Это случилось в один прекрасный день

В парке, куда я направилась вместе со своим двухколёсным другом, было пустовато. В будний день его посещало не так много людей, поэтому у меня был шанс хорошенько размяться. Только-только начинало по-весеннему теплеть, и я не могла упустить возможности покончить с зимней хандрой. Натянула ветровку, свитер потеплее и отправилась сжигать набранные за три долгих месяца калории. И, в общем-то, всё было замечательно, пока на моем пути не выросла худощавая палка, залипшая в телефон. Наушники в ушах мешали ему услышать мою истошную брань, поэтому пришлось резко тормозить и изо всех сил выкручивать руль влево. Вопреки моим страшным опасениям я осталась почти цела и невредима. Небольшая ссадина на локте и царапина от руля на щеке — единственное, что меня беспокоило. Правда, в тот момент я больше думала о том, как не попасть в тюрьму за нанесение тяжких телесных тому шкафу, что вырос прямо на моем пути. Собравшись с мужеством, я вскочила на ноги и, бросив на обочине железного друга, отправилась на мордобой. — Эй, ты! — делаю голос грубее, хватая парня за руку чуть выше локтя. Собираюсь надавать ему по щам, но мгновенно теряюсь, встретившись с парой томных карих глаз. Пусть и смотрят они сверху вниз, да ещё и с насмешкой, но с первым впечатлением ничего не поделаешь. — Не знакомлюсь, номер не даю, за зад потрогать тоже не разрешаю, — вынув один наушник, отрезает парень и, вернувшись в мир музыки, продолжает что-то печатать в телефоне. Видимо, отвечает на сообщение, поэтому и застрял посреди дороги. Оглянувшись, вижу в стороне прогуливающуюся парочку, которая невредима только благодаря тому, что я выбрала объятия с асфальтом. Затем переключаю внимание на наглого парнишку, оценивая. Трогать-то есть за что... Вновь тяну незнакомца за руку и, когда тот поворачивается, собираясь ляпнуть что-то ещё, без раздумий бью в нос. Вместе с тем, как округляются глаза несчастного, чувствую некое облегчение. Для объяснения своего поступка киваю на нарисованный на асфальтированной дорожке знак велосипеда, а затем в сторону моего железного соратника и, в конце-концов, демонстрирую израненный локоть. Парень, не вытягивая наушников, прикрывает чуть кровоточащий нос ладонью, а затем резко наклоняется и оставляет на моих губах смазанный поцелуй. Выходит немного нагло, что напрочь сбивает теперь уже меня саму с толку. — Звиняй, — улыбается и, подмигнув, шагает в сторону дорожки для пешеходов. Стараясь не выдавать своей растерянности, возвращаюсь к велосипеду и, запрыгнув, продолжаю путь. Не оглядываюсь, но чувствую, как насмешливый и немного игривый взгляд прожигает мне спину. Наверное, мысли об этом и становятся причиной моего второго кувырка. Не уследив за дорогой, снова оказываюсь на обочине, теперь уже поранившись куда серьезнее. Пока пытаюсь подняться, мысленно обещаю расчленить себя за такой позор, а, казалось бы, грубый парень, вдруг оказывается за моей спиной. — Сдается мне, что и в первом твоём падении виноват был вовсе не я, — хриплый голос на ухо, пока парень меня поднимает, доводит до истерики. И зачем он классный такой? — Ты ездить-то хоть умеешь или первый раз? — продолжает шутить, а у меня внезапно выступают слезы, то ли из-за содранной до крови коленки, то ли из-за собственной неловкости, сделавшей из меня неуклюжую дуру. — Отстань. Я сама! — пытаюсь сохранить остатки гордости, но единственное, на что меня хватает — это ойкать каждый раз, когда дергается нога. — Ага, сама ты только до морга можешь доехать, и то по частям. Звучит немного обидно, я ведь никогда раньше с велосипеда не падала, разве что в детстве. — Далеко живёшь? Я подбросить могу, — кое-как подняв меня на ноги, разворачивает к себе лицом и уже серьёзно спрашивает. Бледнею. Красивый, зараза. — Так что, подвезти? Или сама доползёшь? — и снова подмигивает, видя мою