Ты мой, котик

Чон Чонгук успешен, богат, популярен у омежек, определенно. Только на омег не разменивается — ждет истинного, но альфа внутри же даст о себе знать. Раньше он не был в подобных заведениях, да и не был бы, если бы не проблемы с половой жизнью: — Нужно больше заниматься сексом, так можно и без причиндалов остаться, да и руку до косточек сотрешь, — твердо говорит доктор и снимает перчатки. И вот уже на следующий день Чон не едет по обычной накатанной, сворачивает к «клубу». Приоткрывает дверь, и с порога его встречает полураздетый омега со словами: «развлечемся, сладкий?» От такого блевать тянет, но он держится. Он подходит к стойке регистрации, прося самого приличного из всех. Чонгук удивляется, омеги, как товар на прилавке за стеклом. Крутятся, пытаясь соблазнить альф, у некоторых получается. Его ведут в VIP комнату по мало освещенному коридору, цвета которого переливаются с красного на фиолетовый и наоборот. Из других комнат доносятся пошлые шлепки и стоны, естественно, это же бордель, твою мать. В комнате стоит маленькая тумбочка и кровать с шелковыми простынями бардового цвета, а на фоне играет странная музыка, сразу просит выключить ее. Гук медленно садится на кровать и проводит по покрывалу рукой. — Подождите пару минут, сейчас мы его приведем, — парень улыбается слащаво и скрывается за дверью. И правда, через две минуты заходит парень в кошачьих ушках, футболке и шортах. Комната начинает заполнятся ароматом жженого сахара, идеально. Чон жадно хватает носом запах, потому что он прекрасен. Обладатель тихо жмется около двери и футболку оттягивает. Чонгук облизывает губы, до покалывания пальцев хочется попробовать парня на вкус, от своих мыслей становится стыдно. — Как тебя зовут? Присядь, — Гук рвано выдыхает и стучит по месту рядом с собой. — Да, меня зовут Ким Тэхен, папочка, — Тэ густо краснеет, но садится. — Какой я тебе папочка? Чонгук, зови меня Чонгук, — опешил с первых слов этого котика, уж слишком он милый, не смахивает на элитную шлюху. Чону не свойственно первому лезть, поэтому сидит, как истукан, пялится в глаза напротив. Пока Тэхен сам не сдается и не тянет за макушку «хозяина» к себе, втягивая в нежный поцелуй, так по-детски. Младший не был никогда в таких заведениях, как тут все работает — не знает. Тут не целуют в губы каждого, все по законам природы. Ему плевать. Он тянет руку к волосам Кима и снимает ободок, выкидывая тот к стене. Гук медленно укладывает котика на кровать, углубляя поцелуй, согласны оба. Тэ делает переворот и оказывается сверху, уже стягивая с младшего кофту и отбрасывая к ушкам. Открылся прекрасный обзор: завидный пресс, подтянутая грудь и лицо ангела — несостыковочка. Тэ заливается краской, но продолжает свои действия. Прокладывая от губ до пупка поцелуи-бабочки, останавливается у бляшки ремня. Чон нежно поглаживает бедро и сжимает упругие ягодицы в столь больших и жилистых руках. Щелчок бляшки и звон ширинки, Тэ стягивает штаны уже без прежней скованности. Чонгук усмехается и переворачиваясь, оказываясь опять сверху. Он проводит мокрым языком по кадыку и оттягивает мочку уха, отчего старший приглушенно стонет. Ким привстает на локтях и целует прямо в губы, поднимая руки, чтобы сняли футболку, что Гук и делает. Чон ставит колено между ног Тэхена, отчего тот неожиданно выгибается навстречу. Тэ судорожно стаскивает с себя шорты до колен, остальное делает Чонгук: стаскивает шорты до конца вместе с боксерами. Оба возбуждены до предела, но игры никто не отменял. Ким тянет за резинку боксеров и отпускает, отчего на теле Чона появляется красный след. — Плохой котик, — Тэ немного ошарашен, но ничего. Гук переворачивает того на живот, перед этим сняв последнюю ткань. Заставляет того выпятить попу, облокотившись на локти. Теперь Ким Тэхен послушный, но до сих пор хочет ласки. (еще получит) Чонгук поглаживает ягодицу, а потом звонко по ней шлепает, смотря, как расплывается красный след от ладони. Если от других Чона воротит и подходить неохота, то его хочется забрать домой, укутать в пледик и никому не показывать. Тэ просит большего, когда палец «случайно» проходит