Эффект бабочки

— Всё это очень странно. Что-то происходит… — Ага. Неделю назад, например. Одна вспышка и дементоров как не бывало! Папа написал, что в министерстве тоже не всё спокойно. Опасается, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вот-вот вернётся, — прошептал Рон. — Чепуха! Профессор Дамблдор этого не допустит. А вот что с профессором Спраут и профессором Флитвиком, не понятно. Сегодня же обычный вечер, а они при параде. Да профессора даже в праздники так не наряжались. — В старом учебнике по истории Хогвартса… по нему ещё мама моего деда училась, была картинка как раз с такой вот рассадкой, — Невилл качнул головой. — А их одежды соответствуют древним традициям. — А, по-моему, это неправильно! — Гермиона неодобрительно посмотрела на деканов Хаффлпаффа и Рейвенкло, восседавших во главе факультетских столов. — Профессор Дамблдор очень недоволен их поступком. Они противопоставляют себя всем остальным. — А, по-моему, это вообще не наше дело, — смакуя любимый вишнёвый сок и, жмурясь от удовольствия, едва слышно пробормотал Гарри. Сырники тоже оказались невероятно вкусными. Однажды попробовав их на завтраке, он мысленно пожелал их на ужин. И самое странное, творожное лакомство действительно появилось. Неделю назад не только исчезли все дементоры, сгорев в белом, ослепляющем свете, кардинально изменилось меню, рассадка студентов и деканов двух факультетов, но и кое-что ещё. Невилл в ответ на его удивлённый взгляд, когда обнаружился непривычный порядок в сундуке, отглаженные новые вещи, начищенные, опять же, новые ботинки, пожал плечами и выдал: «Ты наследник древнейшего и благороднейшего рода, конечно за тобой должны наблюдать и предугадывать все желания». И ткнул в вышитый золотом герб на внутренней стороне воротничка мантии. Услышав это, Рон скривился, а Гарри неожиданно стало очень неудобно, хотя в глубине души был рад облачиться в удобную одежду и чувствовать чью-то невидимую опеку. Особенно в мелочах, вроде стакана тёплого молока перед сном, с любовь завязанный галстук или коробку конфет. В тот же вечер его вызвал к себе директор. Задавал кучу странных вопросов, требовал признаться, откуда у него домовик и приказывал вызвать его, напирая на безопасность школы. На все отговорки Гарри, что у него нет личного домовика, поскольку свободного Добби он не считал за оного, Дамблдор хмурился и буравил его внимательным взглядом. Голова тогда страшно разболелась, и его вытошнило прямо на пушистый ковёр. Вывалился Гарри из кабинета за несколько минут до отбоя. Покачнулся, и его тут же подхватила невидимая сила и окутала теплом. Стало легко и спокойно. В голове зазвучали слова извинения, а позже приснился странный сон. Будто он находился в большом, ярко освещённом зале. Напротив него стояла женщина без возраста, облачённая в тёмно-зелёную мантию. Вернее, внешне она выглядела молодо, но где-то на подсознании Гарри понимал, что она даже старше МакГонагалл. От неё исходили волны спокойствия. Он совсем не боялся. Голубые глаза, глядевшие на него с теплотой и заботой, проникали в самые отдалённые закутки его памяти. Гарри даже вспомнил события, предшествующие смерти родителей. А потом за кружкой тёплого чая с молоком состоялся долгий разговор. Гарри говорил, говорил и говорил, выплёскивая свои мечты и обиды. Тёмный дым, вылетевший из него и лёгкое пощипывание во лбу, он почти не заметил, только отметил блеснувшие яростью голубые глаза. Однако ярость была направлена не на него, потому совсем не испугала. Не испугался Гарри даже когда раздался оглушающий, полный бессильной злобы крик, почти как при смерти Квирелла. Следующее утро он встретил в собственной кровати, невероятно отдохнувшим. Чистя зубы, и краем уха слушая недовольное бухтение Невилла (Тревор опять изволил куда-то упрыгать), Гарри прокручивал в голове странно-натуральный сон-явь и таращился на бледный, почти незаметный шрам на собственном лбу. — Чего это они? — Рон разинул рот, таращась на происходящее за его спиной. Гарри уже видел Флитвика, так как сидел лицом к рейвенкловцам. Тот поднялся из-за стола и жестом поднял своих студентов. То же самое, под тихое перешептывание двух остальных факультетов, наверно проделала и Спраут. Вопрос Дамблдора оба декана напрочь проигнорировали и торжественно выпрямились. В это мгновение двери Большого зала распахнулись, впуская женщину из его сна. Только тогда она была по-домашнему уютной. Сейчас же дама, облачённая в вышитую серебром мантию тёмно-зелёного цвета, с рыжими волосами, уложенными короной, походила на королеву. Флитвик поклонился, Спраут поприветствовала вошедшую книксеном. — Добрый вечер, ученики, — глубокий голос, разом угомонил гомонящих студентов.