Жёлтый - цвет нашей любви, помнишь?

Pov Ian Уже в сотый раз я разглядывал Микки. Сбитые костяшки, постоянно напряженные плечи, пухлые розовые губы…стоп, что?! — Ты чего разорался, рыжик, — усмехаясь, спросил он. Я почувствовал, как по спине бегают взглядами. — А я что-то сказал вслух? — насторожившись, спросил я. На лбу постепенно начинал проступать холодный пот. — У тебя что, башка дырявая? Ты сказал «стоп, что?!» «Фух» — выдохнул, я с облегчением. — Аж щеки порозовели, ведешь себя как малолетка. Брюнет уже было ухмыльнулся, но тут до нас обоих дошло, что именно он сказал. После этого, Микки больше не говорил со мной и не поворачивался. Слава богу, это был последний урок. Я прекрасно знал, что первый цвет, который увидят ты и соулмейт — признак того, что вас влечёт друг к другу. Прежде, чем я пойду к Мэнди, надо поговорить с другим Милковичом. Нас разделяло расстояние чуть больше метра и я спешил за ним, вдруг он свернул в библиотеку. Ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Не успел я сделать и трёх шагов, как оказался прижатым к стене. — Ты что Даша- следопыт? — В отличие от тебя, не играю в кошки-мышки, — пронзая взглядом, сказал я. Воздух потяжелел, в мгновенье ока, стало невообразимо жарко. Ещё секунду, другую, я боялся пошевельнуться и испортить этот момент. Однако, вместо меня, это сделала Мэнди.Мы мгновенно отпрыгнули друг от друга и на удивление, даже брюнет залился краской. Она окинула нас взглядом, коварно ухмыльнулась и произнесла:  — Рыжик, жду тебя у ворот через 5 минут. Я не стал выжидать ни минуту и рванул за ней. Было ощущение того, что меня застукали, за чем-то непристойным, хотя в моей фантазии уже так и было. — Мэндс…ух…стой, — сказал я, запыхавшись.  — И как же это называется, Йен? — Что именно? — Не строй из себя дурака, я все видела! — Не понимаю, о чем речь, — с невозмутимым видом, произнёс я.  — Всё выглядело так, будто если бы меня там не оказалось, вы бы трахнулись. — Ой, да не правда, не дождешься своей десятки баксов! — Это мы ещё посмотрим, Галлагер, — сказала девушка и удалилась. Следующие несколько часов и даже сейчас, ночью, я прокручивал этот момент. Взглянув на часы, я понял, что уже глубоко за полночь. Мой разум цеплялся за каждую деталь: его широкая теплая грудь часто вздымалась, соприкасаясь с моей, пронзительно чистые, голубые глаза не отрывались от моих губ. В эту самую секунду я ощутил свой собственный стояк. Даже не вставая с постели, я «утихомирил» его, захлебываясь мечтаниям о том, что это проделал сам Милкович