Пациентка Х

      В 12 Гриммо Плейс царила тишина. Только топанье ног Кричера и заглушенные оскорбления Вальбурги Блэк были слышны в темных коридорах. Справа от входа в дом тянулась длинная лестница, ведущая в покои прежних хозяев дома. Первая дверь, такого же черного цвета, как и все остальные, принадлежал младшему из Блэков: Регулус Блэк. Дверь была полураскрыта, обычно никто не заходил в эту комнату, Кричер никого не пускал, твердя, что «Хозяин Регулус не хотел бы, чтобы в его комнате шлялись предатели крови и грязнокровки». В первый раз услышав это слово, адресованное одной из самых удивительных ведьм, которых он встречал и, которая так напоминала ему Лили, он чуть не кинул в этого старого эльфа непростительным. Видимо слуга хорошо знал своего хозяина, раз за считанные секунды и тихим хлопком, он исчез из поля зрения.       Сириус сидел на краю кровати младшего брата, которого не смог защитить, с которым его не было рядом, спасибо его дражайшей матушке. Конечно, в былые времена Сириус встречал брата, блуждающего по коридорам Хогвартса, в основном в одиночестве, но боялся заговорить с ним. Да, это было глупо и трусливо с его стороны. Джеймс не раз затрагивал эту тему, объясняя это тем, что парня можно включить в свои ряды, его можно спасти от проклятого Реддла, дать ему шанс, но Сириус не желал того же своему брату. Сожженный портрет в отцовском доме, изгнание из семьи, нет, он думал, что защитит младшего брата, держась от него подальше. Впрочем, как всегда, он ошибся. В день смерти Регулуса, Сириус появился перед домом Поттеров, разбитый как побитая собака, твердя, что это его вина, и что он должен был умереть вместо него. В тот день Лили сидела с ним всю ночь, за чашкой чая и разговорами о еще одной угасшей душе от рук Волдеморта. Он должен был отомстить, как старший брат, как верный друг, как крестный. Но его заперли в Азкабан, обвиняя в смерти самых близких ему людей. Конечно он сходил с ума, всем своим видом подтверждая обвинения. Он сходил с ума от боли, от потери, от того, что его крестника забрали у него, после смерти Джеймса и Лили. Где был Гарри, он не знал. Каждый год, в день его рождения, он напевал себе под нос песню, которую Лили не раз пела, укладывая маленького Гарри спать. Кто предал их? Сириус жил этой мыслью. Жил мыслью о Гарри, о его будущем, о том, как он будет похож на родителей, когда проклятые дементоры каждый день являлись за частичкой его души. Он вспоминал самые радостные дни, которые провел в доме у Поттеров, с Ремусом или остальными членами Ордена. Так длились долгие годы, пока в один день ему в руки не досталась газета с колдографией семьи Уизли и предателя Петтигрю. Чертов трус. Чертова крыса.       От своих мыслей Сириуса отвлекла серая сова с письмом в клюве. Нахмурившись, Блэк встал, и, приоткрыв окно, взял у птицы письмо. Та с интересом посмотрела на мужчину, в ожидании угощения, но через несколько секунд, больно клюнула неблагодарного человека и, фыркнув, улетела прочь. Блэк слегка прикусил ушибленный палец, разглядывая письмо. Не было никакой печати, лишь белый конверт и маленькая буква «Г» в нижнем левом углу. Лицо мужчины потеплел и он быстро вскрыл конверт. «Дорогой мистер Блэк, спасибо за рождественское приглашение. Я буду очень рада провести праздники в кругу друзей. И спасибо за книгу, я так и не смогла отблагодарить Вас. Оно занимает почетное место в моем книжном шкафу. С нетерпением жду встречи с Вами. С ув. Гермиона Джин Грейнджер.» Взгляд Сириуса устремился в окно, за которым шел проливной дождь, а небо было низким и серым, цветом гранича с радужкой собственных глаз. Блэк знал, что не должен проявлять такого рода внимания на юную Гермиону, знал, что это против всяких правил, моральных устоев. Но эта девочка никак