Grape juice

Пак Чимин — омега девятнадцати лет. Когда он был маленьким, он чуть не умер от передоза сладостей и с тех пор ему можно кушать только фрукты и не есть сладкого вообще, строго соблюдать режим и употреблять пищу в прописанное время. Страсть к сахару ему удалось заглушить лишь его самым любимым соком из винограда. Будь Чимин скульптором, он бы поставил памятник этому фрукту, он бы самостоятельно выращивал виноград и купил плантацию для этого. Зимой омега просто на стену готов лезть лишь бы поесть любимого лакомства. Папа всеми силами успокаивает его и звонит отцу, чтобы поторопил поставку винограда в их дом, гладит по спине сына и дает стакан полный до краев виноградного сока. Сказать, что Чимин скучает по шоколадным батончикам, конфетам, зефиркам, пряникам и всему, что ему нельзя и хоть как-то утоляет его жажду к сахару, значит ничего не сказать. Папа с отцом в своем омежке души не чают и заботятся всеми силами о его здоровье. Таким образом вся семья питалась только полезными продуктами. Чимин не требовал таких жертв, но и возражать не мог. Когда омега был совсем малышом и пешком под стол ходил, то любил слушать сказки про любовь. Там альфа и омега всегда были вместе. Истинность так покорила сердце мальчишки, поэтому он обещал себе ждать своего альфу. Представлял какие у него будут волосы, а голос какой, а запах… Засыпал с такими мыслями, просыпался, вот только время шло, а истинность в мире осквернялась с каждым разом. В новостях, то и дело говорили о случаях, когда альфа убивал своего истинного омегу, эти убийства были кровожадные и страшные… Папа выключил телевизор и недовольно посмотрел на своего сына. — Что? Я же смотрел! — прокричал Чимин, пытаясь выхватить пульт из рук родителя. — Мал ты еще, не забивай голову чепухой. Твой истинный будет самым лучшим, вот увидишь. Поверь интуиции папы, — с этими словами он убрал пульт куда подальше. — Даже если произойдет бифуркат*? — спросил омега и увидел тревожный огонек, блеснувший в глазах папы. — Не произноси этого никогда, ты не представляешь какие страдания приносит эта особенность. Этот недуг сожрет тебя изнутри, невозможно чувствовать сразу двоих, — торопливо проговорил папа и скрылся в ванной, не дав Чимину продолжить разговор.

***

— Откуда он вообще о нем узнал, они сейчас в школе такое изучают? — А мне откуда знать, но самое плохое то, что он говорит о таких вещах очень спокойно, дорогой, только бы его не постигла такая участь. — Успокойся, родной, ты же знаешь, что это бывает только раз в столетие, если не реже. — Я все равно на нервах. — послышался всхлип. — Ну все, давай лучше обсудим ужин с моими партнерами, думаю надо подать утку в остром соусе. Чимин скатился по двери вниз, перестав слушать последующие слова родителей. Они были не на шутку напуганы. Омега почти не знал ничего об явлении, которое называется бифуркат, но знал то, что у человека могут быть двое истинных и, как правило, в фильмах и сериалах, которых Чимин пересмотрел бессчетное количество, это заканчивалось смертью одного из троих. Люди так обезумели от любви и запаха друг друга, что хотели отвоевать истинного из рук другого. Никогда Чимин не встречал такого, когда все трое оставались живы. Истинность — сильная штука, которая делает людей безумными и сводит с ума от любви к другому человеку. Тем не менее омеге была интересна эта тема, которую они едва коснулись в классе восьмом на уроке литературы. — А что стало с Деметрой, которая так крепко любила Зевса? — Она спустилась в царство мертвых и позволила Аиду забрать свою душу. — Значит Гера победила? — на этом вопросе прозвенел звонок. «Гера победила.» — тихо пробормотал Пак и взял с пола одну из многочисленных книг, взятых в библиотеке из раздела «Истинность»: «Вся правда о Ромео и Джульетте» До самой поздней ночи Чимин не мог оторваться от прочтения этого шедевра, глаза бегали по строчкам быстро-быстро, руки дрожали при перелистывании страниц, а горькие слезы падали на старую бумагу. Омега за это время выпил где-то литра два виноградного сока, поэтому слезы у него должны были быть виноградными. На том моменте, когда Джульетта готова пронзить себя ножом в самое сердце на глазах у истинного, Чимин очень громко всхлипывает и в комнату заходит встревоженный отец. Омега быстро привел себя в порядок, вытирая слезы и недовольно посмотрел на отца. — Прости, Минни, я забыл забежать к тебе сразу после того как вернулся, — чмокнул в лобик своего сына отец. — Опять ты поздно, — вздохнул Чимин и убрал книгу в сторону. — Ну не злись, просто у нас проект один, я работаю еще с двумя людьми, партнеры они конечно не очень полезные, приходится за них работу переделывать. Один грубый, но гений, а другой мягкий, но слишком нежный для того, чтобы даже карандаш в руке держать. — Небось старики какие-то заставляют моего молодого отца за них все переделывать. — Нет, ты ошибаешься, все равно вы с папой с ними познакомитесь, они придут на ужин к нам в эту пятницу, — отец погладил сына по голове и еще раз чмокнул, не засиживайся за чтением долго ладно, а то глазки испортишь. Чимин только фыркнул и снова открыл книгу, уставившись в нее. — И в кого только такой вредный, спать пора уже первый час ночи. — В тебя, — пробурчал омега, а отец лишь усмехнулся. После того как отец ушел, сосредоточится на чтении не удалось. Поэтому Чимин закинулся еще парой стаканов сока и лег спать.

