Magnus frater

***

Не могу сказать, что у меня было прямо-таки безусловное, жгучее желание стать для Лорда настолько близкой и значимой фигурой, как её личный «клинок». Мои настоящие желания, если быть до конца честным, куда более прозаичны и, пожалуй, даже по-стариковски сентиментальны. Они бесконечно далеки от интриг, фальшивого блеска и вечных бурь современного общества Благородных. Мне бы сейчас тихо наблюдать за миром людей из глубокой тени, наслаждаясь их хаотичным, шумным, но таким живым прогрессом. Хотелось бы просто попивать терпкий чай в каком-нибудь уютном, пропахшем выпечкой уголке Сеула, наблюдая за суетой улиц рядом с Реем и его странной и шумной компанией. Или, на худой конец, запереться в уединении и экспериментировать с собственной силой, без чужих оценивающих глаз и груза чужих ожиданий. Но в то же время я прекрасно осознавал: стратегия полного игнорирования окружающего мира в долгосрочной перспективе выйдет мне же боком. И удар будет болезненным. Тучи уже не просто собираются – они сгущаются над самым горизонтом, и в застывшем воздухе отчётливо пахнет грозой. Ощущение приближения неприятностей куда большего масштаба, чем все предыдущие стычки и мелкие мятежи, не давало покоя. Грядёт что-то глобальное, некая тектоническая сила, способная стереть с лица земли не только наши старые традиции, но и саму нашу расу. И либо я выберу сторону прямо сейчас, пока ещё остаётся хоть какое-то пространство для маневра, либо у меня такой возможности просто не останется. Да, я определённо драматизирую, добавляю излишней театральности в свои размышления, но лучше уж переборщить с осторожностью и предвидением, чем однажды проснуться среди дымящихся руин всего, что мне стало дорого. Мои «старые друзья» – Лагус и его свита – уже достаточно опозорили и опятнали себя, чтобы я хоть на миг допустил мысль о них в положительном ключе. Их действия, их бесконечные предательства накопились за века, как густой, горький осадок в бутылке старого вина. Теперь от одного их упоминания веет только тошнотворным отвращением. Мне нравится нынешний мир. То, чем в целом стала человеческая цивилизация за эти столетия, вызывает у меня искреннее уважение. Их города, залитые неоновым светом и неутихающим шумом даже в самый глухой час ночи. Их безумные технологии, делающие жизнь ярче и доступнее. Их искусство, культура и даже их хаотичная, порой абсурдная политика – всё это живое, бурлящее, полное первозданного потенциала. В общем и целом, мне это по душе. Если начать копаться и углубляться в детали, я, конечно, найду массу проблем: системную коррупцию, бессмысленные войны, экологические катастрофы и те отвратительные эксперименты, что ставит Союз в своих лабораториях. Но сейчас я сознательно не лезу в это болото. Мне достаточно того факта, что этот мир даёт ни с чем не сравнимое ощущение движения вперёд. А компания Лагуса определённо не отказалась от своих людоедских целей: тотальная доминация расы Благородных над всем сущим с консервативным уклоном и, как побочный эффект, тщательный, методичный геноцид людей. Они хотят сократить и превратить человечество в послушный скот, который больше никогда не посмеет вмешаться в «дела высших». К этому добавляются их действия против собственной расы: они не чураются убивать собратьев, стирать с лица земли малые кланы, если те сохраняют верность Лорду. И всё это – при активном сотрудничестве с Союзом, который явно ведёт свою игру, мечтая о планете под контролем модифицированных солдат и орбитального оружия. А ещё эта чехарда со старым Дензелом... Его ведь готовили на убой. Для Лагуса он был просто расходным материалом в грандиозной партии: из него выжали всё – силу, память, связи, – а когда он перестал быть полезен, его просто выбросили на свалку истории, как пустую