Договор запрещает

Просыпаюсь от того, что мой телефон вибрирует уже несколько минут. Открываю глаза и беру его в руки. На экране 4 пропущенных вызова и 1 сообщение. Как только я вижу код Нью-Йорка, то сразу же встаю с кровати и иду в ванную. Тут и экстрасенсом быть не надо, чтобы понять от кого все это.

Менеджмент: «Встреча назначена: вторник, 2:00pm.»

Три звонка от IMG и один от Маркуса. Агентство звонило из-за встречи и возможно для того, чтобы сказать как они мной недовольны, но зачем Маркус хотел поговорить? Смотрю время звонка: 5:49 am. Сейчас 5:54 am, то есть он звонил 5 минут назад. Набираю ему и от перенапряжения с самого утра начинаю ходить туда-сюда. Друг не заставляет себя долго ждать и берёт на 4 гудке. — Да? — взволнованно начинаю я. — Боже, Джейкоб, ну наконец-то. Ты почему не ответил мне? Я тебе на электронную почту пишу уже какой день, а ты молчишь! — Прости, я не заходил туда какое-то время. — Ладно. — он молчит, — Вообще-то, я звонил, чтобы сказать, что у тебя крупные проблемы. Точно не знаю какие, но поговаривают, что ты нарушил условия контракта, — вздыхаю, — Так это правда? — Да. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю человека в отражении. Я, Джейкоб Тейлор Биксенман, который постоянно следит за собой и старается походить на свою профессию, сейчас выглядит так, как будто не спал неделю, да при этом и пил ещё. Цвет кожи сливается с белым кафелем за спиной, а волосы настолько отрасли, что можно сделать маленький хвостик. Про зажившую щеку я вообще молчу. Синяк прошёл, а вот кожа не восстановилась. Как я вообще допустил такое? — Но ты же не уйдёшь? Ты понимаешь, чем грозит разрыв контракта? — Да, я знаю. Я делаю все возможное, чтобы этого не произошло. — Хорошо, позвони когда будешь в NY. Я жду подробностей. — Да, хорошо. — Ладно друг, я звонил узнать как ты, но вижу это не лучшее время. Увидимся, — говорит он и сбрасывает звонок. Вот уж не думал, что IMG допустят слухи. Они обычно стараются замять все, а тут как-то не похоже. Видимо, я действительно облажался… Думаю над этим пока умываюсь и делаю другие утренние процедуры. Затем захожу в спальню и единственное, что заполняет мои мысли, это как суметь уйти от маленького голубоглазого чуда? Сажусь на кровать и смотрю на него. Он как всегда красив, несмотря на то, что спит с открытым ртом. Такой домашний, уютный. Я не привык видеть его таким, но рад, что мне удалось это сделать. Моё сердце сжимается, когда я думаю о том, сколько боли причиню ему. Да и себе тоже. Я бы хотел никогда не встречать его, но понимаю, что это бессмысленно. Все счастливые моменты теперь связаны с ним. Трой заставляет меня улыбаться каждый раз, когда я вижу, слышу его голос или песню, или любое слово, которое до этого произносил он. Я понял, что до этого ни любил никого, да и влюблен даже не был. Он первый, самый особенный. Для него всегда будет место в сердце. Если бы не этот сраный контракт, я бы никогда не бросил его. Я уверен, что провёл бы с ним всю жизнь. Но фраза «данный договор ЗАПРЕЩАЕТ иметь любые романтические отношения, кроме тех, что оговорены менеджментом, до его истечения» как нож в сердце. Включаю камеру на телефоне, встаю на кровать и фоткаю спящий комочек. Хотя бы фотографии останутся, ну и воспоминания естественно. В данной ситуации начинаешь ценить все моменты и утешаешь себя всякими мелочами. Заказываю романтический завтрак и прошу не стучать в дверь, а просто зайти. Пока его делают, решаю стащить у шатена футболку. Не свою, а его. Ту, которая бы пахла им и была бы в его стиле. Нахожу белую обыкновенную футболку, которая буквально пропитана одеколоном мальчика. Он как-будто вместо порошка туалетную воду добавляет. Мне нравится. Аккуратно складываются её и кладу в свой чемодан, в отдельный карман. Затем немного прибираюсь и иду в коридор, ждать официанта. Этот отель такой странный. Здесь дверь в номер не ведёт тебя в спальню, нет. Сначала ты попадает в коридор, а затем уже и в комнату. В моем номере из коридора можно попасть ещё и в ванную, но в номере Троя это можно сделать только из спальни. И это