***

Аппетитный пирог томился в духовке, а папа напевал какую-то детскую песенку себе под нос, что-то про крокодилов, обезьян. Увидев печальный и жалобный взгляд Чимина, устремленный прямо в духовку, он виновато закусил губу и попытался отвлечь сына, поставив перед ним тарелку со спелым виноградом, благо на дворе было лето и на рынке его было хоть завались и ни с какой Африки переть не надо или откуда отец там заказывает его. Омега уткнулся в тарелку, сонно моргая и не понимая, что это ему подсунули. Папа удивился такому настроению юноши, поэтому удивленно поднял бровь. — Опять вчера до трех ночи читал? — строго спросил старший омега, покачав головой. — Нет, — честно ответил Чимин, просто он ворочался в кровати до пяти, потому что живот противно урчал и требовал сахара. Требовал вредного наркотика. — Хочу пирог, — заныл омега и ударился лбом о столешницу, постанывая от разочарования. — Помнишь что тебе прописал доктор… — Да хватит уже доктор, доктор, зачем ты печешь пирог, хочешь чтобы я с ума сошел? — Если ты не забыл, то сегодня у нас ужин с коллегами твоего отца. Чимин и думать забыл о каком-то там ужине, ведь ему это все не в радость, придут чужие люди и будут глазеть по сторонам, оценивать мебель брезгливыми взглядами и ковыряться в утке, приготовленной заботливыми руками папы. А Чимин опять слюньки пускать будет на все те блюда, которые ему нельзя. В своих мыслях убивая каждого из привередливых людей, которые считают калории, чтобы не поправиться в силу возраста. Горькое вино в бокалах, высокомерные взгляды и словесные перепалки о работе. Они говорят не останавливаясь о конструкциях, которые должны быть надежными и никого не убить, каждый вставляет слово и думает что прав, а тем временем Чимин пузыри пускает и пьет бокал вина целый час под пристальным взглядом папы, которому тоже на этих ужинах повеситься хочется. Каждый ужин с коллегами отца проходил именно так. — Чимин-а, — отрывает старший омега от размышлений сына, — а ты будешь танцевать на своем выпускном? — вдруг спрашивает отец. Чимин делает вид, что глубоко озадачен вопросом. — Нет, — спокойно выдает омега. — Ну почему, скажи, у тебя партнера нет? Нет же? — накинулся на него папа. — Ой, ну все, перестань, я просто рад, что экзамены все сдал, не волнует меня ничего кроме этого, — отмахнулся Чимин и ушел к себе в комнату, прихватив миску с виноградом. Пока Чимин ест виноград, он думает, что каждая виноградинка уникальна, их много и они вместе, но вот друг, который уехал с родителями в Пусан и не вернется до самого выпускного. Предатель, поэтому Чимину так одиноко и тоскливо, а о танцах бальных вот этих и думать не хочется. Если Чон Чонгук сдал экзамены, то это не означает, что он должен бросать друга одного. Думая об этом, Чимин сжал виноградинку с такой силой, что намочил краешек футболки, теперь она так приятно пахла, его любимым соком. Омега прижался носом к мокрому пятнышку и вдохнул аромат, вызывающий дрожь во всем теле, невозможно настолько терять голову от запаха.