гильзу. Узнав обо мне – о том, кто теперь занимает это тело, и о моих неожиданно тёплых, почти братских отношениях с Реем, – они в своих тайных убежищах в восторг точно не придут. Скорее, увидят во мне аномалию, угрозу, которую нужно выжечь первее всех. В общем, ни под каким соусом союзничать с этой компанией нельзя – это было бы равносильно осознанному самоубийству или предательству всего, во что я теперь верю. Другое дело – законная власть Лорда в лице Раскреи. Все проблемы современной Лукедонии я прокручивал в голове десятки раз, обдумывая каждый изъян, и теперь отчётливо понимал: мне всё это не безразлично. Мне не нравится текущее положение дел, раздражает его хрупкость и этот затянувшийся медленный упадок. Хочется вмешаться, изменить хоть что-то. Не разрушать фундамент до основания и не подчинять всё своей воле, беря на себя всю ответственность, а мягко направить, подправить, нивелировать трещины, чтобы Лукедония снова стала сильной, но не тиранической. Но оставаясь сторонним наблюдателем – ролью, которую я изначально себе присмотрел, – сделать это не получится. По крайней мере, не с той эффективностью, которой я требую от самого себя. А потому я и решился предложить себя в качестве «Клинка Лорда». Если память Дензела не подводит, это лучший и, пожалуй, единственный подходящий вариант. Статус «Клинка» окутан древней, почти мифической историей, уходящей корнями во времена первых Лордов. Если отбросить всё высокопарное словоблудие из пыльных книг, то «Клинок» – это элитный агент на прямой службе Лорда. Универсальный солдат, своего рода мультиинструмент власти: в один день он – палач, несущий смерть предателям, в другой – чиновник, реформирующий законы или ведущий тонкую дипломатическую игру. А в третий... он может буквально ублажать Лорда в постели, становясь её самым интимным спутником. И последнее – вовсе не шутка и не метафора. В Клинки традиционно брали Благородного, чья мощь была сопоставима с силой самого Лорда. И такой кандидат обычно становился парой правителю, поскольку других равных по статусу и энергии просто не существовало. Ноблесс, разве что, могли бы подойти, но эти ребята всегда были не от мира сего – одни на свою эпоху, отстранённые, вечно погружённые в свои размышления о вечности. Это не было жёстким законом, но так складывалось тысячелетиями: род Лордов обязан оставлять после себя сильных, чистокровных наследников, и на слабаков никто не тратил время. Отсюда и та странная, почти осязаемая реакция Раскреи в тронном зале – она прекрасно понимает все подтексты моего предложения. Кандидатов на эту роль у неё явно не было до моего внезапного появления – ни по силе, ни по весу в обществе. Но не романтика или плотские аспекты интересовали меня в первую очередь, хотя они и добавляли ситуации пикантности. Куда важнее то, что роль Клинка наделяет меня полномочиями, почти равными полномочиям самой Раскреи. Я смогу от её имени наводить порядки, принимать решения, которые раньше были недоступны одиночке без клана. Рейзел как раз одобрил мою интеграцию и становление «нянькой» для Лорда – почти благословил, хех. И этим я собирался пользоваться на полную катушку, шаг за шагом возвращая себе влияние исключительно в рамках существующих законов. Ну и, кроме всего прочего, мне банально хотелось помериться силами с нынешним Лордом в честном, полномасштабном бою. Без сдерживания и масок. Я постоянно пинаю её про себя, называя неопытной бестолочью, но на деле лишь примерно представляю её истинный потенциал. Ту самую силу, что скрыта за Рагнарёком и идеальной кровью. Это предвкушение интриговало до дрожи в венах. И это же позволит мне трезво оценить собственные лимиты. А то я тут в голове выстраиваю грандиозные стратегии, мечтая о месте за столом больших решений, хотя мне может просто