тоже странно, ведь планировки номеров, обычно, не отличаются друг от друга. Пока я думаю над этим, заходит официант. Я тут же показываю молчать, забираю у него поднос и прошу не хлопать дверью. Он в недоумении уходит, а я иду к кровати. — Детка, пора вставать, — нежно произношу каждое слово. Ставлю на свою сторону кровати поднос и сажусь к мальчику. — Просыпайся, — целую в плечо, — Давай, открой глазки, — теперь оставляю мокрый отпечаток на ключице, — Детка, — дотрагиваюсь губами до шеи спящего и тот начинает стонать. — Ммм… Как приятно, — шепчет он не открывая глаз. Ему явно нравится моя игра. Целую его за ухо и он запускает руки мне в волосы. — Вот бы так было каждое утро. — Доброе утро, соня. Он открывает глаза и, я улыбаюсь как чеширский кот. Его смущенная улыбка становится шире. Он накручивает прядь моих волос и слегка тянет. Я издаю чмокающий звук и парень повторяет это ещё раз. — У кого-то хорошее настроение? — Да. Сегодня самое лучшее утро! — заявляет он и целует меня в щеку, — Боже, да ты ещё и еду заказал? Это просто нечто! Я так люблю тебя! Мальчик тут же смущается и пытается что-то сказать в своё оправдание, но я его не слышу. В моей голове, раз за разом, прокручивается один и тот же момент: «Я так люблю тебя!». Он только что, действительно, сказал это? У меня просто слов нет… Прихожу в себя и целую его. С такой нежностью, чтобы передать все, что у меня внутри. Весь спектр чувств: злость, тревогу, волнение, печаль, радость, счастье и любовь. — Я тоже люблю тебя, — соединяя наши лбы, говорю я. На лице Троя тут же расцветает улыбка и он сильнее обнимает меня. Мы ничего не говорим другу другу, просто сидим так, ещё какое-то время и смотрим в глаза. Этого достаточно, чтобы этот момент стал самым любимым во всей моей жизни. Да, мы вместе недостаточно долго, чтобы делать такие заявления. И вообще, я не должен был отвечать ему взаимностью в таких обстоятельствах, но я действительно люблю его. Может быть не головой (точно не ей, ибо она осознает всю абсурдность происходящего), но всем сердцем точно. Каждой клеточной влюбленного сердца. — Мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь, — еле слышный шёпот артиста нарушает тишину, — Все твои жесты, повороты головы, язык тела — кажутся мне такими знакомыми. А твой смех…он просто волшебный! Я мог бы слушать его часами. Я полюбил его с первой встречи. С того самого момента, когда нас познакомила Хари и теперь не представляю жизни без него, и без тебя. Я действительно так сильно люблю тебя! Каждой частичкой своего тела. Мой живот пронзает стая бабочек, когда я вижу тебя, а сердце — готово выпрыгнуть из груди. А когда ты дотрагиваешься до меня, то кожу начинает покалывать и появляется чувство безопасности, как-будто я дома. Боже, прости за то, что говорю все это, но я чертовски сильно люблю тебя. По раскрасневшемуся лицу напротив начинают бежать слёзы. Я тут же хватаю парня за щеки и вытираю влагу. Его глаза закрываются, а тело начинает дрожать. Он такой маленький и беззащитный. — Детка, — произношу на выдохе и не узнаю свой голос. Он дрожит, видимо я не заметил, как сам начал плакать, — Я так люблю тебя! Так сильно, что у меня нет слов, чтобы описать это. Он открывает глаза и смотрит в мои, затем точно так же как я, начинает вытирать сырость с моего лица. Слёзы на его щеках удваиваются и я прошу его не плакать. Мальчик практически впадает в истерику, а я никак не могу его успокоить потому что сам на грани и из-за чего? Из-за того, что мы настолько безумно любим друг друга. Отчасти, я рыдаю уже за наше расставание. За то, что мне придётся убить все эти чувства. Убить все живое обо мне, что живёт в шатене. Наверное, я не должен был отвечать ему взаимностью и давать иллюзию прекрасного будущего. Но если быть до конца честным, то я сам верю в это будущее и поэтому не говорю о встрече с агентством. Во мне все ещё хранится частичка того, что они позволят быть нам вместе. Она совсем крошечная, но все же есть и она даёт мне веру в нас. Веру в то, что любовь, в любых её проявлениях, должна жить и ничего на свете не изменит это.