***

Стол накрыт, хозяева дома одеты что ни на есть роскошно. Чимин до нитки зализан и приглажен. На пшеничных волосах гель, на шее галстук кровавого цвета и костюм, который ему еще на выпускной пригодится. Если посмотреть на всю семейку вместе, то выглядят они как члены какой-то мафиозной группировки, но Чимин не стал озвучивать мысли вслух, дабы не схлопотать по шее от отца. — К чему весь этот официоз, к нам что сам Мун Чжэ Ин приедет, — забурчал омега, поправляя воротник рубашки. — К чему все эти протесты, ты превосходно выглядишь! — воскликнул папа. — - Как и всегда, — отозвался отец и хотел погладить Чимина по голове, как вдруг остановил руку на полпути, чтобы не испортить прическу сына. Чимин закатил глаза и подумал, что нытье не поможет образумить родителей, которые были просто помешаны на безупречности и стиле в любой ситуации. — Приехали, — сообщил старший омега, смотрящий в окно и нервно подпрыгивающий на одном месте. — Кто, Королева Англии? — снова съязвил Чимин, не удержавшись. В этот раз он схлопотал по шее. Несмотря на безразличие и скуку, омега стал рядом с папой и увидел, как отец подходит к черному Макларену*. Из машины выходит молодой парень с шоколадными волосами, которые тут же поправляет, внезапный порыв ветра не может испортить его внешний вид. Этот альфа вполне вписался в атмосферу, царившую в гостиной. Теперь в их мафиозной семейке был еще один член. Как только альфа зашел в прихожую и скинул ботинки, отставляя в сторону, Чимин почуял что-то неладное. От этого парня несло виноградом, причем дико. Так, что в носу приятно зачесалось, а по спине стая мурашек пробежалась. — Знакомьтесь, мой коллега с недавнего времени — Ким Тэхен, — представил гостя отец, и Тэхен начал неуклюже пожимать руку сначала старшего омеги, а потом Чимина, лучезарно улыбаясь. Как только омега почувствовал вспотевшую ладонь, прикоснулся к ней, то сразу вырвал руку виновато улыбаясь парню напротив. Тот отошел, но продолжал сверлить взглядом Чимина. Пак невольно подвисал на всем альфе. На его руках и грациозных изгибах запястий, на его чудных широких плечах, на квадратной улыбке и всем его идеальном лице. Он был прекрасен. Глаза омеги заслезились от того, что его судьба оказалось так непозволительно близко, что его истинный ждал за поворотом, а сам Чимин совершенно не был готов морально. Сердце стучало как бешеное. Зрительный контакт с Тэхеном заставлял чувствовать себя бедным кроликом, который приглянулся волку. Чимин вспотел, а пульс участился. Омега пробормотал извинения и отлучился в уборную, чтобы привести скачущие мысли в порядок, и как следует убедить себя в том, что ожидания истинного все эти годы были не напрасны. Умывшись холодной водой и побив себя по округлым щечкам так, что они вернули свой здоровый румянец обратно, Чимин поправил галстук и вышел на встречу будущему. Когда он вернулся, все уже расположились за столом и желали друг другу приятного аппетита. Чимин неловко сел рядом с Тэхеном, который ел очень много, нахваливая кулинарные способности папы. Это определенно была не лесть и омеге была по душе такая искренность. Он определенно отличался от всех коллег отца, которые вели себя напыщенно и даже нагло. — Черт, где же носит этого засранца? — проговорил отец и стукнул вилкой по столу. Чимин сидел, отрешенно наблюдая, как каждый кусок утки отправляется в рот альфы, как его губы становятся жирными и их хочется облизать. От подобных мыслей Пак зарделся как девица. На улице раздался сигнал автомобиля и отец тихо выругался. — Явился, — пробурчал он и пошел встречать еще одного коллегу. Тэхен элегантно отпил вино с бокала и облизал губы, словно сытый и довольный кот. От этого движения у Чимина все нутро заныло, а пьянящий запах винограда туманил рассудок. Все вышли в прихожую, чтобы поприветствовать нового гостя. Отец представил сказал что его имя Мин Юнги. Чимин удивленно уставился на парня темнее тучи, который зашел в прихожую. Огромные синяки под глазами, которые не скрыл бы даже самый хороший тональник, свободная белая рубашка, закатанная до локтей и простые серые джинсы, потертые в некоторых местах. Еще омега заметил, что край ладони вымазан в грифеле карандаша. На рубашке несколько незаметных пятнышка, все от того же карандаша. Но все это меркло перед мятными волосами и лисьими глазами, что смотрели прямо в душу, холодным и отчужденным взглядом. Неприрученный бездомный пес с запахом винограда. Подождите, Что? ВИНОГРАД Какого черта? — прошептал Чимин, смотря, как альфа жмет руку папе и отцу. Все расплылось перед глазами. Фигуры были нечеткими, а голоса приглушенными. Кажется Тэхен пошутил, а все засмеялись, но Чимин не уверен. Он не в чем не уверен. Руки безвольно повисли вдоль туловища и омега едва не потерял равновесие. Лучше бы ему сейчас потерять сознание и не чувствовать два совершенно разных запаха винограда. Да, они пахли для него по разному. Все снова сели за стол и Чимин оказался между двумя альфами, двумя истинными. Голова просто кругом. Все что-то говорили, но Чимин не вникал, он выпил залпом стакан вина под обеспокоенный взгляд отца. Красное полусладкое ударило голову и бокал снова оказался наполненным. — Это удивительно, так значит у вас одинаковые запахи? — спросил восторженно папа. Чимин вздрогнул. — Не знаю, я не чувствую запахов с семи лет после аварии, в которой погибли мои родители, — безразлично ответил Юнги. Значит Юнги не может учуять запах Чимина. Можно на некоторое время выдохнуть. Может он и не узнает. Спокойно Пак Чимин. Тэхен — небо, Юнги- земля. Один искренний и аккуратный, другой — взбалмошный и неправильный, грубый, дерзкий, безразличный… Чимин мог продолжать вечность, хотя знал его от силы час. Кажется отец упомянул в разговоре, что он гений, просто мастер архитектуры. Вроде бы закончил университет блестяще, но никогда не ставил себя выше других. У Тэхена средние способности, он не любит архитектуру, а занимается ей только из-за того, что профессия хорошая и прибыльная. Пока Чимин мысленно сравнивал двух парней между собой, он почувствовал что-то неладное. Рука Тэхена с длинными пальцами неожиданно легла на бедро омеге. Из-за усилившегося запаха винограда, которым пах Ким, Чимин почувствовал по аромату, что он возбудился. Расстояние между пахом омеги и рукой альфы было непозволительно мало. И вот черта дружеских прикосновений пройдена. Пока Тэхен шарил под столом рукой Пак медленно умирал от горячей руки, которая уже накрыла его пах и сжала небольшое возбуждение. — Боже, — тихо сорвалось с губ омеги. Это привлекло внимание Юнги, который опустил взгляд вниз и понял, что тут такое происходило. Мин криво ухмыльнулся и с отвращением посмотрел на Кима, который облизывал свои пухлые губы, скрывая смешок. Чимин покраснел как помидор, ему стало жарко, а еще неприятно, потому что осуждающий взгляд Юнги с правой стороны давил на сознание и не позволял отдаться чужой руке, совершающей поступательные движения вдоль напряженного члена. Когда Пак протестующе заскулил, Тэхен приставил палец к губам и снова улыбнулся, продолжая разговаривать с отцом о плане строительства торгового центра. Когда ужин был съеден, омега выскочил из-за стола и с огромным стояком побежал в ванную. Все, что ему нужно было сейчас, так это одиночество и рука, которая будет его, а не чужая. Пак был слишком невинным, чтобы играть в такие взрослые игры с двадцатичетырехлетним Тэхеном. С Юнги они одногодки. Из ванной Чимин пошел прямиком на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и прогнать суетливые мысли о истинных. Неаккуратно думать о них вот так. Один из них легок на помине. Из колонны показалось лицо Тэхена. Тот широко улыбнулся и облизнулся. — Тебе не понравилось? — невинно спросил он и вплотную подошел к омеге. Запах ударил прямо в ноздри. — Прости, я слишком поторопился, я просто… — при этих словах он вжал Чимина в колонну и провел носом по щеке, затем вниз по шее, вдыхая аромат истинного. — Ягодка, — прошептал Тэхен и провел руками по бокам младшего. Омега тихо всхлипнул. Член снова принял боевую готовность. Тэхен дурел от запаха омеги, он обожал аромат землянички с пряными травами. — Ты ведь догадался? — спросил Чимин, громко выдохнув. — Что Юнги — твой истинный, — сказал он, проведя по щеке тыльной стороной ладони, — и что я твой истинный? — рука спустилась к подбородку и сжала его не сильно. — Малыш, твой запах, он сводит меня с ума, — прохрипел Тэхен. От этих слов у Пака в штанах все в тугой узел свернулось. — Что значит истинный? — послышалось сзади. Тэхен остановился в сантиметре от губ Чимина, выдохнув прямо в губы, но так и не коснулся спелого рта. У Чимин паника, Чимин понимает, что Юнги все слышал, что теперь их диагноз не секрет, что сейчас будет что-то нехорошее. — О, Юнги, ты же не знал, как же так. Случайно я проболтался, — последние слова были адресованы Чимину. — Что это значит? — спросил Юнги, явно не веря Тэхену на слово. Чимин сглотнул ком в горле и сморгнул слезы, выступившие из-за того, что он долго не закрывал глаза. — Ты и Тэхен-хен, мои истинные, — на грани слышимости произнес Чимин. Глаза Юнги широко раскрылись, руки сжались в кулаки, а безразличное выражение сошло с красивого лица. Он занервничал. — Убери руки, — медленно и четко прорычал Мин с ненавистью смотря на улыбающегося Кима. — У тебя нет на него прав. — Как и у тебя. Тяжелая тишина повисла между ними. Юнги устал терпеть это и схватил за воротник Тэхена так, что он затрещал. — Ты даже не чувствуешь его запаха, — насмешливо произнес Тэхен. — Плевать, знаешь сколько я искал своего истинного, сколько данных перекопал, чтобы возможно найти его и тут судьба предоставила мне этот шанс, такая мразь как ты, Ким Тэхен, не должна пятнать чистый лист разводами. — Что ты сделаешь? Вместо ответа Юнги врезал со всей силы кулаком в челюсть Тэхена. Тот полетел на ровно выстриженную лужайку. Чимин схватился за голову и вжался в стену не в силах остановить ни драку, ни слезы, брызнувшие из глаз. Результат драки — на Юнги пару царапин, на Тэхене — синяк под глазом, жуткий такой и серьезно распухший. Так и простились. Родители заметили, что коллеги что-то не поделили, но подумали, что они сами могут уладить все свои разногласия. Ох, и зря они так подумали. Чимин пошел в комнату. Ни живой ни мертвый. Сердце стучит, пульс есть, а чувств нет. Окаменело все внутри. Когда Тэхен уезжал, он выпросил у Чимина номер телефона, а когда Юнги уезжал, тот выпросил id в какао толке. Чимину больше не интересен бифуркат. Гори он синим пламенем. С этими мыслями омега лег спать, в который раз проклиная Чонгука за то, что тот бросил его с такой момент.