не хватить грубой мощи, чтобы их реализовать. Пример с подчинением Розарии был ярким доказательством: я справился, но на пределе сил, а ведь я сейчас далеко не так силён, как был старый Дензел на пике своих запретных экспериментов. Раскрея вела меня в глубины замка, выбирая самые пустынные коридоры и узкие винтовые лестницы, которым, казалось, не будет конца. Холодный камень стен, покрытый вековым налетом влаги, впитывал любой звук, но наши шаги всё равно отдавались гулким эхом, будто сам замок прислушивался к нашему дыханию. Факелы здесь горели редко, свет был тусклым, болезненно-оранжевым. Тени от наших фигур причудливо скользили по древним гобеленам и потемневшим портретам прежних Лордов, чьи глаза, казалось, следили за нами с немым укором. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старого воска, пыли и едва уловимым металлическим привкусом – запахом застоявшейся силы. Я молчал, следуя за ней на расстоянии нескольких шагов. Давал ей время переварить наш разговор в тронном зале. Её спина была идеально прямой, плечи напряжены до предела. Чёрная мантия с золотой каймой едва слышно шелестела при каждом движении, но в её походке чувствовалась скованность – не физическая, а ментальная. Она отчаянно пыталась удержать мысли под контролем. Наблюдения со стороны других Глав кланов не ощущалось. Мы были совершенно одни в этом каменном чреве Лукедонии. Лишь в самом начале пути, на верхних ярусах, мелькали стражи Центрального Ордена в своих чёрно-серебряных робах – они бесшумно склонялись в поклонах и тут же растворялись в тенях. Мы спускались всё глубже, пока наконец не вышли в огромный подземный зал. Размеры этого пространства поражали воображение: казалось, здесь могли бы легко разместиться несколько человеческих стадионов. Высокий свод потолка терялся в абсолютном полумраке. Массивные каменные стены были испещрены глубокими бороздами, выжженными пятнами и вмятинами от ударов такой силы, что их трудно было даже представить. Пол здесь был устлан настоящей землёй, на которой буйствовал густой, странный лес: высокие деревья с почти чёрной корой, переплетённые заросли папоротников и мха. Создавалось полное ощущение куска дикой природы, запертого в подземелье на тысячи лет. Воздух здесь был на удивление свежим, с острым ароматом хвои и влажной земли. Свет был умеренным, мягким и рассеянным; ни ламп, ни факелов не было видно, но всё вокруг заливало ровное серебристо-зелёное сияние, исходящее, казалось, от самих стен или древних рун, вырезанных в монолите. — Что это за место? — спросил я, спускаясь по узкой каменной лестнице вслед за Раскреей. Ступени были стёрты веками ног, перил не предусматривалось. — У этого места нет названия, — сухо отозвалась она, не замедляя шага. В её голосе проступила лёгкая хрипотца – следствие сдерживаемых эмоций. — В древности оно задумывалось как последнее убежище на случай конца мира. Но уже несколько тысячелетий оно служит исключительно как полигон для Лордов. Стены здесь укреплены печатями, способными выдержать ошеломляющую мощь, не потревожив покой острова. Я не хочу, чтобы наша... дуэль как-то задела Лукедонию, поэтому выбрала это место. — Понимаю, — кивнул я. — Безопасность жителей – это важно. Как и репутация Лорда, которая может пострадать от публичной схватки, если всё выйдет из-под контроля. Раскрея резко замерла на последней ступени. Она обернулась и посмотрела на меня так зло, что в её алых глазах вспыхнул опасный отблеск. Мои слова попали в цель. Её губы сжались в тонкую нить, а пальцы правой руки едва заметно дрогнули. — Слишком много слов, — произнесла она тихо, но с такой холодной остротой, что воздух вокруг, казалось, подёрнулся инеем. — Но сумеешь ли ты ответить за каждое из них делом? — В сражении у тебя будет отличный шанс покарать меня