растерянность. Внутри обижаюсь и даже злюсь, подбирая слова порезче, а затем, вопреки собственным ожиданиям, неуверенно шепчу: "подвези". Парень улыбается в знак согласия и, подхватив меня без спроса на руки, направляется в сторону выхода из парка. Я от удивления едва не задыхаюсь, пытаясь объяснить, что дохромать сама могу и, вообще, мне велосипед забрать нужно. Он хмурится и качает головой. — Нет. Раз уж я виноват в обоих твоих падениях, значит, я и должен тебя оградить от боли. — Почему в обоих? — тихо спрашиваю, уже почти забыв о велосипеде. Загадочно улыбается, повернув голову и почти в упор разглядывая моё пунцовое лицо. Да уж, наверняка знает, что я на него слюни пускала, а потому и полетела носом в землю. Вздохнув, вытаскиваю из кармана ветровки мобильный, набирая контакт брата. — Да, Джин, это я, — хоть и знаю, что у него на звонке стоит моё самое уродливое за двадцать лет жизни фото, всё равно каждый раз сообщаю, кто звонит. — Я немного поранилась, когда каталась на велосипеде, ты не мог бы забрать его из парка? Вкратце пытаюсь объяснить брату, что я в порядке и домой доберусь сама, а затем описываю местоположение железного друга. Новый знакомый всё это время серьёзно разглядывает моё лицо и, дождавшись, когда я повешу трубку, спрашивает: — У тебя парень есть? Снова тяжело вздыхаю, пряча мобильный в карман. — А если есть, бросишь здесь умирать? Парнишка хмурится, но всё же отрицательно качает головой. — Это мой брат, — еле сдерживая внутри неловкость, сообщаю и отвожу в сторону взгляд. — Ты не ответила на вопрос, — ни секунды не колеблясь, возражает. Заторможенно поворачиваю к нему лицо и, на секунду задержав взгляд на тёмно-карих глазах, сглатываю. — Это тебя не касается, — стараюсь казаться сильной и независимой, но так сложно удержаться. Парень замолкает. Следующие несколько минут проходят в неловкой тишине, а затем мы сворачиваем на парковку возле прилегающего к парку магазина. Я с любопытством разглядываю дорогие машины, гадая, какая из них принадлежит парню. Тот, заметив на моем лице интерес, ухмыляется и кивает в сторону хромированного байка, одиноко пекущегося под солнцем. Я чувствую, как силы возвращаются ко мне, и кажется, даже крылья за спиной вырастают. Пытаюсь слезть с чужих рук, которые почти приросли к моему телу, а удивленный парень послушно опускает меня на землю. — Спасибо, дальше я сама, — пытаюсь, хромая, ретироваться, но меня почти приковывают к мужскому телу две сильные руки, позволяя опереться. — Только не говори, что боишься? — парню приходится наклониться, чтобы заглянуть в мои полные страха глаза. — Я не хочу превратиться в фарш, — выдавливаю из себя и вновь пытаюсь удрать. — Не бойся, я опытный водитель, — несколько секунд помолчав, с усмешкой добавляет, — и не только водитель. Вопреки моим отговоркам, что раны волшебным образом затянулись, парнишка всё же усаживает меня на байк. Помогает надеть шлем, попутно расспрашивая, куда везти, а затем, усаживается спереди, также натянув на голову чёрный защитный элемент. — Чонгук, — говорит негромко и, не дождавшись ответа, поясняет, — так зовут твоего спасителя. Я собираюсь напомнить о том, что именно он меня чуть не угробил, но вместо этого послушно прильнув к мужской спине, тихо выдаю: — Красивое имя. Мы срываемся с места, и я закрываю глаза, чтобы не испугаться. Всё время сжимаю Чонгука в своих объятиях и думаю о том, что кому-то повезло с таким мужчиной. Именно "мужчиной", способным не только вывести из себя, но и "завести" туда же. Умеют ведь дурочки вроде меня влюбляться с первого взгляда. Мы едем значительно дольше, чем я рассчитывала, поэтому приходится открыть глаза. Малознакомая местность и ещё "менее знакомый" парень — вот это я влипла. В голове всплывают тысяча вопросов и догадок, почему мы едем в противоположную от моего дома сторону, но выяснить сейчас возможности нет. Ни