Принадлежность

Море. Такое холодное и безжалостное в этих землях, бушующее и неспокойное, но даже в чем-то успокаивающее в своем нескончаемом шуме. Перидот не могла долго находится около базы Синей Общины — что-то там отталкивало, говорило, что тут ей никогда не будет места и терпят-то ее только из-за того, что она по какой-то нелепой причине принадлежит Лапис. Она сидела прямо на краю утеса, глядя как алое утреннее солнце едва прорезалось сквозь серое небо и легкий молочный туман, и слушала шум моря. В таком положении только и остается время, чтобы поразмышлять обо всем на свете. — Все еще думаешь об этом инциденте? — спросила Лазурит не по-привычному мягко, аккуратно подсев на утес рядом с ней. — Не совсем, госпожа Лазурит… Я думала больше о причинно-следственной связи нашего… противостояния, — ответила Перидот, несколько смутившись ее присутствию, но не подав виду, — Тот случай открыл мне глаза на происходящее — масштаб нашей… скудной коммуникативности куда колоссальнее, чем я представляла. Кстати, — вновь спохватилась она, — у вас не должно ли быть сейчас очень важное собрание на базе? — Все уже давно решили без меня, незачем мне там появляться, а для вида я так простояла около двух тысячелетий, — ровным тоном ответила Лапис, — Я больше поражена, что ты действительно раньше думала, что наше, как ты выразилась, противостояние было связано только с вами. И признаться честно — я заинтересована твоей точкой зрения больше, чем выслушивать очередной глупый доклад. — Правда? — изогнула бровь Перидот в неверии. — Да. — Мне просто казалось это вполне естественным, мы же никакие-то жалкие рубины, чтобы иметь одно мнение на всех. Может, для вас, высших чинов, мы, хризолиты, и ведем себя практически идентично, но это далеко не так, — вполне честно отвечает ей она. — Значит, вы отрицаете зачатки индивидуальности у рубинов? — скорее констатировала, чем спрашивала Лапис. — Разве это не очевидно? — удивленный взгляд хризолита скользнул из-под оптического визора, — Хотите сказать, что они были созданы для чего-то более трудоемкого, чем просто быть грузовыми камешками для дурацких баталий? — Я бы сказала, что у них нет конкретной цели. Как и у нас всех. — Звучит мерзко и немыслимо — какой в них толк, если, как вы выражаетесь, у них нет конкретной цели? — недоуменно протягивала Перидот, впившись правой рукой в край острого утеса, — Какой смысл в наших жизнях, если не делать то, для чего мы созданы?! — А какой смысл оставаться в порочном кругу и продолжать существовать одним и тем же циклом? — Звучите как, ну, та самая… — Перидот на мгновение затихла, не то от юрких воспоминаний, вылавливая то самое имя, не то от страха, что таким образом она оскорбит Лапис: — …Роза Кварц. Лазурит рассмеялась: — Я не обижаюсь на это сравнение. — Вы, значит, что, симпатизируете ей? Вновь смешок: — Нет. — Когда-нибудь видела, как работает гидроформирование? — внезапно спросила Лапис, чем опять словила недоуменный взгляд Перидот. Но Перидот лишь нервозно замотала головой, и Лапис в тот же момент подняла толщу мутной шумящей воды в воздухе, каким-то образом вылепив из нее некую фигуру. С Лапис странно, но хорошо — под ее руками кипит и изгибается вода, создавая практически идентичные им силуэты утеса и двух самоцветов, сидящих на нем. И Перидот, за свое жалкое столетие, никогда не видевшая Лазурит в действии, словно впечатлительная галька, вытянула лицо в изумлении. По мановению пальцев Лапис выскальзывает искаженный, но весьма забавный облик Морганита, злобно скучивающий лицо и грозно размахивающую руками. Глупо, абсолютно лишено какого-то глубинного смысла, кое-где даже затратно в плане энергии, но смешно. Просто смешно. Но глупо. Но скорее забавнее видеть тысячелетнего гема, хохочущего в голос со слабым сопением над своей же глупой выходкой. И Перидот не силится уже ее понять — будет бесполезно.

