужаснулись. "Какая же я уродина, понятно, почему мне так не везёт в любви", - подумала она и взяла в руки лезвие. Она осмотрела и его: такое блестящее, острое. Она поднесла его к запястью и сделала первый лёгкий надрез. Она ожидала, что это будет хоть немного больно, но видимо её душевную боль уже ничем не перекрыть. Она сделала ещё надрез. Стало немного легче. Затем ещё один. И ещё. Она не заметила, как её рука стала вся исполосована. Люси положила лезвие на место и пошла к кровати. Она легла и, неожиданно, заснула глубоким сном, ведь она не спала уже несколько ночей.       На следующий день она собралась идти в гильдию. Она подошла к шкафу и решила, что сегодня стоит скрыть свои руки чтобы никто не увидел шрамы. Она одела водолазка и джинсы. Банально, но на большее её не хватило. По пути в гильдию она думала о том, что скажет Леви по поводу её отсутствия, насчёт Фрида и так далее. Она не заметила как подошла к зданию гильдии. Она зашла и уже была готова получить нагоняй от Леви, однако она не увидела её в гильдии. Она подошла к Мире и спросила: - Мира, а где Леви, ты её видела? - Ну, во первых, здравствуй, - недовольно начала Мира, - ты где пропадала? Я чуть не извелась вся! А во вторых Леви пошла на задание позавчера, вернётся через 1,5-2 месяца. - Ясненько, - как можно более жизнерадостно сказа заклинательница, - Мира, сделаешь мне молочный коктейль? - Ну куда я денусь? Сейчас, подожди, - Мира улыбнулась так по матерински, что Люси захотелось заплакать. Ей так не хватает тепла в её жизни. С того момента, как ушла её мама, папа перестал обращать внимание на неё, а няньки не сильно заботились о ней. У неё был друг детства, Грей. Как раньше говорилось, она влюбилась в него, но мальчики тогда тупые и не понимают что говорят. Хотя и Люси быстро забыла ту обиду. В детстве ей было одиноко. Поэтому она и сбежала. Сбежала, чтобы найти настоящую семью. Но даже сейчас, когда она в гильдии, она чувствует себя одиноко. Иногда ей кажется, что это чувство уже часть неё, неотъемлемая часть. Пока она вспоминала прошлое, Мира уже успела приготовить коктейль и поставить перед ней. Люси отпила немного и поняла, как давно она не ела. Ведь весь её день заключался в лежании и смотрении в потолок с перерывами на поплакать.       Следующей ночью она опять пошла в ванную, чтобы резать себя. Это стало спасением для неё, спасением от душевной боли, от бессонницы, от мук. Она взяла лезвие и посмотрела на свои руки. Так не осталось ни одного живого места. Потом она посмотрела на ноги и решила резать их. Она вырезала кусочки кожи с ног, узоры, ведь ей уже было не больно. После того, как она закончила. Она пошла к кровати. Когда она легла, она кое-что почувствовала. А именно что ничего не чувствует...