***

— Ого, ну, а ты че? — послышались в трубке восклицания. — А я дал как дурак номер, вот теперь и думаю, не послать бы их нахрен. Обоих. — Ну Чим-Чим, ты слишком строг к ним, — уже конкретно угарая, сказал Чонгук. — Слышь, ты меня задолбал, я тут совета жду может, а он там ржет. — А родителям сказал? — Нет, да они с ума сойдут, два истинных, да еще и взрослых альфы. Меня просто дома запрут, чтобы не шлялся и не искал встреч с ними. — А что ты о них думаешь? Кто тебе больше понравился? А вы целовались? — Йааа, Чон Чонгук, за кого ты меня принимаешь, — будь друг рядом, Чимин непременно бы дал ему подзатыльника. — Почти, — уже потом тихо добавляет омега. — Воооу, Пак Чимин, наш тихоня, — засмеялся Чонгук, а Чимин покраснел и прижал ладошку к щеке. — Да иди ты. — А если серьезно, кого выберешь? — Сказал же, пошлю обоих. — А кто-нибудь уже написал? — не унимался Чон, продолжая допрос. — Не будем на эту тему больше, как у тебя там дела? Оставшийся разговор прошел спокойно. Говорили они только о Чонгуке и его новых похождениях. Парень был не таким скромным и неприступным как Чимин, он не ждал истинного и не верил в то, что он пахнет как-то по особому, дурманит. А вот Чимин испытал это на своей шкуре. Причем в двух кратном размере. Попрощавшись с другом, Чимин развалился звездой на кровати и уставился в потолок. После вопроса Чонгука о том, кого он выберет, у него под ложечкой засосало и появилось какое-то тревожное чувство. Точнее это был его зародыш, но со временем, Чимин знал, оно разрастется и сможет даже убить. — Надо даже не начинать, — пробурчал омега, смотря на высветившиеся сообщения от Юнги. Тэхен пока ничего не присылал, правда звонил раз десять, но Пак упорно делал вид, что занят. Уставившись в книгу, чтобы отвлечься от мыслей, Чимин изредка ловил взглядом, как сообщения высвечиваются одно за другим.

***

— Йаа, Пак Чимин, — хмуро произносит парень и откладывает телефон в сторону. Юнги берет в руку карандаш и усаживается за столом поудобнее, продолжая чертить план. Он отправил где-то с пятьдесят сообщений, не то чтобы он считал, но… Неприступная крепость Пак Чимин возбудила его. Теперь Юнги хочет заполучить его еще сильнее. Дух соперничества овладевает им и заставляет почувствовать себя живым. Он откидывается на спинку и рассматривает хмурое небо в окно. А ведь если бы Чимин согласился хотя бы встретится, то он бы прокатил его по ночному Сеулу, показал ночное летнее небо, свозил в храм Персефоны в конце концов. Юнги усмехается и отпивает горький остывший кофе из пластикового стаканчика. Берет в руку телефон и одним пальцем набирает сообщение: Будь для меня другом. Не то чтобы это обман, хотя, по сути так и есть. Ведь когда Юнги закрывает глаза и представляет, как касается невинных губ, ведет ладонью по бедру, крепко сжимает невинное тело, обхватывает губами возбужденную плоть… Как же давно у него не было секса.

***

Сообщение Юнги подействовало. Рыбка попалась на наживку. Заглотила ее откусывая по локоть. И вот Мин уже мчит, нарушая все правила дорожного движения, но ему все равно, он не беден, может и заплатить. Договорились они встретиться около дома. На улице уже было довольно темно, Юнги почуял что-то неладное, когда заметил припаркованный макларен Тэхена. Пальцы непроизвольно сжали кожу руля и костяшки побелели. Разве что пар из ушей не шел. В доме Юнги ожидала пренеприятная картина: смеющийся Чимин и его папа смотрели на Тэхена, во время того, как он уплетает яблочный пирог. Ким облизывает пальцы, а Пак непроизвольно облизывает губы, следя за движением юркого язычка. Сознание воспроизводит ту ночь, когда Тэхен чуть не поцеловал Чимина. Чуть не украл его первый поцелуй. Юнги почему-то подумал, что Пак ни разу еще не целовался, но сейчас, наблюдая за ним, он был в этом не уверен. Юнги настолько был взбешен, что прошептал тихое " шлюха» и скрылся за дверью, оставшись незамеченным. Это не означает, что Мин сдался, это означает, что он Пака потом трахнет так жестко, что тот потом сидеть очень долго не сможет. Вернувшись к машине, альфа открывает багажник и достает биту и направляется к тачке Тэхена. На месте лобового стекла, что пострадало в первую очередь, Юнги представляет наглую рожу Ким Тэхена. Ударяет, что есть сил. По стеклу расползается змейка, она разрастается и становится больше, а машина не реагирует, не верещит, не зовет на помощь, видимо сигнализацию заклинило, Юнги усмехается и бьет еще по другим стеклам. — Урод, — сквозь зубы рычит альфа и садится в свою машину. Кровь закипает, вена на шее вздулась и кажется вот-вот лопнет. Юнги бьет по рулю, причиняя себе боль, заводит машину и катит прочь по улицам ночного Сеула.

***

Когда Тэхен распрощался с Чимином и его папой, он довольно мурлыкая себе под нос песенку, хотел сесть в машину. Увидев, что какой-то козел, и Тэхен догадался какой именно, изуродовал машину, расплылся в злой ухмылке, взял из салона сумку и пошел домой пешком. Надо бы вызвать эвакуатор, но это уж дело десятое. Тэхена много кто ненавидел и многие ненавидят до сих пор, но Юнги больше всех. С самого начала совместной работы у них не заладилось общение, Мину было плевать, он не хотел водить дружбы с Кимом, но вот Тэхен старался всеми силами ему понравится. Он такой человек, обольстительный и лживо искренний. Вы можете повестись на его улыбку, на нежные карие глаза, на невинное личико, но вот коллега не повелся, смотрел волком все время. Тэхен просто из штанов выпрыгивал, чтобы подать себя как можно лучше, при всем при этом большинство людей раскрывали его ложь, ловили на притворстве и начинали ненавидеть, доходило до такой точки кипения, что ему хотели морду начистить, не то что дружить. И тут появляется истинный, который верит каждому его слову, смеется над шутками вполне искренне, широко улыбается и источает непритворное счастье. Сам Тэхен уже и забыл, когда не притворялся счастливым, когда не натягивал квадратную улыбку и не строил из себя кого-то другого. Но Чимин, он сразу чувствует, когда Тэхен улыбается, когда ему хочется плакать, что он улыбается, когда хочется разрушить мир. Омега ответил ровно на пятьдесят пятый звонок, ну хоть не на шестьсот шестьдесят шестой, и на том спасибо. Вопреки взрывному характеру, альфа не злился за игнор, а сразу предложил встретится дома и поболтать вместе с его папой, Чимин согласился и Тэхен был невероятно рад этому. Но сейчас он пожинает плоды этой встречи, закуривая третью по счету сигарету и кашляя на каждой затяжке. Тэхен не курит. Ему нравилось как это выглядит со стороны, он чувствовал себя взрослым, хотя никогда не соответствовал своему возрасту. Ким вздыхает и достает из кармана телефон. На нем высвечивается: От Чон Чонгука: Прощай Ну вот сейчас Тэхен напьется в драбадан.