***

Море бушевало пуще прежнего, соленый ветер размашисто бил в лицо, а солнце так и не появлялось из-под облачной гущи, но оба самоцвета даже и не думали возвращаться обратно — хоть Лапис и перестала показывать водные фокусы, внезапно сославшись на первоначальную их бессмысленность, она была заинтересована в позиции Перидот, что казалось той совершенно немыслимым, но перечить не стала. — …каждая из нас, хризолитов, — продолжала Перидот, — думает только о себе, делает только для себя и существует только для своей выгоды, а чтобы продолжить делать все эти вещи — надо иногда эту выгоду и отбирать… Но у друг друга в одной Общине, я отмечу, это делать бесперспективно, но у других… — У других вполне можно, — добавила Лазурит, — потому что с позиции Общины они — чужие, а значит, не имеют важной ценности. Можно сказать, никакой. — Верно, — щелкнула пальцами Перидот, — никакой. Прекрасно подмечено! Ни-ка-кой. — И поэтому, вы «справедливо» решили, что имеете право на унижение других хризолитов, а они сделали то же самое. — Унижение — не совсем корректное слово. Поддевка — иное дело. Хотя, иногда, да, «унижение» тоже подходящее слово, но это только их вина, ваших хризолитов, — она грозно сжала свою маленькую ладонь в кулак, — ибо ваши олухи не знают когда можно остановиться. Для них… мы не более чем какие-то машины нашего Алмаза! Согласна, мы порой вынуждены переходить некоторые границы приличия с ними, но это ложится именно на их совесть. Точнее, на преступное отсутствие их совести. — Все, что ты описывала тут — знакомо практически каждому представителю наших Дворов: мы ненавидим друг друга непосредственно внутри Двора, но еще больше — другой Двор. И, к сожалению, большая часть нашей Общины придерживается такого мнения, — отметила Лапис, — не только ваш вид. Давно уже это выгравировалось в нашу извечную традицию — досаждать друг другу. — И вы тоже, да? — с какой-то горечью посмотрела ей Перидот прямо в глаза, — Вы… вы тоже придерживаетесь этой точки зрения, верно? — Не скажу точно. — Тогда мне следует принять это за положительный ответ. Извините за мою дерзость. Я это еще поняла тогда, когда произошел тот самый спор с вами. — Довольно справедливо, хоть и самоуверенно, — вздохнула Лапис, отводя взгляд от пылающих досадой глаз хризолита, когда в ее глазах светилось разочарование, — Пять тысяч лет наблюдения этого противостояния и непосредственное вовлечение в конфликт оставляют свой след, Перидот. — Вы все еще хотите говорить об этом со мной? — Перидот съежилась, выдавая ей последнюю надежду на то, чтобы прекратить этот разговор здесь и сейчас. — Да. Мне уже все равно — я и так посвятила тебя в не касающееся тебя проблемы. Конечно, мне бы стоило поддерживать иллюзию о том, что ваши споры являются исконно только вашей виной, но все это лишь отражение одной большой проблемы, которая произошла пять тысяч лет назад. — Вот как, — нахмурилась задумчиво Перидот, — Значит, когда Розовый Алмаз была жива? — Да. Некоторые предпосылки были и раньше, но по сути, все началось после ее смерти. Ваш Алмаз добилась запрета ритуального танца — «Раскола» — она посчитала его оскорбительным для памяти Розового Алмаза, только ведь он был одним из самых значимых танцев для любого самоцвета. Наш Алмаз сначала пыталась бороться с ее решением, но потом сдалась… от горя. И поверь мне, это стало только началом. — А что именно символизировал этот танец в нашей культуре, раз уж это стало значимым событием у нас? — Перерождение. Ты ведь знаешь эту легенду о возникновении нашей расы? — А-а, — протянула Перидот, — Это та древняя басня, где якобы, тринадцать богинь создали некую «Великолепную Материю» а-ля «Матерь Всего Живущего»? — Та самая, — ответила Лапис. — Неужели в нашей культуре все еще есть это иррациональное поклонение какой-то бессознательной плазме? Я думала, что все мы прошли этот примитивный этап. Но должна признать, у наших предшественников была хорошая фантазия и не было необходимых научных знаний — как и у всех рас когда-то, в принципе. — Тут не дело в поклонении, Перидот, — несколько надменно усмехнулась Лапис, — Далеко нет. — Тогда в чем же? — В традициях, разве ты не видишь этого? — дала исчерпывающий ответ она, — В них лежит основа нашей культуры. А культура делает нас, как ни парадоксально, нами. — Все равно не понимаю, как какой-то танец и легенда были и являются чем-то нестерпимо важным у нас, — упорствовала Перидот. — Материю в конце легенды раскололи, помнишь? На тысячу кусков. А потом из тысячи кусков, плывущих по вселенской пустоте, образовались Великий Платий и Белый Алмаз — они переродились в нечто новое, совершенно иное — не в Материю, а в что-то свое. — Плазму нельзя расколоть на куски, надеюсь, вы это понимаете? — заметила Перидот, — Такое могло произойти если плазма рекомбинируется в газ, а затем газ десублимируется в твердое состояние. И только тогда уже твердое вещество можно расколоть. — Единственное, что я могу тебе ответить, это то, что ты видишь лишь логические события, но не видишь самой метафоры, — устало вздохнула Лапис, — Как какой-то металлойд, а не самоцвет. — Как металлойд? Хорошо это или плохо с вашей позиции? — хризолит позволила себе испустить смешок. — Никак, — ответила Лапис, — Но поэтому-то металлойдов и меньше, чем самоцветов, ибо они позволили себе даже раньше нас отойти от родной культуры, чем и поплатились. Так будет и с нами. — Это все звучит поэтично, но тут сказывается, скорее, наша пластичность и способности, чем их пробудившийся ранний рационализм. Мы выживем, а они вымрут. Теперь уже окончательно. Лапис поджала губы — Перидот переубеждать бессмысленно. Море зарокотало еще пуще прежнего.