за длинный язык и нахальство, — я позволил своей усмешке стать шире, почти вызывающей. — Лорд против главного мятежника прошлого... Что может быть более справедливым? Лорд лишь ожгла меня тяжёлым взглядом и, не удостоив ответом, продолжила путь. Хотя она могла бы в одно мгновение спрыгнуть вниз, она предпочла медленно спускаться по ступеням, словно выигрывая время, чтобы утихомирить те чувства, которые я так бесцеремонно разбередил. Наконец мы ступили на мягкую, упругую почву. Воздух здесь был заметно прохладнее – свежий, с бодрящим привкусом озона, как перед настоящей грозой. Раскрея уверенно повела меня через этот подземный лес. Она шла, не оборачиваясь, пока мы не вышли на обширную выжженную арену – идеальный круг посреди деревьев. Земля в центре была чёрной, опалённой, испещрённой старыми трещинами и выбоинами от немыслимых ударов. Края круга отмечали обугленные пни и поваленные стволы – немые свидетели того, как здесь испытывали пределы мощи правителей. Она остановилась в самом центре и резко повернулась ко мне. Мантия взметнулась, длинные волосы упали на плечи, ловя серебристые блики. В её алых глазах теперь горело не раздражение, а холодное, хищное любопытство. Раскрея не спешила призывать меч, она просто стояла, позволяя напряжению между нами сгуститься до предела. Я остановился в десяти шагах, намеренно расслабив плечи и опустив руки. — Ну что, госпожа, — начал я, не скрывая наглой усмешки. — Каковы правила? До первой крови? Или пока один из нас не склонит голову? Она чуть прищурилась, и уголок её губ дрогнул в опасном подобии улыбки. — Никаких правил, — отрезала она. — Только сила. Покажи мне всё, на что способен. Без жалости и пощады. Я хочу увидеть, стоит ли твое предложение обсуждения... или ты просто дерзкий мертвец в чужом теле. — Жёстко, — хмыкнул я, чувствуя, как кровь в венах закипает от предвкушения. — Но справедливо. Тогда... начнём. Я не стал ждать её первого хода, решив сразу забрать инициативу себе. Начал с классики, проверенной веками. Намеренно проткнул ладони острыми ногтями, чувствуя знакомый, почти бодрящий укол боли, и позволил густым чёрным каплям выступить на коже. Они не упали вниз, а замерли в воздухе, дрожа от влитой в них энергии, и в следующее мгновение рванули вперёд. Стая угольно-чёрных снарядов разлетелась веером, атакуя Раскрею по сложным дугам – слева, справа, сверху и снизу. Они неслись синхронно и беспощадно, словно свора голодных волков, наконец почуявшая добычу. Каждая капля оставляла за собой тонкий, пульсирующий чёрно-алый след, а воздух вокруг них шипел и плавился от запредельной скорости. Одновременно с этим я нанёс удар на другом уровне: попытался подчинить её тело напрямую, как некогда сделал с Розарией. Тонкая, невидимая для простого глаза нить моей воли потянулась к ней, стремясь мёртвой хваткой сковать мышцы, заставить замереть и парализовать даже само дыхание. Но Лорд даже не дрогнула. Она словно и не заметила этой дерзкой ментальной атаки, её лицо оставалось неподвижной мраморной маской. Без единого слова, не воззывая к истинной мощи Оружия Души, она просто повела рукой. Невидимая волна силы, тяжёлая и подавляющая, как внезапный удар стихии перед великой бурей, прокатилась по залу. Мои кровавые пули замерли в считанных сантиметрах от её тела, мелко вибрируя в попытке преодолеть барьер, а затем бесследно растворились. На их месте остался лишь лёгкий алый туман, который тут же развеялся в прохладе подземного зала. Но я не стоял на месте, любуясь её защитой. Пока девушка разбиралась с первой волной, я уже материализовал рапиру – тонкую, элегантную, с лезвием из иссиня-чёрного металла, которое, казалось, впитывало в себя тусклый свет факелов. Одним быстрым движением я коснулся остриём земли. Краткого мгновения хватило: чёрная