не хотела выходить из головы. Сириуса тянуло к ней невидимыми силами, будто манящими чарами. Умная не по годам, девушка умела вести разговоры как с мальчишками; с Роном, Гарри, Джорджем и Фредом, как и со взрослыми членами Ордена. Она будто подстраивалась под нужную волну, находя общие темы с собеседниками, вовлекая тех в воодушевленный разговор. Она не пыталась показать своего преимущества перед ровесниками, не хотела выглядеть напыщенно, ее ум не прикрывало ее привлекательности. Хрупкие плечи, длинная, лебединая шея, слегка округлые бедра, миниатюрная грудь, которая с легкостью поместилась бы мужчине в ладонь. Блэк встряхнул головой, прогоняя наваждение. Нельзя думать о ней в таком свете. Она совсем юна и так прекрасна. Он не должен погубить этот цветок, сорвав ее своими огрубевшими пальцами. Этого нельзя допустить. ***** — Гарри, не забудь, что в понедельник у нас лабораторная по зельям, — я повернулась к Гарри, который еле держался на ногах, а глаза закрывались от долгого чтения. — Как такое забудешь, — буркнул друг в ответ и потянул руку к моему рюкзаку, — Давай я понесу твои вещи, Миона. Я улыбнулась, покачивая головой, закинув одну лямку рюкзака на плечо. — Он не тяжелый, спасибо Гарри, — я взяла его под руку, на всякий случай, вдруг он рухнет на пол и заснет прямо перед мадам Пинс. Улыбнувшись своим мыслям, я попрощалась с библиотекаршей и потянула Поттера к лестничному пролету. Дойдя до портрета полной Дамы, Гарри назвал пароль и картина с легким скрипом открылась, позволяя пройти в гостиную. Завтра была суббота, поэтому ребята не спешили в свои спальни. Кто играл в волшебные шахматы, кто выпивал сливочное пиво, скорее всего бедные эльфы не были в курсе, что их запасы истощались от легкой руки гриффиндорских мальчишек. — Гермиона, — Рон помахал нам рукой у дальней стены, сидя на диване рядом с камином. Поленья потрескивали, кидая причудливые тени на стены гостиной. Если приглядеться, можно увидеть зайчика, или льва, даже грифона. — Эй, — Рон отвлек меня от мыслей, положив ладонь на моё предплечье. — Я занял вам место, ну знаете, в субботу здесь и иголке негде упасть. — Спасибо друг, я готов расцеловать тебя за это, — Гарри плюхнулся на диван и потянул меня за руку. — Вы посидите, мне нужно к Джинни, — я сжала ладонь Гарри, слегка улыбнувшись. — Да, видел ее пару часов назад, — Рон поник, — они опять с Дином поссорились. Я однажды въеду по его смазливой морде за то, как он поступает с Джинни. — Рональд! — я захлебнулась от возмущения, — Насилие никогда не является хорошим решением. — Да? Что-то я не помню такие речи, когда ты разбила нос Малфою, — поиграв бровями усмехнулся Рон, вгоняя меня в краску. — Ну все, сдаюсь, — я шутливо подняла руку в воздух. — спокойной ночи. Джинни сидела на подоконнике, положив голову на согнутые колени. Мне на минуту даже показалось, что она спит, но эта мысль сразу же испарилась, как только я уловила легкие всхлипы и вздрагивание плеч. — Джинни? — спросила я шепотом, даже не знаю зачем, ведь в комнате были только мы вдвоем. Девушка повернулась ко мне. Ее глаза опухли, губы потрескались, а остатки туша были смазаны по щекам. Сердце екнуло. — Ох, Гермиона, — Джинни разошлась в новой истерике, протянув руки ко мне. Я сразу же бросилась ее обнимать. — Шшш, все хорошо, — прижимая ее к себе и гладя по спине, повторяла я как мантру. — Меня это уже достало. Черт возьми, я завтра же покончу со всем этим, — младшая Уизли ударила кулаком по своему бедру, будто подтверждая свои намерения. Уже в который раз. Через полчаса рыдания Джинни прекратились, и она мирно сопела на моем плече, а я смотрела на бегущие капли дождя, мыслями находясь далеко за стены школы. Дни шли очень медленно. А я ждала Рождество, как не ждала еще никогда в жизни.