***

Всю ночь Юнги рисует, как сумасшедший. Кривые острые линии очерчивают обнаженную фигуру на шершавой бумаге. Пухлые губы и короткие пальчики, в точности как у Чимина. Мин потягивает виски прямо из бутылки и ставит на пол. Разум туманится, но он все равно как в бреду дорисовывает лицо. Закончив, он до самого утра пялится на набросок, будто он сможет ожить. Хоть как-то Чимин будет с ним. В какао толке восемь непрочитанных от Пак Чимина, а Юнги не отвечает и не читает, ему надо остыть, берет новый клочок бумаги и нервно вычерчивает линии, решив нарисовать что-то другое, а не истинного, которым мозг забит до отказа. Под конец выходит все-таки второй портрет Чимина, но в профиль и с бокалом вина. Это должна была быть синичка. Да, теперь все синички для Юнги выглядят как Чимин. Парень совсем не контролирует своих действий, когда набирает номер Чимина. — Любимый, — пьяно шепчет Юнги в трубку, а на том конце провода слышится сонное бурчание. Чимин ответил на его звонок. Юнги еще с минуту пялится на принятый вызов в экран телефона и довольно усмехается, — любимый!!! — прижав телефон к самым губам орет Мин. Чимин на том конце ворчит и отстраняется от динамика, до сих пор не понимая, что происходит. — Юнги-хен? — озадаченно спрашивает сонный парень. — Чимин-а, это я, твой истин-ик-ый. — Хеен, ты бы спать лег лучше, знаешь который час? — За что ты так со мной? — скатывается по стене Юнги и прижимает колени к груди. Рубашка жмет и ему жарко ужасно, — ты любишь Тэхена? — вдруг спрашивает он и расстегивает пуговицы дрожащими пальцами одну за другой, когда ему надоедает это занятие, то срывает ее одной рукой, отрывая пуговицы и припуская вниз. Он кажется окончательно поехал, ведь член колом стоит от сонного голоса Чимина, а Юнги даже запаха его не чувствовал ни разу. Ему кажется, что он должен быть сладким и манящим. Рука скользит вниз к ширинке и расстегивает, причиняя боль члену, который уже стал сочится через трусы и мочить белье. Юнги накрывает голую плоть длинными пальцами и ведет нежно и аккуратно, стараясь не сорваться на бешеный ритм. — Юнги-хен, что ты там делаешь, ты уснул? — вместо ответа Мин испустил тяжелый стон прямо в трубку. — Чи-ми-н-а, — по слогам протянул альфа и закусил губу, зажмуривая глаза до белых пятен. Рука двигается быстрее и жестче, — да, вот так, еще, — стонет Мин, облизывая губы и громко дыша в телефон. Пак уже догадался, что там могло происходить. На том конце провода альфа удовлетворял себя рукой, а у Чимина под одеялом было мокро только от хриплых сладкозвучных стонов, что легко слетали с губ, Юнги. Член медленно вставал, принося боль омеге. Чимин быстро нажал кнопку сброса, когда понял, что Мин кончил с именем истинного на устах. У самого трусы были мокрые и неприятно липли к коже. Он жмурился от непонятного возбуждения, что так легко накатило на него. Мин его даже не касался, это был всего лишь телефонный разговор пьяного парня с трезвым, но он довел Чимина до истерики. Проклиная всех и вся, Пак пошел в ванную, чтобы избавится от большой проблемы, стоящей колом. Тем временем Мин с довольной улыбкой облизнул пересохшие губы и слизнул капельку пота, скатившуюся вдоль щеки. Долго он еще сидел у стены с мокрой рукой и спермой на приспущенных станах. Пак Чимин заставил его кончить. — Ты будешь моим.