кровь с тихим ядовитым шипением впиталась в почву, и через пару секунд прямо под ногами Раскреи вырвались острые колья. Десятки массивных шипов, сотканных из затвердевшей, как алмаз, крови, выстрелили вверх, готовые пронзить всё на своём пути. Раскрея отреагировала мгновенно, с той грацией, что доступна лишь высшим Благородным. Она вспорхнула вверх, и её тяжёлая мантия взметнулась, подобно огромным крыльям ворона. Тёмная ткань поймала рассеянный свет зала, отбрасывая причудливые тени на стены и деревья. В воздухе она совершила безупречный пируэт, и короткими, едва заметными движениями ладони отклоняла новые снаряды. Я не прекращал напор, посылая вторую волну кровавых пуль, на этот раз постоянно меняя их форму и свойства. Одни ускорялись до состояния молний, оставляя в ушах свистящий след, другие растягивались в гибкие хлысты, хлещущие с резким треском, а третьи взрывались облаками едкого тумана, который заставлял кожу зудеть даже на расстоянии. Я прощупывал её оборону, поражаясь про себя: она всё ещё не призвала Рагнарёк, полагаясь лишь на врождённую силу и рефлексы. Пока я отвлекал её этими манёврами, сам незаметно готовил нечто более глобальное. Капли моей крови продолжали падать с рапиры одна за другой, впитываясь в почву с глухим, чавкающим звуком, напитывая землю энергией и готовя её к перерождению. Но просто стоять в тени и выжидать мне не дали. Раскрея, видимо, окончательно устала от моей разведки и решила, что время любезностей вышло. Её глаза вспыхнули ярче, наливаясь цветом самого глубокого рубина, и она создала из собственной крови меч – длинный, алый клинок, пульсирующий мощью. Но это всё ещё был не Рагнарёк. Честно говоря, это даже немного задело моё эго: она явно недооценивала меня, не желая сразу раскрывать главный козырь, словно этот бой был для неё лишь затянувшейся разминкой. И наконец наши мечи встретились. Первый же удар прозвучал как громовый раскат в закрытом пространстве. Раскрея оказалась пугающе быстрее, чем я рассчитывал. Её движения были безупречными, отточенными тысячелетиями тренировок и реальных сражений, где цена ошибки – смерть. Никаких лишних жестов, никакой расточительности: каждый выпад, каждый блок был точным, экономным и смертоносным, рассчитанным на то, чтобы вскрыть мою оборону в самых уязвимых точках – горло, сердце, суставы. Воздух стонал от скорости её клинка, и один раз она почти достигла цели. Алый меч скользнул мимо моего блока с леденящим свистом, чиркнув по плечу. Ткань разошлась с тихим треском, кожа мгновенно вспыхнула острой, жгучей болью, словно по ней прошлись раскалённым прутом. Тёплая струйка крови потекла по руке, но этого было слишком мало, чтобы меня замедлить. Я не спешил с яростной контратакой, продолжая изучать её: как она ставит ноги, как распределяет вес, как филигранно подавляет любые эмоции, превращаясь в идеальную боевую машину. Видимо, она почувствовала мой взгляд и в какой-то момент резко разорвала дистанцию. Отскочив назад на несколько метров с лёгким, почти невесомым толчком от земли, она замерла. В её алых глазах больше не было скуки – теперь там горел настоящий, хищный интерес. — Довольно игр, — произнесла она твёрдо, и её голос эхом отозвался от сводов. — Я пришла сюда не за этим. Как и ты. С этими словами Рагнарёк наконец материализовался в её правой руке. Массивный серебряный клинок появился из вспышки света, и воздух в ту же секунду наполнился густым запахом озона, грозы и свежей крови – тяжёлым, почти опьяняющим ароматом власти. Исходящая от него сила была ошеломляющей: пространство вокруг меча слегка подрагивало и искажалось, земля под ногами Лорда пошла мелкими трещинами, а холодные блики на лезвии заставляли тени вокруг корчиться в агонии. Но я не дрогнул. Я знал, что моя внутренняя суть по мощи не уступит