Два Дьявола

Мортем с твёрдой решимостью и полным осознанием скорой катастрофы переступил сушу на Дресс Розе. Острову, что одаривал жителей надеждой, острову, что её же уничтожал. Сердце его переполняли противоречивые чувства, а в голове кроилась только одна фраза: «лишь бы успеть». «Само собой, Донкихот не стал бы ждать два месяца», - так думал Мортем. Количество крови для его дара предвидения требовалось гораздо меньше, нежели 12 лет назад, но пользоваться им не хотелось никак, восстанавливаться после его использования совсем не простая задача.  Стоило наткнуться на листовку с главным призом Колизея Корриды - фруктом Магу Магу но Ми, принадлежащий Акаину, внутри всё похолодело. Как он так быстро нашёл его? Почему Донкихот выставил его на всеобщее обозрение? И для чего ему теперь сестра?  Словно демон из преисподней, волк бродил по острову поддаваясь людскому глазу и ничуть не смущаясь своего сияния, волосы его, красные как кровь, пламенели под лучами солнца, а чёрные доспехи, казалось, поглощали свет. Даже в полуденную жару он не снимал шлема, чтобы не выдать себя ни единым движением. И тут его взору явилась та, кого он жаждал увидеть в первую очередь.  Девочка попросту не могла не обратить на него внимание, оттого решилась на большее - подошла к нему, наклонилась: - Боже, какой красивый!  - Боюсь, юная леди, я для вас староват.  Его снисходительная улыбка, хриплый голос, стройная осанка - всё в нём восхищало девочку.  - Из тебя выйдет чудесная игрушка! - по лицу расплылась безумная улыбка, сердце больше не в силах скрыть своего желания обладать им. - Скорее сними шлем! - волк наклонился к ней, приподнял забрало вверх и сверкнул своими алыми глазами, пронзая душу девочки. Стоило Сахарку посмотреть в них, как она тут же сделала шаг назад и потеряла сознание. Наш джентельмен успел ухватить детскую ручку, надавил на грудную клетку для извлечения фрукта и предал его огню. И свершилось чудо - все пленники приняли свой истинный облик! После он подчистую сжёг фабрику Донкихота. Действия были быстрыми, точными, без капли сомнений в их правости. И вот, скрывшись от погони, жители острова приготовили ему одежды и краску для волос, надеясь сделать его менее заметным.  - Не тревожьтесь, всё поправимо.  Лёгкое движение ладони по волосам - и они вмиг стали чернее сажи. Облачившись в одеяние, напоминавшее обычную рубаху с завязками на рукавах, вокруг шеи и прямого кроя штаны, собрав волосы в тугой хвост, следующим он надел шлем от Аннотриста, что блестел серебром. Волк готов к охоте. Глава семьи Донкихот с нетерпением ждал званого гостя. Ведь добродушный волчок не даст в обиду свою драгоценную сестрицу, сколь угодно раз он бы этого не отрицал. Поначалу пираты ежедневно дежурили на границах острова, отчитываясь о своих наблюдениях Дофламинго, боялись пропустить появления старого друга. Так проходили дни, а у берегов не было никого, кто бы хоть чем-то напоминал Мортема. Потом пронеслась новость о пожаре на фабрике, о Сахарке, что не просыпалась ни под каким шумом и криками. Пират был уверен, кто бы это не был - он поплатится за всё.  Дофламинго скучающим взглядом смотрел на участников Колизея и их схватку, вмиг он ощутил жгучий недостаток в груди. Но внимательный Диаманте не дал великому пирату забыться в унынии - плохие вести не будут ждать.  -  Срочное донесение: Сахарок без сознания, на фабрике устроили пожар, виновных ищут. - прошептав в ухо капитану, Диаманте тут же отскочил на несколько шагов назад, выражение лица у Донкихота было вовсе не дружелюбное. - Это он?  - Не уверен, что речь идет именно об одном человеке, возможно - есть сообщники. Но волка никто не видел на острове.   - Вряд ли он настолько глуп, чтобы показываться нам на глаза.  - Согласен, капитан.   - Найдите его. Он рубил своим мечом либо насмерть, либо для испуга в крови, и меч ликовал от такого пира! Что оружие, что хозяин - для обоих не было прекрасней ощущения чем необузданная ярость. Хильго-мешу было отрадно, что Мортем, вернувшись, сразу напоил его. Аннотрист поддерживал образ простой рубахи, упорно защищая энергичного хозяина, что забыл от бешеного махания мечом что такое человечность. Любовь… Пока смотрящие восхищались этим жесточайшим зрелищем волк осуществлял свой план в реальности - победить в корриде!   - Поприветствуем любимчика Колизея - Морса!!!! Дамы и Господа! Ещё никогда прежде на арене не устраивали такие ожесточенные сражения как сегодня! И мы благодарим Морса, что подарил нам этот незабываемый день! Фрукт Магу Магу но Ми достается прекрасному и молниеносному Морсу!!!!!! - после речи Диаманте, под бурные овации Донкихот спустился с трона для вручения награды. Пирата настигло неизвестное доселе чувство - дискомфорт.  - Герой откроет нам своё лицо? - дежурная ехидная улыбка, лишенная искренности.  - Разумеется, капитан. - волк, намереваясь забрать у пирата фрукт, поспешил, из-за чего задел его пальцы. Пират столкнулся со смятением, радостью и болью. Воин остановился посередине арены. Фрукт Акаину сверкал в его руках несмотря на чёрное пламя, что окутало его отовсюду. Шлем повис в руке, обнажив его лик. Кровавый водопад, облипшими у щёк локонами, горел от нетерпения касаний. Волк с раскрасневшимся лицом, запыхавшись от сражений, глядел на пирата сосредоточенно, внимая и жадно съедая каждую деталь. Капли пота стекали со лба прямо в глаза, заставляя часто моргать и жмуриться. Удивленное сомнение, с которым наблюдала за встречей семья Донкихота нужно было запечатлеть прямо на коже, изгибы их лиц выцарапать, оставив глубокий рубец в глазах.  - Поговорим? Доффи? Всё произошло словно в бреду: кандалы, королевский дворец, Дофламинго. Злейшие друзья, находящиеся в комнате продолжали упорно молчать даже по истечению получаса. Никто не хотел первым нарушить тишину. В душе пирата клокотала радость вперемешку с разочарованием и злобой. Мортем же слышал как учащенно забилось сердце, хоть и показывал напускное равнодушие.   - Сдержи слово, Доффи. Отпусти её. - привязанные за спину руки кровили от трения грубого металла о кожу.  Волку не дано было узнать, что испытывал пират в глубине души. За минувшие двеннадцать лет, с той поры как увидел его живым, - что переживал до этой встречи и какие чувства овладели им ныне? Он намеренно игнорировал долгие взгляды Дофламинго, страшась безвозвратно провалится в бездну его голубых морей. Сердце пульсировало до боли в глазах. Сам Мортем так пламенно желал увидеть Дофламинго во всём блеске его нынешнего величия, так отчего… Отчего душа терзается нестерпимой мукой? Отчего вместо радости в сердце засела лишь горечь и нестерпимая тоска, словно предвещая неминуемую утрату? О, поверьте, Доффи знал ответ.  Собственно, оттого так и поступил - медленно подошёл к клетке, отпёр ключом, подождал пока наша принцесса выйдет.  - Брат! - девушка чуть ли не кинулась к единственному родному человеку в этом мире, но пират вовремя схватил её за ворот одежды.   - Молча уходи, сестрица.   - Да ты издеваешься, тупой кусок…  - Я рад видеть тебя в добром здравии, солнце. Прошу, поступи верно. - спокойный тон брата лишь сильнее взволновал сердце Ви. Уж лучше бы он не скрывал своих эмоций.   - Брат…. Брат! Ты же не сделаешь этого? Брат, только не…  - Ви, мне нужно поговорить с ним. Прямо сейчас. А ты - беги. Я догоню.  Когда натянутая улыбка сползла с лица волка, обнажив холодную решимость завершить эту затянувшуюся игру в догонялки, девушка в тот же миг осознала настроение брата. Собравшись с мыслями, Вира стряхнула надоедливо льющиеся слёзы и что есть сил побежала вон из дворца. Волк и пират снова в одной комнате. Снова вместе. Снова напротив друг друга.  - Как поживал?   - Ты издеваешься, засранец? - Доффи…  - Меня порадовало, что ты не соврал о бессмертии. Остальное время я поживал скверно. Никогда ещё так не ошибался в людях, как в вашей троице.  - Я предупредил каждого из вас, как только смог. И ты это знаешь, Доффи. - Никак не пойму, Морти… - пират со спокойной неторопливостью опустился в кресло, намеренно обратив спину к волку.  - Для чего мне теперь это знание? - Донкихот расположил руки по бокам, судорожно вцепившись в подлокотники, дыхание сбилось, а взгляд устремился в одну точку - его целиком поглотили размышления.  - Что я заполучил благодаря ему? - пират откинулся на спинку кресла и сильно зажмурился. Казалось, будто мозг разгорячённой лавой польётся из ушей. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять ярость. - Теперь я знаю, что ты не умрёшь от моей руки, Морти. И кровь твоя не даст мне силы, как я думал. Ничья кровь. Что же я получил? Цепь. Тяжёлую, невидимую цепь, что привязывает меня к тебе. Ты — загадка, которую нельзя решить смертью. Ты — враг, которого нельзя убить. Сколько бы раз я ни злился на тебя, не ругался, не пытался разочароваться — стоило лишь увидеть тебя, услышать и всё зря. И в этом твоя власть надо мной. Мортем тихо приблизился к креслу, повернулся лицом к Донкихоту, опустился на колено и, мягко поймав его взгляд, бережно обхватил его руки.  - Доффи…  Он произнес его имя с особой теплотой, в которой скрывалась воспалённая от прошедших лет любовь и глубокая тоска. Затем нежно, по-волчьи, провёл щекой о его ладони, будто проверяя позволено ли ему это прикосновение, движение продолжилось вверх, вдоль запястья, к изгибу шеи. Мортем глубоко вдохнул запах его кожи и прижавшись, потёрся, затем словно наиважнейшая мысль пронзила его разум своей простотой, он прекратил движение и посмотрел на пирата.  «Не подам ни знака, ни шороха. И нехуй так смотреть на меня»    - Думал ты не изменишься. Но что-то в тебе надломилось. Неужели я тому виной? - Мортем поцеловал руку Донкихота, что сжимала его локоны.  - Задаёшь вопрос на который уже знаешь ответ? - напускной гнев пирата исчез в мгновение, стоило ему прикоснуться к красным волосам.  - Я здесь не для оправданий, я хочу чтобы ты послушал историю и сделал выводы.  Наклонившись к волку, Дофламинго сильнее пущего вцепился в пряди волос и натянул их.  - Хочешь, чтобы я выслушал очередную твою сказку? Что же, попробуй развлечь меня.  Выпустив из-под пальцев яркую копну волос, напряжение разом покинуло тело, Дофламинго медленно выдохнул, расслабил плечи и откинулся на спинку кресла. Сердце снова обрело покой. Волк отошел на максимально разрешённое длиной кандалов расстояние.   - Еще до времён Пустого столетия в мире существовали ангелы, люди и демоны. Ангелами повелевала Госпожа Солнце, дарующая тепло, свет, плодородие. Под землей же правил Дьявол, дарующий лишь холод, мрак, смерть. Крылатые сияли словно утренняя заря и горделиво вещали о своих тайных знаниях, которыми не могли поделиться ни с одной душой. Демоны же учили людей ковать металл, владеть оружием, охотиться, обустраивать быт. Во всём мире было не сыскать меча лучше того, что был выкован в Подземном царстве. И мир изменился - люди перестали отождествлять ночь со смертью, не пугались теней и ночного неба, не злословили глядя на демонов. Казалось, мир обрёл гармонию навеки.  Пока однажды глухой ночью не случилось непредвиденного. Одна белокурая сука напала на человека. Тогда и всё пошатнулось. Призвали Дьявола к ответу, перед ним восседала на троне Господа Солнце и потребовала отречения от престола, титула и своего народа. Были ли гарантии, что не начнётся геноцид демонов - нет. Призналась ли она, что по ее указке ангел убил человека - нет. Получила ли она моё отречение - нет. Лишь сказала, что только расправа над демонами, то бишь смерть виновных успокоит людскую тревогу и отвратит месть. Госпожа призвала своих воинов, обвинила Дьявола в зверском убийстве и приказала заковать его цепями. Показала как ангелы вместе с обманутыми людьми уничтожали его народ, топчут святую землю, бьют в самое сердце - чтобы демоны не смогли переродиться. Этим знанием надменные ангелы с людьми поделились. - Мортем остановился. Воспоминания нахлынули бурной волной, сметая без труда все преграды, бережно возведённые его разумом, чтобы укрыть душу от давних глубоких ран. Но усилия были напрасны.  - Цепи удерживали жар Солнца - более грозный и жгучий, чем пламя Ада. Было только два пути разорвать их: уничтожить своё ядро, либо возгореть в себе пламя, что по своей силе превзойдет небесное светило. Дьявол обезумел от боли: пламя, охватившее его раскалило волосы до красна и опалила всё тело. Оковы не выдержали и с грохотом пали. Госпожа Солнце остановила Дьявола - показала как ангелы восторженно уничтожали демонов, не щадя никого. Её прекрасное лицо исказило злорадство, придав ему уродливые черты - заветная мечта небес почти исполнилась. И тогда безумие окончательно завладело Дьяволом. Хильго-мешем он убил Солнце, и её сподвижников. Каждый, кто вставал на пути к его владениям, был уничтожен без жалости. Ни мольбы о пощаде, ни женщины с детьми — ничто не могло его остановить. Ведь главный атрибут правителя Ада — справедливость, и он воздал её сполна. Добравшись до дома, Дьявол увидел лишь руины: уничтоженный храм, воинов, из последних сил державших оборону, и их неизбежное падение. В этот миг он принял страшное решение: спасти хотя бы кого‑то — вместо того, чтобы потерять всех. Он убил своих преданных друзей — и, чтобы сохранить их сущность, вбрал их ядра в себя. Сменились короли, заключилось перемирие - последнего из демонов заточили в понеглиф, разделив душу на части. Люди предполагали, что это воевода, храбрый воин, но и представить не могли, что им сдался сам Дьявол. С его заточением завершилось пустое столетие и переписалась история. Пока он изнывал от горя и тоски, погрузившись в долгий сон, люди вместе с трупами сжигали книги. - глубоко вдохнув Мортем на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь удержать в себе бурю чувств, это не помогло остановить то, что надвигалось внутри. Когда он вновь открыл глаза горькая слеза предательски покатилась по щеке.  Донкихот внимательно слушал истинную историю Пустого столетия. Сначала его охватили любопытство и восторг, затем любопытство сменилось напряжением и тревогой перед ненасытностью Солнца, удивлением от выбора Дьявола. Было трудно поверить, что всё это действительно происходило, мощь Дьявола, его огонь, что сжигал тысячи километров за собой, его агония и безумство.  «Неужели всё это произошло с ним?» «Нет, не может быть, чтобы такая сила была у Морти, он ведь никогда не… Но в Маринфорде….»  - Куда делось пламя, что превзошло жар самого Солнца?  - Теплится в сердце.  - Дьявол ведь обладал даром предвидения. Почему не воспользовался этим знанием?  - Ангелы держали в руках нити грядущих дней, демоны бережно хранили пепел минувших веков и только люди танцевали в пламени нынешнего мгновения. После смерти Госпожи этот дар перешёл к её убийце, знание о будущем всегда находит нового носителя. В этом и кроется мрачная истина долголетия ангелов: они существовали в замкнутом круге, оставаясь безучастными к любой проблеме человечества. Стоило им однажды использовать два во зло - и кара Судьбы тут же их настигла.    - Печать или…клеймо на твоей спине наложили ангелы?  Волк вздрогнул и на его лице отобразилось неподдельное изумление. Он видел этот знак. И не просто видел - он запечатлелся в его памяти, но что это было? Давняя забота, что терзала его изнутри или же простое любопытство, что вспыхнуло и угасло в один миг? Мысль эта вдруг озарила его, и он почувствовал, как что-то дрогнуло в глубине души.  - Я изменил исход войны и Судьба занесла надо мною свой меч. Ревнивая к человеческой воле, она не простила мне этого. Её нити не терпят произвольных узлов - и она всегда расправит их по-своему. Её весы всегда уравновешиваются, и за каждое изменение приходится платить. Я ношу эту метку как напоминание: смертный не властен над замыслом веков, даже если его жизнь длиной в вечность. - Если для Судьбы действительно важно равновесие, то как объяснишь то, что остался жив после того, как спас Портгаса Д. Эйса от рук Акаину? Он точно бы умер от такого удара.  - Проявив уважение к её равновесию я отдал ей своё бессмертие, она же в благодарность сохранила мне предвидение. Для меня удар Акаину был не столь смертелен, как для Эйса, однако если мы оба выжили, значит у Судьбы ещё есть на нас планы.  - Хочешь сказать, в битве при Маринфорде равновесие заключалось не в смерти одного из вас, а в исполнении предназначения?   - Да. Она позволила выткать новый узор на своем полотне и получила желанную награду.  Донкихот сосредоточенно складывал в голове картину, что нарисовал ему Мортем.   - Невероятно… Осталось лишь проверить правда ли это или очередной обман, а может, он намеренно оставил пробел?   - Меч на твоем поясе… Это он? Тот, которым ты уничтожил Солнце? Отвечай!  Перед глазами пронеслась сцена смерти матери. Пират снова увидел как все стояли у кровати - склонив головы, утирая слёзы, прощаясь с ней навсегда. По щеке скатилась слеза. Беззвучная и тяжелая.  - Доффи!  Мортем стремительно подбежал к нему, обхватил его лицо ладонями, осторожно провел большим пальцем, стирая влажную черту на щеке. - Ты чего, капитан? - в голосе его прозвучало неподдельная тревога. - Ничего. - глухо отозвался Дофламинго, отводя взгляд. - «Ничего», - буркнул волк, не отпуская лица. - Нельзя называть «ничего» то, что когда-то ранило душу.  Донкихот замер, на лице его явно изобразилось удивление, словно он хотел спросить «откуда ты про это знаешь?», но вспомнив о необычном даре волка, слегка успокоился и дыхание стало ровнее.   - У тебя глаза как у Солнца. Ты, как её потомок, поразительно на неё похож. - волк провёл острым ногтём по подбородку пирата. - В тебе читается её сила, её кровь, словно Судьба вырезала её образ на твоей душе. Но кожа… у Госпожи она была светлее, почти прозрачна, подобно лунному свету. - он поднял его подбородок, заставляя смотреть на себя. - Может оттого и зреет в тебе эта жажда - жажда моей погибели? Или же эта мысль служит напоминанием?  - Солнце? Донкихот невольно вздрогнул от такого властного жеста. Он хотел бы поиронизировать, отшутиться, злорадно усмехнуться, но что-то остановило его. В глазах волка мерцали слишком странные отблески, словно там, в глубине зрачков само Солнце презренно смотрит на него сквозь тени веков. В горле встал ком, в его груди бушевала буря: с одной стороны - тёмное, настойчивое желание наконец стереть с лица земли того, кто слишком много знает, с другой - странное, почти болезненное тепло, что рождалось каждый раз, когда волк смотрел на него так как сейчас - без осуждения, без страха, понимая все его потайные уголки. Он опустил глаза и руки сжались в кулаки.  - Да. - голос его хрипел и почти не звучал. -  Я много раз думал об этом. Думал, что будет гораздо проще не став тебя.  Волк не отвёл взгляда, лишь чуть склонил голову, словно давая ему договорить.  - Но, - Дофла сглотнул, чувствуя как слова застревают в горле. - но каждый раз представляя твою смерть, внутри будто что-то ломается. Будто мысль об этом не моя и никогда мне не принадлежала. Ты ведь, ты… Единственный, кто видел меня настоящего, кто не испугался, если бы не мой братец и малыш Ло ты бы даже и не попросил бы у меня ничего, все мои маски разбивались о твою улыбку. И поэтому мысль убить тебя - она режет меня изнутри…  - Я ненавижу это. Ненавижу, что ты так на меня действуешь. Что из-за этого я не могу сделать то, что, кажется, должен сделать. Что чувства к тебе пугают сильнее, чем сама смерть.  Волк медленно опустил руку, но не отстранился от него. Напротив - коснулся его щеки, нежно, почти невесомо.  - Значит, не убьешь. - тихо произнёс волк и в голосе не было ни насмешки, ни торжества, лишь глубокая, всепоглощающая печаль. - Как не убьешь Ло или Росинанта. Я вырвал их из-под твоего взора вовсе не для того, чтобы стать героем в их глазах. - Пират хотел бы возразить, но волк придвинулся ближе, надавливая на его плечо с уверенностью, что бывает у человека, знающего истину.  - Я ведь вижу тебя насквозь - и знаю, как бы ты мучился от чувства вины после его смерти, кошмары бы чаще тревожили твой разум и в конце концов победили бы в битве за первенство. Ты бы начал видеть его лицо во тьме, слышать голос в шуме волн…и однажды в один такой миг безумие целиком поглотило бы тебя. Когда во всём мире нет ни одной родной души - вот, что поистине должно тебя пугать, дорогой капитан. - голос волка звучал твёрдо. - Я сделал всё возможное, чтобы ты не повторил путь своего предка и не ступил на её путь. Она выбрала месть. Выбрала кровь. И что получила взамен? Пустоту. Ты же можешь выбрать иное. Ты уже выбрал иное. Ты - человек, который боится боли. Который боится потерять того, кто стал ему ближе… Донкихот хотел возразить но не смог. Вместо этого, он едва заметно кивнул, с облегчением выдохнув, будто наконец сбросил с плеч тяжкий груз. Гнев, копившийся годами, вдруг исчез, оставляя после себя лишь странную, почти детскую слабость. В горле встал ком, глаза защипало. Долгие годы в мыслях о его предательстве, о том, как Дофламинго мечтает задушить его, вечный поиск причин почему же он так поступил... Всё отошло на второй план. Ушла боль, ушёл гнев, на их место пришло осознание. Осознание, насколько сильно капитан любит волчонка, что он не готов с ним больше расставаться или бороться. Он хочет лишь втянуть Мортема в свои объятия и никогда более не выпускать. Донкихот набросился на него с поцелуями, объятиями, кусал везде, докуда мог дотянуться. Волк же улыбался и принимал его с неменьшей пылкостью. Их языки сплелись воедино, с каждым разом сильнее проникая внутрь. Изголодавшиеся по близости, по касаниям друг друга, казалось ничто не могло разрушить их воссоединение.  - Доффи… - оторвавшись от блондина Морт жадно глотал воздух и слегка покачивался на подрагивающих ногах. Он медленно отступил на шаг, не отрывая взгляда от капитана. Донкихот порывисто схватил Морта за руку, испугавшись, что он исчезнет так же стремительно, как и появился. На бледном лице отчетливо проступили следы страха, смешанные с отчаянием.   - Прости… - Дофламинго медленно разжал пальцы и, потупив взор, склонил голову.  - Всё в порядке.  Нежно улыбнувшись невинной реакцией пирата, Мортем обхватил ладонями его лицо, заставляя посмотреть себе в глаза.  - Ты чего, Доффи?  - Я не могу избавиться от мысли, что хочу тебя убить. Не понимаю, действительно ли я хочу этого…  - Если тебе станет от этого легче…  Мортем отошёл назад, расправив плечи и руки, и неотрывно глядел на пирата, искренне улыбаясь.  - Смелей.  Дофламинго поднялся с кресла и осторожно шагнул к Мортему. Тот, не дрогнув, протянул ему Хильго-меш. Чёрное лезвие, горящее древними письменами, и ощутимая тяжесть оружия поразили пирата. Он осознал насколько этот меч велик - не просто оружие, а продолжение воли и духа хозяина, созданный для него с начала времен. Донкихот поднял взгляд на волка. На лице Дьявола играла искрящаяся улыбка, а проницательный взгляд проникал в самую глубинную тьму души, бередил всё в поисках ответа столь нужного сейчас пирату.  - Я приму все, что касается тебя. Твою темные мысли, скрытые в закоулках души, сердечные раны, что по сей день терзают твой ум. Все, что ты так в себе ненавидишь я приму с широкой улыбкой, ведь люблю тебя всего и всё что с тобой связано. Ты - самый дорогой моему сердцу человек. Им и останешься.  