***

А у Чимина сны все тревожные, в голове шум, сворачивается калачиком и чувствует зуд прямо в заднем проходе. Течка. — Ну как так то, она же через неделю, — заныл Чимин папе, который прибежал на стоны. Внизу живота крутит и неприятно тянет. — Потерпи, папа за таблетками сейчас сгоняет, одна нога здесь, другая там. Папа врывается в аптеку с таким настроем, что сейчас все полки обчистит, но найдет нужное и поможет сыну. Юнги переминается с ноги на ногу около заветного крыльца. На голове шухер, в голове ветер, а ноги сами принесли к этому дому. Ему прямо сейчас нужно увидеть Чимина, извинится, хотя за что? За то что стонал в трубку, за то что так упорно добивается и желает истинного омегу? Этих причин достаточно. С дуновением ветерка Мин улавливает какой-то посторонний запах, нет это не запах травы, не запах сырости после летнего дождя, который шел всю ночь и плакал вместе с Юнги, это был запах какой-то ягоды. Причем исходил он из открытого окна второго этажа и становился все сильнее и более уловимым. Альфа втянул воздух, подмечая, что это запах землянички с травами. Похоже на смесь чайного пакетика с земляникой. Ноги сами повели Мина внутрь. Дверь оказалась открытой. Ничто не помешало Юнги добраться до комнаты, в которой на кровати лежал его истинный омега и, согнувшись пополам, корчился от желания. Шорты для сна намокли и Чимин припустил их на бедра. Маленькие пальчики тянулись к возбужденному органу. Сам Пак зажмурил глаза и изредка всхлипывал. Мину крышу сорвало, он готов накинутся на омегу прямо сейчас. Чья-та рука останавливает его на полпути. Ким Тэхен. — Не смей, — тяжело дыша, рычит запыхавшийся альфа. Он бежал с соседней улицы прямо к дому Чимина. Он сразу почуял запах течного омеги. — А то что? — оскалился Юнги и схватил Тэхена за просторную футболку, растягивая ее еще больше. — Только попробуй, — вызывающе кричит Тэхен. Оба альфы возбуждены, не контролируют себя. Чимин стонет от дикой боли. Давно у него не было такой болезненной течки. Он умоляюще смотрит на двух альф. — Да трахните меня уже кто-нибудь!!! — срывается с губ, Пак закрывает себе рот и смотрит на двух офигевших альф. — После этого скажешь, что ты невинный, — со звериным оскалом произносит Юнги и подходит ближе, как кошка встает на колени перед Чимином и серьезно смотрит в глаза омеги, полные стыда и слез, — я с радостью выполню твою просьбу. Юнги берет стоящий член Пака и успевает провести лишь один раз, но Чимин уже поплыл. Перед глазами цветные пятна. Тэхен оттаскивает наглого альфу и мажет со всей силы ладонью по бледной щеке. Мин с рыком прижимает Кима к стенке и хочет ударить, заводя кулак для удара, но ему мешает обеспокоенный голос. Папа Чимина вернулся и застал интересную картину. — ЧТО.ТУТ.ЧЕРТ.ВОЗЬМИ.ПРОИСХОДИТ. — Пааап, — Чимин на грани истерики, он плачет, он хочет себе альфу, он хочет истинного. Он не хочет ничего выбирать. Ведь если выбрать одного, то разобьешь другого, на мелкие кусочки, которые склеить почти невозможно. --------------------------------------------------------------------------- Выпускной проходит пока чертовски скучно. Ведь Чонгук пока не объявился, опаздывает засранец. А Чимин просто сидит и смотрит в пустоту, когда другие ученики получают похвалы, награды, улыбаются, машут родителям, толкают речи о том, как они будут скучать по школе, прогнозируют, что же их ждет в свободном плавании. А Чимину С-К-У-Ч-Н-О. После того, как папа застал плачущего течного сына и двух дерущихся альф, он понял в чем дело. Долго они с отцом причитали и говорили, за что же Чимину такое наказание. А Чимин и сам не знает за что. После стандартной торжественной части приходит наконец Чонгук. Какой-то сонный и чуть-чуть растрепанный, но пришел, обещал же. — Что? Думал я свой выпускной пропущу? — игриво спрашивает он. — Дурак, — бурчит Чимин и толкает старого друга в плечо. Смеется в кулачок и обнимает крепко-крепко. За этой картиной наблюдают два альфы, один из них донельзя офигевший, а другой неуверенный, в пол все время смотрит. Стыдно Юнги. Стыдно за то, что хотел оттрахать Чимина. С Тэхеном они не помирились какое там, прожигают друг друга взглядами и съедают. Тэхен же офигел от того, что Чимин обнимает Чонгука — его бывшего на секундочку. Что их связывает? — Не подойдешь? — с вызовом спрашивает Тэхен, и Юнги усмехается. — Сам. Никогда, — отвечает Мин с кривой усмешкой. — Камень, ножницы, бумага. Бумага проигрывает ножницам, и Юнги чернее тучи идет первым. Родителей Чимина нигде не видно, поэтому путь открыт и на горизонте чисто. Альфа осторожно касается плеча Чимина, как-будто он самая дорогая и ценная вещь в мире, удивленный омега разворачивается вместе с другом и смотрит. Смотрит не просто в глаза, а в самое сердце. Юнги даже не может понять, что это за взгляд: осуждение, грусть, боль, разочарование. Не может. Раньше Чимина можно было читать, как открытую книгу, а сейчас — пустота и темнота. Юнги теряется и путается в своих мыслях, забывает зачем пришел на выпускной и зачем вообще появился на свет. Он расстроил своего омегу, заставил умирать морально. — Юнги-хен? — Чимин-а Тишина. Чонгук тоже не подает ни звука, просто смотрит оценивающе. На помощь Юнги приходит Тэхен. Ким кладет руку на плечо сопернику и поджимает губы. Сверлит взглядом Чонгука, а тот стоит в полном шоке. — Чимин-а, твой истинный — Ким Тэхен? — Да, — наконец отмирает Пак и отвечает, не отводя взгляд от Мина, — а что? — Он мой бывший.

***

— Я все расскажу! — орет мелкий мальчишка, смотря на другого мальчугана, висящего на дереве, как обезьянка. — Только попробуй! — отвечает второй и показывает язык, свисая с дерева и болтаясь на нем. Первый мальчик потупил взгляд и кивнул. Не расскажет. Не расскажет, что соседский мальчишка ворует яблоки с их семейного яблочного дерева, не расскажет, потому что без ума от него. Мелкий Тэхен забрал его сердце как только приехал на дачу с родителями в первый раз. Обоим было по пять лет, а Ким был тогда уже тактильным ребенком. Он первым подошел к хмурому Чон Чонгуку и потрепал его по шоколадным волосам: — Привет, мелкий, я — Ким Тэхен, — тогда Чонгук лишь фыркнул и ушел куда подальше, потому что не в его правилах заводить случайные знакомства. — Тетенька, а как его зовут? А почему он молчит? Он что немой? — этими вопросами Тэхен подошел к соседке — матери Чонгука и решил во что бы то ни стало добиться дружбы сурового и неприступного мальчишку со злым взглядом, побитыми коленками и взъерошенными волосами. Первое лето: — Чонгукки, я так люблю тебя! — кричал Тэ на ухо Чонгуку, пытаясь поцеловать в правую щечку — ноль эмоций. Хмурый взгляд. Второе лето: — Гукки, я так скучал, — взгляд теплеет, но лед не тает. Тогда Тэ совсем отчаялся, стал воровать яблоки, чтобы привлечь внимание, ему это удалось. — Дурень, ты же упадешь!!! — вопит Чон что есть мочи. А Тэхен лыбится, но лезет дальше, полностью игнорируя. Ким с рождения не отличался силой, а руки вообще слабые были, теряет хватку и падает прямо на Чонгука, стоявшего внизу. Чону больно, у него синяки, а Тэхен, сидящий верхом на нем смеется заразительно и откусывает кусок сочного яблока. Сок течет по губам и вдобавок к запаху винограда, который Чонгук так обожает, просачивается запах спелого яблока. Ким облизывает губы и корка льда, которая покрыла душу и сердце Чон Чонгука с треском ломается, а затем тает. Тает не сразу, а постепенно, но так настойчиво, что к концу лета Тэ шутливо целует Чона в губы, облизывая шоколадный мусс, который омега ел на десерт. Потом в пятнадцать лет Тэхену удается уговорить Гука встречаться, а потом Чонгук уезжает в Пусан на некоторое время и по непонятным причинам отдаляется от Тэхена, много раз они говорили и клялись друг другу, что вместе навсегда, но вот это навсегда значило десять лет. Завяли помидоры, чувства Чонгука были до сих пор сильны как никогда, а Ким часто проводил время с другими омегами, будто пытаясь развлечься. Гук не намерен был встречаться с неуверенным в своих чувствах альфой, поэтому отступил, попрощался со своей первой любовью казалось бы навсегда.