этой реликвии. Я поднял рапиру, вставая в защитную стойку и чувствуя, как энергия в моих венах начинает пульсировать в такт биению самого Острова, откликаясь на вызов. — И то верно, — ответил я с короткой усмешкой, в которой теперь отчетливо слышалось предвкушение. — Хотя тебе стоило с самого начала отнестись ко мне серьёзно… Я резко отвёл руку с рапирой в сторону, начертив в воздухе яркую, светящуюся линию – она зависла на мгновение, пульсируя, а затем беззвучно исчезла. Атмосфера в зале начала стремительно меняться: воздух стал густым, пропитался металлическим привкусом, давление нарастало так быстро, что уши начало закладывать. Раскрея заметила перемены – её брови сдвинулись к переносице, поза стала предельно собранной, но она явно не до конца понимала, какую ловушку я захлопываю. Тем не менее, ждать она не стала. Подняв Рагнарёк над головой обеими руками, она начала формировать вокруг клинка колоссальный кровавый вихрь – то самое классическое «Кровавое поле». Это был разрушительный приём: гигантское торнадо из алой энергии, полное жажды уничтожения и острых, как бритва, лезвий, вращающихся с яростным рёвом. Вихрь поглощал свет и воздух, вырывая с корнем вековые деревья на краю арены. Раскрея стала пугающе серьёзной: глаза сузились, губы превратились в тонкую линию, а длинные чёрные волосы безумно развевались на ветру. С мощью Рагнарёка эта атака обещала стереть всё живое, оставив лишь опалённый пустырь. Но я был готов. Моё «Царство» уже отозвалось на мой зов. Девушка обрушила меч вниз с резким, коротким выдохом. Огромное торнадо сорвалось с места, устремляясь ко мне. Оно росло на глазах, изрыгая алые молнии и брызги раскалённой энергии. Земля под ним просто испарялась. Но в тот миг, когда вихрь уже готов был поглотить меня, я вскинул рапиру и резко повёл её вверх. Ревущий торнадо... просто разорвался на полпути. С оглушительным хлопком он распался, выпустив во все стороны колоссальную волну давления. Земля вздрогнула так, что деревья на окраине арены жалобно захрустели и начали падать. Волосы Раскреи снова взметнулись, мантия плотно облепила её фигуру, а на лице на миг проступило недоумение. Её атака рассеялась, оставив лишь едкий запах горелой земли. Не давая ей опомниться, я ещё дважды махнул рапирой – влево и вниз, завершая начерченный в воздухе «крест» с точностью опытного хирурга. В тот же миг вокруг всей арены начал стремительно расти купол. Сначала он был полупрозрачным и алым, с пульсирующими венами энергии, похожими на артерии. Он сомкнулся над нами с низким, вибрирующим гулом, отрезая нас от остального мира. Свет внутри померк, звуки стали ватными. Я ощутил первый прилив сил – пока ещё знакомый, характерный для обычного «Пространства Крови». Раскрея посмотрела на купол с явным разочарованием. Её брови приподнялись, а губы тронула насмешливая, почти презрительная улыбка. Рагнарёк в её руках слегка дрогнул, но не от усилия – казалось, она едва сдерживает смешок. Она узнала технику и сочла её пройденным этапом, старым трюком, не заслуживающим внимания. — «Пространство Крови»? — произнесла она с колкой ноткой в голосе, словно поймала меня на использовании детской шпаргалки. — Я ожидала от тебя чего-то... более впечатляющего. Но её улыбка начала таять почти мгновенно. Купол, казавшийся таким привычным, вдруг начал стремительно меняться. Его цвет потемнел, углубился, пока не стал абсолютно чёрным, поглощающим любой свет, как горизонт событий чёрной дыры. Поверхность купола задрожала, вены энергии вспыхнули нестерпимо ярко, а из-под земли начала просачиваться алая жидкость. Это не была настоящая кровь, но выглядела она пугающе реально: густая, маслянистая, она растекалась по почве широкими потоками, булькая и шипя. Холодный, вязкий туман поднялся до самых колен. Воздух