Собравшись с силами пират поднял меч. От непривычной тяжести рука чуть не дрогнула и не опустилась - словно оружие противилось жажде причинить боль хозяину. Он с трудом удержал его, прицелился и вонзил клинок. Волк долго смотрел на него немигающим взглядом, но с прежней нежностью на лице. За какой-то миг его тело рассыпалось словно пепел. Дофламинго будто очнулся ото сна - что же он наделал? Действительно ли он хотел его смерти? Ведь в данную минуту его сердце разрывается от боли. Будто не было на свете ничего более зловещего… Что же он наделал? Он склонился над пеплом, надеясь, что слова волка были ложью и он не способен убить его окончательно, но никакого ядра не было. Казалось сердце с каждой секундой бьется всё медленнее и медленнее. В голове так и проносились слова Морти, неужели происходящее не какая-то злая насмешка Судьбы, а настоящая реальность? Как он будет жить с мыслью, что его больше нет? И вот - пират, что принёс столько горя на этот остров наконец ощутил на себе всё несчастие нашего мира. Склоненный над маленькой горсткой пепла, он рыдал навзрыд, ведь того, кто дарил ему успокоение больше нет, ведь он сам же и лишил себя покоя. И упав на колени перед тем, что осталось от его драгоценного волчонка, он решился на самый правильный шаг - схватив Хильго-меш пират пронзил им своё сердце. Обняв то, что осталось от волка Дофламинго закрыл глаза. Теперь-то они точно будут вместе.  Проснувшись от холодного пота Донкихот вбежал в малую комнату. Трафальгар и Ви о чем-то весело говорили, улыбаясь воспоминаниям.  - Не думал, что всё так закончится. - опущенный от горечи взгляд и плотно сжатые губы выдавали напряжённость Ло.  - Когда он вошел во дворец Дресс Розы, я сразу поняла, что один из них точно умрёт. Доффи и правда медленно сходил с ума.  - О, вы проснулись, Ваше Величество? - ехидно улыбнулась девушка, приблизив к губам бокал вина. Силы покинули Донкихота, теперь уже единственного, едва он осознал происходящее. Он упал, судорожно схватившись за голову. Он не мог поверить ни во что. Как? И главное зачем? Когда же от сильной боли он впал в бессознание, лицо его разгладилось, будто и не случалось ничего плохого.   Вот он готовиться к удару, меч пронзает тело волка. Мортем долго смотрит на него, по-прежнему улыбаясь.  Чуть помедлив он произнёс:   - Промазал.  - Промазал.  - Я считал, ты умеешь целиться.  - Не смешно, Морти. Вставай.  - Подними.  Взяв его на руки как своё самое ценное сокровище, он снял с него цепь и направился к своей комнате.  Проснувшись Дофламинго ещё долго наблюдал за спящим волком, не в силах отвести взгляд. Поверить только! Красные, как кровь, волнистые локоны, что мягко ложились на подушку, стройное, натренированное тело, на котором сияла вчерашняя рана, тонкие, длинные пальцы…  «Всегда ли он так выглядел? Высокий, красивый, мой…» «Может, стоит запереть его?» «Так и будем - взаперти два дьявола»  Пират поправил за ухо выбивший локон, провел ладонью по щеке, шее, чем только разбудил волка.  - Доффи! Ты здесь! - Здесь.  Мортем поднялся с кровати и порывисто обнял его.  - Ты понимаешь, что ты совершил? Ты избавился от проклятия Солнца, мой дорогой! Взгляни!  Мортем повернулся к нему спиной и, подняв волосы, показал ему клеймо, которого больше не было.  - Морти! - обняв его со спины, пират отчаянно вдыхал запах его волос и тела. - Живой… - Ты ведь не ощущаешь прежнюю жажду? И сон, что тебе приснился был последним подарком для тебя. Больше кошмары тебе не побеспокоят, Доффи. Но Ви, Росинант и Ло действительно сейчас здесь и они перебили всех оставшихся пиратов.   - Брат и малыш Ло. И сестрица Ви. Похоже, я ещё сплю. Иначе я был бы уже мёртв.   - Не говори глупостей. Ты изрядно всех доставал раньше. Теперь ты так поступать не будешь. Иначе все убегут от тебя прочь и оставят в гордом одиночестве.  - Больше никаких побегов, Морти. Я тебя больше не отпущу.  Мортем повернулся к нему лицом и нежно поцеловал его в щеку.  - Оказывается, кто-то умеет быть милашкой.  Донкихот потянулся к нему для поцелуя, придерживая его за подбородок.  - Не думал, что когда-то гнев и ненависть покинут мой разум. Чувствую, что проснулся от долгого сна.  - Сон действительно затянулся, Доффи.