***

Знакомые глаза напротив порождают слезы в глазах Чона, и он бежит прочь, не замечает окликов Чимина, ему он все потом объяснит, а пока в груди невыносимо болит и чувства, которые пытался зарыть скачут наружу, этот невыносимы виноградный запах вперемешку с дорогим одеколоном. У Юнги и у Тэхена запахи разные, Тэхен — сладкий и спелый, Юнги — с кислинкой, манящий. Юнги вся эта драма перестала волновать с самого начала, все это время он смотрела на Чимина не отрываясь, вдыхал запах землянички, пока можно было, пока его не прогнали, как провинившегося пса. Пак хочет побежать к другу, но холодная рука обхватывает запястье, не давая сдвинуться с места. — Нам нужно поговорить, — серьезно говорит Тэхен, а на дне его глаз плещется океан невыплаканных слез от несчастной любви к Чонгуку. Разум хочет Чона, но природа и истинность пригвождает к земляничному омеге. Тэхен пока решает не сопротивляться природе альфы и попытается всеми силами добиться Чимина, ведь омега стал для Кима гораздо больше чем знакомым, он стал добрым другом и было еще такое чувство теплое внутри вперемешку с животным желанием разложить омегу на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях. Юнги рычит и ударяет Тэхена по руке. Чимин кивает, он не дурак, он понял о каком разговоре пойдет речь. Оставшись одни на заднем дворе школы, двое альф и омега опустили взгляды под ноги. — Тэхен-хен, ты любишь Чонгука? — прямо в лоб спрашивает Чимин. Тот вздрагивает и поджимает губы. — Если ты задумываешься над этим вопросом, то я думаю, что ты сомневаешься, ты не можешь противиться истинности, но при этом любишь его. Ты никогда не любил меня, — с дрожью в голосе произносит омега. — Чимин, — Ким хочет обнять плачущего истинного. — Не подходи, — спокойно говорит Юнги и его голос тоже очень дрожит. Мин не хочет смотреть, как по красивому лицу Чимина текут слезы, их становится все больше, а пухлые губы дрожат. Альфа еле сдерживает себя, чтобы не вмазать Тэхену. А Чимин не хочет больше никого видеть, не хочет видеть их обоих, хочет чтобы они исчезли из его жизни, он понимает, что помеха для всех, что лучше бы он не рождался с такой сложной судьбой. Он мешает Чонгуку, который наверное сидит в туалете и глотает горячие слезы, задыхается от боли в груди. Не было бы Чимина, Тэ обнял бы Чонгука и прошептал на ушко, что никогда не бросит его, что будет рядом, что не бросит этого дурака. А Юнги? А что Юнги, с самого начала он даже не признал их истинность, никакая авария не помешает истинному почувствовать свою пару, но Мин был равнодушен, не смотрел в сторону Пака и сейчас стоит и смотрит, как омега сгибается пополам и хрипло вздыхает, вытирая слезы тыльной стороной ладони. В голове туман, а в ногах вата. Лучше бы и не рождался. Дурацкий виноградный сок. Чимин улыбается, а по губе, течет струйка слез. — Чимин, — осторожно произносит Юнги, — Так дальше продолжаться не может, выбери одного из нас. Омега выбирает руки от лица и смотрит с удивлением и чуть-чуть с тоской. В голове гудит, а сердце твердит, что он не достоин никого из них, что он не будет счастлив не с одним. Сердце отчаянно бьется в груди, и он смотрит с усмешкой на Мина. Если бы мне дали вторую жизнь, я бы все равно выбрал тебя и не пожалел ни на минуту. — эти слова так и не были озвучены, вместо этого Чимин развернулся и пошел на ватных ногах прочь, из жизни двоих молодых людей, которых заставил страдать из-за природных инстинктов. — Вы оба не любите меня, — тихо сказал он, отойдя на достаточное расстояние, но альфы услышали. Запах винограда, два совершенно разных запаха винограда вынуждали остаться и хоть еще немного понюхать эту сладкозвучную симфонию двух ароматов. Теперь Чимина тошнит от винограда, он ненавидит его и все, что с ним связано. То, что не один альфа не остановил омегу означало лишь одно, слова попали прямо в точку, Пак озвучил чувства, которые никто не осмеливался произнести вслух. — В случае, когда у человека два истинного, они либо вцепятся в один кусок мяса и не отпустят, пока не порвут или съедят, либо погибнет любовь, которая так хрупка, что случайный ветер может переломить ее, не расстраивайся, маленький, — заботливо говорит отец, обнимая Чимина и покачиваясь с ним из стороны в сторону. — Деметра была третьей лишней в той истории, а в моей истории третьим лишним оказался я, — грустно произносит омега и утыкается в плечо отца, вдыхая успокаивающий ромашковый запах. -------------------------пол года спустя------------------------------------------------------------- На улице настоящий декабрь. Время не лечит. Всю ту чушь, что загоняют в сериалах про людей, которые переживают несчастную безответную любовь, а потом они беззаботно живут дальше -ерунда. На улицах Сеула зажглись огни, магазины украшены и горят всеми цветами радуги, от нежно розового, до синего. Новогодняя суета летает в воздухе, мимо Чимина проходит дядечка с елкой, а его дочь прыгает вокруг и восхищается красотой дерева. В воздухе летают снежинки, каждая уникальна и не похожа на других. Они падают, но тают, как и предновогоднее настроение омеги, они исчезают проживая короткие секунды жизни. Тэхен и Юнги до сих пор заходят в гости к отцу и обсуждают свои дела, едят яблочные пироги и выглядят счастливыми людьми, забыли все. Так и должно быть, в этом треугольнике должен быть несчастен только Чимин. Он с самого начала не был достоин этих двух шикарных альф с превосходными запахами. Их внимание не подняло самооценку омегу, а наоборот опустило ниже плинтуса. Чтобы подтянуть фигуру и не торчать дома под сочувствующими грустными взглядами папы и отца, Чимин ходит в спортзал три раза в неделю, спорт помогает ему отвлечься от воспоминаний и навязчивых мыслей позвонить, написать, найти Юнги. Почему именно Юнги? Потому что омега до сих пор понимает, что втрескался в него, любит больше жизни и выбрал бы его, он мог это сделать, но не сделал. Он часто кусает ребро ладони, чтобы приглушить крик, который и хочет выйти наружу, когда Юнги посещает их дом, когда с кухни доносится сильный запах винограда с кислинкой, когда слышит прекрасный хриплый голос, который стонал имя Чимина еще в начале лета. Альфа не ищет встреч. Чимин только рад этому, рад, что может заниматься мазохизмом и никто ему не мешает. Не позволяет себе открыть дверь и спуститься на кухню, вновь увидеть эти лисьи глаза и аккуратный носик. Чимин — студент, который может себя обеспечить и который носится по Сеулу уже битый час в поисках приличного жилья. Жить с родителями уже поперек горла, потому что они понимают и жалеют, каждый такого желает, но не Чимин. От этого он не успокаивается, а еще больше впадает апатию и долго думает, вечерами, ночами напролет. Недалеко от своего дома, на столбе, Чимин замечает объявление, наскоро прилепленное к столбу. Замерзшими пальчиками омега открывает бумагу и бежит глазами по строчкам. Сдается однокомнатная квартира в районе Джамсил Адрес:........ Чимина смутило что ни номера телефона, ни стоимость не была указана, но Пак достаточно суеверен и посчитал, что это знак свыше и надо попробовать найти эту квартиру. Помотавшись по указанному району, омега все-таки находит подъезд. Нажимает кнопку двенадцатого этажа. Пока омегу ничего не смущает, квартиры здесь конечно недешевые, но посмотреть все же стоит. дверь оказывается открыта. Так просто! Чимин печенкой чувствует подвох, назойливая муха беспокойства мельтешит перед глазами, когда Пак проходит дальше в другую комнату и чувствует запах винограда, до боли знакомый. Панорамные окна вызывают восторженный вздох, глаза загораются. Посередине большого помещения стоит стол, а рядом с ним большая украшенная елка. Чимин вмиг забывает зачем сюда пришел и подходит к окну, потом он замечает коробку, а внутри — записка. Ему бы не читать, просто сбежать прямо в пропасть. Дорогой Чимин, Ты думаешь что недостоин счастья, что теперь ты должен всю оставшуюся жизнь страдать, но кто тебе такое сказал. Из нас троих никто не был лишним звеном, все мы были нужны друг другу, даже Чонгук, который долго спрашивал у меня почему ты не отвечаешь на звонки и переживал тоже был нужен нам. Изначально ты знал чем все это обернется и приготовился страдать за всех. За Тэхена, за меня, за Чонгука, но ты никогда не страдаешь за себя, человек, который думает о других и никогда не думает о себе, заслуживает свою частичку счастья, я не стану дарить дорогих подарков на этот новый год, я просто подарю тебе свои чувства и эту маленькую квартирку. — Я продал свою квартиру и купил эту. Если ты не позволишь мне жить здесь с тобой, то я буду спать прямо под дверью. Чимин-и, я не могу жить без тебя, — на последних словах хриплый голос дрогнул и его обладатель вышел из темноты. Разноцветные огни осветили бледное лицо и белые волосы. Белые, как снег, который кружит за окном. Сказать, что Чимин не хотел видеть Юнги — соврать. — Я не хочу, Юнги-хен, я не хо…чу — грудь Чимина вздрагивает, а сам он пятится назад в то время как Юнги наступает. Мин вытягивает руку и прикасается к холодной и красной щеке омеги. В уголках глаз блондина скапливаются слезы. Чимин рукой вытирает чужие слезы и пробует их на вкус. Соленые. Он не знает зачем это делает, но отвечает на поцелуй альфы. Юнги, не почувствовав сопротивления проникает языком в рот омеги и хрипло рычит от наслаждения. Пак плывет под горячими прикосновениями холодных рук, которые обжигают. — Ты действительно думаешь, что я тебя не люблю, ты готов отказаться от меня? — последний раз спрашивает Мин, ловя неуверенный взгляд Чимина. Омега тянется за новым поцелуем, продолжает молчать. — Я еще тогда знал, что люблю тебя, когда ты позвонил мне той ночью, — проскулил Чимин и снова заткнул рот Юнги, не давая ему ответить. Омега целовал отчаянно и нетерпеливо, от этого поцелуй становился более развязным, а слюна стекала по подбородку. Языки касались друг друга быстро и нетерпеливо. Бледные руки блондина коснулись затылка любимого и стали нежно поглаживать затылок, оттягивая волосы назад. Чимин простонал и прижался к стеклу, отворачиваясь от Юнги и прижимаясь к холодному окну. На щеках был легкий румянец. Альфа вытер тыльной стороной ладони рот и прижался к Чимину сзади. Его рука оказалась на тяжело вздымающейся груди. Ладонь ползла вниз медленно и томительно. Чимин откинул голову на плечо Юнги и простонал, чувствуя чужое возбуждение задницей. Стекло запотело от тяжелого сбившегося дыхания омеги. Когда рука Мина накрыла стояк омеги, он выгнулся в спине, отзываясь на прикосновения и давая доступ к обнаженной шее. Нетерпеливые укусы в кожу чувствовались по всей шее. Юнги сжимает крепко бедра Чимина и приспускает штаны вместе с бельем. Омега хнычет от того, что его член на свободе. Альфа начинает надрачивать парню, который на стену готов лезть от ощущения этих худых и длинных пальцев на возбужденной плоти. — Я люблю тебя, Чимин-и, — дышит в ухо альфа и освобождает свой член из плена невероятно узких штанов. Толчки резкие и нетерпеливые, позже Юнги будет очень долго извинятся и сожалеть о причиненной боли. Он всеми силами прижимается к потному телу и пытается отвлечь от боли поцелуями в шею, зализывая засосы, которые сам же и оставил.