мгновенно стал невыносимо тяжёлым, пропитавшись едким ароматом железа. Туман клубился у ног, цеплялся за подол её мантии, обжигая холодом кожу. Купол теперь пульсировал в едином ритме, как огромное, жаждущее сердце, и я чувствовал, как моя мощь в этом месте растёт по экспоненте. Эффект на Раскрею был мгновенным. Насмешка испарилась, сменившись настороженным прищуром. Она опустилась в стойку, плечи напряглись, а дыхание стало чуть более частым. Это был не страх, но осознание того, что правила игры только что радикально изменились. — Обычное пространство – это скучно, соглашусь, — ответил я спокойным, ровным голосом, делая шаг вперёд. Земля под ногами откликалась на каждый мой жест, словно живое существо. — И ты со своим мечом легко смогла бы его вскрыть. Поэтому я создал нечто иное. Я называю это «Царство Крови». И здесь, внутри, я – единственный закон. — Создаёшь... новые техники? — она изогнула бровь, и теперь в её голосе звучало не презрение, а искреннее любопытство пополам с осторожностью. Она крепче перехватила рукоять Рагнарёка, готовясь к обороне. — Само собой, — кивнул я, довольно отмечая, что её желание поговорить даёт технике время окончательно закрепиться. — В моём положении сидеть на месте – значит погибнуть. Древние техники велики, но их секреты давно изучены врагами. Было бы глупо полагать, что за тысячи лет никто не нашёл способов им противостоять. Я предпочитаю удивлять. Лорд не стала отвечать. Вместо этого она резко взмахнула мечом, пытаясь одним мощным ударом разрезать купол изнутри. Но я не собирался давать ей такой возможности. В следующую долю секунды я просто исчез и оказался прямо у неё за спиной – само пространство «Царства» послушно сократило расстояние. Я нанёс показательный удар рапирой, целясь точно в сердце, и скорость была такова, что воздух разорвало пронзительным свистом. Она едва успела среагировать. Рагнарёк встретил моё лезвие с фонтаном искр и оглушительным скрежетом. Удар был такой силы, что земля под лужей крови треснула. Раскрея отскочила в сторону, перехватив меч обеими руками; её глаза вспыхнули яростным огнём, а губы обнажили зубы в почти хищном оскале. — «Царство» похоже на «Пространство» лишь внешне, — вальяжно заметил я, смакуя момент. Я чувствовал, как моя сила наливается свинцовой тяжестью, в то время как аура Раскреи в этом домене начинала медленно угасать. — Но его слабые места тебе не найти. Моя левая рука тем временем начала преображаться, окрашиваясь чёрной кровью. Кожа потрескалась, пальцы удлинились, превращаясь в острые, как бритвы, лезвия, пульсирующие тёмной энергией. Капли этой чёрной субстанции падали на землю, оставляя дымящиеся воронки. — Тебе отсюда не выйти, — сказал я тихо, и мой голос зазвучал низко, резонируя от стен купола множественным эхом. — Хм, — Раскрея вдруг покровительственно улыбнулась мне, несмотря на положение. — Не недооценивай меня слишком сильно… старик. И в следующую секунду я снова был рядом. Началась серия ударов, за которой почти невозможно было уследить глазом. Рапира – в сердце, когти левой руки – по горлу, хлыст из крови – под ноги, чтобы лишить опоры. Она парировала первый выпад, уклонилась от второго с грацией профессиональной танцовщицы, но третий всё же достал её – алый туман на мгновение обвил её лодыжки, заставив пошатнуться. Рагнарёк ответил яростной контратакой. Широкий горизонтальный взмах породил волну колоссального давления, заставив меня отскочить, но я тут же вернулся обратно. Мы превратились в два смазанных пятна – алое и чёрное. Искры летели каскадами, земля превращалась в месиво из пыли и крови, а воздух наполнился непрекращающимся звоном стали и рёвом сталкивающихся энергий. Я не собирался уступать ни дюйма, кожей чувствуя, как чаша весов медленно, но верно склоняется в мою сторону…