***

Хорошее имеет жуткую привычку заканчиваться, порой толком даже и не начавшись, и вновь неприветливые стены Синей базы заключают Перидот в свои немилостивые объятья: хоть уже многим безразлично ее присутствие — все ее просто игнорируют, порой даже не скрывая ноющего раздражения, едва их взгляд падал на желтый символ Перидот. Витающее в воздухе равнодушие удушало хризолита, сковывало ее в неловкую позу, но она упорно продолжала делать вид, что всего этого будто бы и не было — фирменная хризолитская гордыня попросту не позволяла ей расхныкаться как глупому жемчугу. Она зачастую заглядывала в подсобные помещения или лаборатории, наблюдая как команда каких-то аквамаринов из Синей Общины пытаются досконально просчитать климатические условия на данной планете, и с какой неохотой они правят данные, когда их поправляют из Желтой Базы. Но больше всего ее внимание приковывал единственный на базе металлойд — Хром. Они были даже чем-то похожи в своей судьбе, попав в ненадлежащее им место, только вот Хром стал будто бы частью их странной скученной синей семьи — он всегда был окружен вниманием, можно сказать, в положительном его ключе. В отличие от Перидот. Он всегда был вежлив, тактичен и достаточно добродушен — прямо-таки из себя благородный металл. Все, что Перидот знала о нем, было сковано из крупиц слухов, будто бы он был когда-то выдающимся техником на каких-то колониях умирающей родной империи, и не найдя перспектив у себя, перекочевал в стан «сэйтр» (именно так металлойды называли самоцветов), где и работает у Синего Двора уже какое-то время, несмотря на непростое прошлое и некогда нескончаемыми войнами между ними, любимо-ненавистными «сэйтрами*» и «бхатесами*». И в последнее время, именно он не выходил из ее мыслей, чем раздражал до одурения. — Что-то не так, сэйтра? — спросил он ее как-то однажды, когда она шла по пустующей базе с опущенным взглядом. Его практически легкий, бархатный акцент щекотал ее слух. — Ничего, что могло вас побеспокоить, — иронично процедила сквозь зубы та последнее слово. Вступать в контакт с ним ей явно не хотелось. — Не стоит быть такой категоричной, — покачал головой тот, — Я знаю, в каком ты тут положении. Ты ведь из Желтой Общины, верно? — Хром указал своим блестящим тонким пальцем на символику хризолита. — Предположим, что да, — нахмурилась она, — Но это не играет никакой роли. — Сэйтра, не думай, что коль уж я чужак, то я не смыслю в вашей иерархии, — улыбнулся ей он, — Я тут уже не первое столетие и знаю ваш уклад. И, поверь мне, Перидот, тут таким как мы лучше держаться вместе: они меня хоть и уважают, но все же я чужд для них. И ты тоже. — Благодарю вас, бхатес Хром, но мне хватит самой моей рациональности, чтобы не допустить каких-либо тут ошибок. — Когда я тут нанялся, я также думал по-началу. А потом оказалось сложнее, — пожал плечами он, — Ну, если потребуется помощь, то ты знаешь к кому ты можешь обратиться. «К металлойду?! Он такой наивный или просто кретин?» — презрительно прорезалось в голове Перидот. «Поменяй перспективу, сэйтра, и ты поймешь, что тут лучше всего доверять именно мне» — скользнуло в ее голове вслед за ее мыслью. В голове мерзко щелкнуло от досады, что этот чертов металл обладает телепатией.