Гарри Поттер Мальчик-Который-Выжил.

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, сидел в купе Хогвартс-Экспресса в одиночестве, и задумчиво листал толстую тетрадь. На вокзал он пришёл за полтора часа до отправления, и наглухо заперевшись в купе, приводил в порядок мысли и вещи. С вещами было просто - его новый сундук не пропускал внутрь никого, кроме хозяина, а на попытку вскрыть - атаковал, а если не мог сдержать нападающего, взрывался, уничтожая содержимое. Ничего особо запрещённого внутри не было, так, по мелочи, в основном оружие, снаряжение и взрывчатка, и немного артефактов. С мыслями было сложнее. Три месяца на войне изменили того, кого называли Гарри Поттер. Теперь он был Мальчик-Который-Выжил. А где именно - никого не касается. Там его сначала звали "малым" и "очкариком", но уже через неделю уважительно звали "Гарриком" или "Риком". Магов было мало. А магов готовых воевать - и того меньше. Его даже чуть было не заперли в санчасти, в приёмном покое, как умеющего варить кроветворное и кровеостанавливающее, и накладывать магией повязки, закрывать раны и извлекать пули и осколки из ран "акцио"... Но его взвод чуть не с боем забрал его обратно. Его взвод. Странные, шумные, громкие, невозможно возбудимые люди, лейтенант-русский, и сержант Гагаберидзе, сразу прибравшие его к себе. Говорил, что похож на его сына. К августу от начального взвода остался только Гарри и Гагаберидзе, остальных или выбило или ранило так, что Гаррик не смог им помочь. Хотя, какой из него лекарь, так, перевязать, осколки достать и кровь остановить. Другое дело, что делал он это прямо в бою, мгновенно- магия! - и ребята через неделю просто звали его, поворачивались ранами, и ждали. А он прямо с десятка метров накладывал повязки, а бутылочки к зельями уже были у всех. Может из-за этого так многих и убило - перестали верить в смерть. Какая смерть, когда с ними Гаррик?! Гарри нестерпимо захотелось закурить и выпить абхазского вина, вкусного, густого, сладкого... У него было с собой литров двести - нельзя быть им и уехать с войны без вина. Три месяца. И он - легенда. Настоящая легенда. Палочку он сразу спрятал в кобуру на запястье, но кончиком вперёд - так можно было колдовать, просто выписывая узор всей рукой. Все считали его экстрасенсом, колдуном, травником... Святым. Даже когда он убивал. Даже когда вышел на грузин, что вырезали деревню, и перебив их в темноте - "зелье кошачьего зрения" он нашёл в учебнике за пятый курс - пытал оставшихся в живых так, что при одном упоминании о "мальчике в очках", здоровые мужики орали в голос и начинали целовать землю и клясться всем, что они всё-всё-всё, что хотите, только не отдавайте Ему.... С него взяли клятву, что он будет писать. Не пропадёт. Приедет, когда всё кончится. Он не считал, сколько жизней спас. Много. Может даже больше, чем в Магической Англии. Та неделя в госпитале... Никто не умер от потери крови. Ни одного сепсиса. Ни одной смерти от осколка или пули в ране. Все раненные в полусне, без боли, без криков. И чёрный от усталости мальчик в палатке, над пятью котлами, с кипящим варевом, и столиком, заставленным банками с зельями, заляпанными кровью и зельями же учебниками, и грудами пакетов, сумок и просто куч ингредиентов. А у палатки три автоматчика, с приказом - стрелять в любого, кто попробует попасть внутрь или помешать работе. Последние двое суток совсем без сна, но несколько огромных баллонов заполнены зельями, хватит надолго. И лица людей, когда его забирал его взвод. Как-то все знали, кому обязаны жизнью... Они прошли через строй, раненных, выздоравливающих, врачей... И все смотрели. И вот эти глаза, этих людей, эти слова... Впервые Мальчика-Который-Выжил не тяготила его слава. И дело не в ошеломляющей усталости - он заслужил. И потом, уже в горах, когда голова кружилась от воздуха и свободы, когда он подбирался к "секретам" и "гасил" их, а потом шёл в атаку, вместе со всеми, и бросал гранаты, и стрелял по мечущимся теням, и бежал на встречный огонь, и потом помогал раненным... Он был своим. Героем. Но - своим. Над ним подшучивали на привалах, ему обещали незабываемые "в гости", ему клялись в дружбе. Его тренировали. Все поняли, что он - Избранный. И на их войне он... Он не навсегда. Но всё всерьёз. И если надо, он прикроет своим телом, бросится на гранату, отомстит. Ему объяснили про месть. Раньше он - наивный - думал, что просто убить, это месть. Ему подарили кинжал. Очень старый. Боец сказал - "У меня никого не осталось, дом сожгли, жену детей и братьев убили, а если я умру - кто отомстит?! А ты - отомстишь за меня, я знаю", и отдал кинжал. Небольшой, украшенный камнями и серебром, с узорчатым клинком, кинжал. А потом они смешали кровь в чаше, добавили молока и выпили по очереди. "Пусть на нём будет кровь наших врагов". И Гарри поклялся - на нём будет кровь врагов. И он вспомнит кровного побратима и его семью. И отомстит, кому сможет. Гарри сидел в купе, и думал: как теперь он будет в Хогвартсе? Пытался вспомнить то, что происходило, перебирал в памяти лица, студентов, их слова и поступки. Все три месяца ему было не этого. Он жил. А теперь... "Болото" - вот что приходило в голову, - "Трясина, гниль и мелкие людишки". Поезд наполнялся голосами детей, в купе стучали, Гарри вспомнил, что забыл купить новую форму, и что из одежды у него только "комок", подогнанный по фигуре, но - военный, и "лифчик" с подсумками и кармашками для колб с зельями и гранат... И что с этим делать?.. Как жить, если ты уже взрослый, ты герой войны, ты знаешь, что Избранный... Но твоя война не здесь. Поезд тронулся, и шипя паром и лязгая сцепками, отправился в Шотландию.