меж булочек. Чон наклоняется к Тэхену, опаляя жарким дыханием лицо. Целует сладко, как будто пробуя на вкус, но он реально очень вкусный, так бы и укусил. Чонгук ведет указательным пальцем от скулы до пупка, задевая чувствительные бусинки на груди, а Тэхен глаза закрывает и постанывает самозабвенно. Гук хватает головку старшего и проводит большим пальцем по щели, отчего старший нервно прикусывает губу. Тэ резко распахивает глаза и почти кричит на ухо: — Возьми меня, — цепляется обеими руками за шею и прижимает к себе, чтобы почувствовать все тепло, немного забывая, что это всего лишь клиент… Гук глазами по комнате бегает, ищет. Тэ смотрит в темные омуты глаз, медленно отводя руку к тумбочке, доставая смазку. «Мятная, обезболивающий эффект», — гласит упаковка, Ким надеется, что это поможет. Чон забирает тюбик из рук и обильно выливает на пальцы, что аж та начинает скатываться и капать на постель. Младший подносит пальцы к колечку мышц и шепчет своему Тэхену: — Не бойся, котенок, я нежно, — а у самого пелена перед глазами, кажется, что сейчас умрет от спермотоксикоза. Даже от такого вида старшего, Гуку уже хочется кончить позорно. Чон входит на одну фалангу… Как жарко, узко — идеально. Тэ тихо вскрикивает от боли, но привыкнув, сам начинает насаживаться на палец и тихо постанывать, царапая спину младшего короткими коготками. Когда палец начал легко двигаться внутри с пошлыми хлюпаньями, добавил второй, входя по основание. Ким опять всхлипнул, но попытался привыкнуть. Пытаясь отвлечь омежку от боли, Гук выцеловывал лицо, собирая редкие капли слез. Вот в Тэ уже спокойно входят четыре пальца. Резко выдернув их, смазка вперемешку с естественной потекла наружу, Тэхен почувствовал пустоту внутри себя, отчего хотелось плакать. Чон мазнул губами по губам омеги и вылил остатки смазки на свой член. Стал тихо поглаживать тонкую талию и бедро, поднося головку ко входу. — Котенок, сейчас будет больно, потерпи, — Ким сжал челюсть, тем давая свое согласие. Кто говорил о резинках? Оба хотят чувствовать ВСЕ. Чонгук резко входит по основание, а орган у него внушительный. Слышится истошный крик боли. Младший не двигается, давая свыкнуться с чем-то более большим, чем пальцы. Гук нежно смахивает выступившие слезы с лица. Омега тихо поскуливает, но через некоторое мгновение начинает потихоньку двигаться взад вперед, выгибаться навстречу. Начинает двигаться под разными углами, ища нужное место. Даа, он нашел, проходясь прямо по простате. Тэ стонет, не сдерживаясь, прогибается в спине, как кошка. И просит еще, слезно умоляя. Чон не отказывает, начинает вбиваться в Тэхена, периодически попадая по нужному комку нервов. Комнату наполнили громкие стоны вперемешку со звуками тел и скрипа кровати. Тэхен прикрыл глаза в эйфории, никогда не было так хорошо. Он стонет басисто, только от голоса старшего младшему хочется кончить, о чем вы вообще? Ким берет чужую ладонь в свою и сплетает пальцы, он хочет остаться с ним… Тэ чувствует приближающуюся разрядку, отчего сильнее сжимает руку. Да, он изливается себе на живот с постыдным и громким «Гука-а!», не притрагиваясь к себе. Чон же не может выдержать такой узости и, вовремя вынув, изливается на простынь. Оба тяжело дышат, сил нет, а от испарины волосы прилипают ко лбу и лезут в глаза. Но они счастливы, по-настоящему счастливы. Откидываются на не расправленную постель и прикрывают глаза. Гук прижимает ближе разгоряченное тело к себе, пытаясь надышаться запахом — Ты пахнешь морозной свежестью, мне очень нравится, — шепчет Тэхен и зарывается в волосы носом. — А ты — жженым сахаром, обожаю, — усмехается младший и взъерошивает волосы Киму. Можно считать это признанием? Таким.. своеобразным, что ли.

***

— Как долго и почему ты тут? Хочешь покинуть это место? — сипит Гук, ведь почти засыпает в этой комнате, оплачено все-таки до утра. — Я тут всего один день… Мой папа… Он продал меня за деньги. Конечно, это ужасное место. Не считая встречи с истинным, — улыбается Ким и сильнее прижимается к истинному. — Соберешь вещи завтра, а пока давай поспим, котик, — также улыбается Гук и целует старшего в макушку.