***

— Красиво, — говорит Чимин и откидывается на стену, ударяясь затылком. Ночной Сеул поистине прекрасное зрелище, особенно если на него смотрит не один, а двое. Юнги протягивает бутылку шампанского и бокал, садится рядом и вздыхает. Поворачивается к Чимину и любуется растрепанным омегой, на шее алые укусы, волосы взъерошены, а белая майка, в которой он решил остаться едва прикрывает соски и лямка спала с загорелого плеча. Юнги еще очень долго будет рассматривать тело Чимина, изучит каждый миллиметр его кожи языком и не раз заполнит омегу собой. — Да, — тихо отвечает Юнги, до сих пор смотря на парня. Ни один красивый вид не сравнится с младшим, особенно после секса, весь такой открытый и обнаженный душой. — Тэхен тоже любил тебя, — на грани слышимости добавляет альфа. Чимин удивленно вскидывает брови и делает глоток прямо из бутылки. Юнги лишь усмехается. — Нет, если бы я появился в его жизни раньше Чонгука, то тогда он отдал бы всю свою любовь мне, но случилось по-другому. Все, что я читал об истинности полная ерунда. Я понял это, когда увидел тебя и Тэхена в первый раз. Невозможно любить обоих, кого-то ты любишь сильнее. Юнги подполз к парню и обнял за плечи, уткнувшись носом в мускулистую грудь. Большой палец нежно поглаживает горячую кожу. — И кого же ты любишь сильнее? — спрашивает Мин, и омега чувствует, что должен ответить, чтобы поставить все точки над и. — Я люблю тебя, Мин Юнги.