одной пробки или красного сигнала светофора. Становится страшно, но страх исчезает, когда на очередном перекрестке мы сворачиваем и направляемся назад. Вновь прижимаюсь к чужой спине и прислушиваюсь к быстро бьющемуся сердцу. Чем выше скорость — тем больше ударов. Говорят же, что любители подобного транспорта даже дышат с ним в унисон. Мы делаем ещё несколько поворотов и всё же оказываемся возле моего дома. Я собираюсь искренне поблагодарить парня за помощь и гордо удалиться, но вместо того, чтобы отпустить меня с миром, Чонгук снимает шлем сначала с себя, а потом и мой и, вновь подхватив меня на руки, идёт к двери. Останавливается, чтобы я достала ключи и открыла замок, а затем без приглашения ступает внутрь. — Где аптечка? — всё так же серьёзно и властно спрашивает, усадив меня на диван. Думаю о том, что завтра не отобьюсь от расспросов хозяйки квартиры, которая живет по-соседству со мной, и киваю в сторону небольшого комода. Забываю сказать, в каком именно ящике, и вот парень, открывший первый попавшийся, уже лицезреет трусишки с зайчиком и мишками. "Спасибо маме за подарок". — Вторая полка, — краснея, шепчу. Даже не видя его лица, понимаю, что тот еле сдерживает насмешку. Когда необходимые лекарства оказываются в нужных руках, парень садится на пол прямо возле меня и спокойно принимается обрабатывать коленку. Пытаюсь предложить ему стул или хотя бы подушку, но тот увлечённо смазывает ранку перекисью, отказываясь от всего. — Скажешь своё имя или мне тебя растяпой называть? — не поднимая глаз, спрашивает. — Джей. — Так что, Джей, есть кому о тебе позаботиться? — на мгновение он останавливается, поднимая вверх лицо. Внимательно разглядывает мою насупившуюся моську, а затем чертовски заразительно улыбается. — Значит, парня всё-таки нет. Это хорошо, — бормочет себе под нос, переходя к обработке локтя. Когда прохладные пальцы касаются кожи, я вздрагиваю, но молчу. — Было страшно? — намекает на поездку, от которой я отбивалась, как могла. — Немного, — неуверенно киваю головой. — В следующий раз будет лучше, — заверяет и, предусмотрев мой вопрос, объясняет. — Ты ведь не думала, что на этом всё закончится, верно? Я не знаю, что ответить, поэтому просто изучаю его шею, выглядывающую из-под кожаной куртки. Еле заметная полоска шрама тянется поперёк горла, наводя на меня внезапный ужас. Это похоже на след от ножа. В миг становится страшно. Вдруг, он — бандит? Или ещё чего похуже? Заметив мою растерянность, парень машинально касается рукой шеи и тихо выдаёт: отчим поранил, когда мне было около девяти. Говорит так спокойно и непринужденно, словно речь идёт о зубной пасте, а не о едва не потерянной жизни. Появляется необъяснимое желание защитить чужого мне человека от ужасов прошлого. — Ты, наверняка, колдунья, — улыбается как ни в чём не бывало, — иначе не объяснишь, почему тебе врать не хочется. Я улыбаюсь, а Чонгук вдруг приподнимается и осторожно касается ваткой моей щеки. Немного щиплет, но я терплю. В такие моменты в дорамах обычно целуются, и на я мгновение представляю, как это было бы. Наверное, он хорош в поцелуях. И популярен у девушек. Может, даже встречается с кем-то. — Ты часто так из реальности выпадаешь? — смотрит прямо в глаза и, дождавшись кивка, вновь смеётся. Подается вперёд и легко касается уголка моих губ своими. Затем целует уже более уверенно, не давая шанса к отступлению. Я пускаю его язык к себе в рот, а спустя десять минут вновь послушно располагаюсь за чужой спиной на твердом сидении. Мы катаемся до самого вечера, то останавливаясь, чтобы перекусить, то мчась на всех порах. Я вспоминаю вкус его поцелуя и крепче сжимаю объятия, мечтая, чтобы этот день никогда не кончился. Впрочем, когда мы останавливаемся у моста и, не слезая с байка, обнимаемся, я понимаю, что будут ещё не менее прекрасные дни впереди. Обязательно будут. Я точно знаю.