Давай попробуем

— Что они делают? — Кастиэль прищурился и склонил голову к плечу. Дину нравился этот жест. Нравился весь ангел, сидящий в позе лотоса на диване — босоногий, упакованный в домашние брюки и синий кашемир свитера. Его ангел. Сильный, преданный, ставший другом. Дин в очередной раз залип на стройной, обманчиво хрупкой фигуре и не сразу понял смысл вопроса. На экране перед ними страстно целовались герои фильма. — Это поцелуй, — голос прозвучал как-то хрипло. — Зачем? — выражение ангельского лица можно было охарактеризовать исключительно как «сложные щи». Губы Дина дернулись в короткой улыбке. — Они нравятся друг другу, — ответил он и неловко заерзал на диване. Кас молчал, но нетрудно было догадаться, какой мозговой штурм происходит сейчас в его очаровательной лохматой голове — ангел пытлив в изучении окружающего мира и природы людей. — Как понять, что тебе кто-то нравится? — в конце концов спросил Кас. — Э-эм, окей, — Дин снова зашевелился, — погляди на свой свитер, — он помнил восторженное удивление ангела, когда тот впервые надел вещь. — Что ты о нем думаешь? Кас совиными глазами уставился на свитер. Дин хмыкнул. Надо будет посмотреть с ним «Шрека», чтобы ангел оценил знаменитый взгляд Кота в сапогах. — Он… мягкий, — осторожно заметил Кас. — Ага, что еще? — Он теплый, — увереннее ответил ангел. — Ты сказал, что он подходит к моим глазам, а Сэм — что я в нем секси. — Что? — Дину показалось, что он ослышался. — Мой брат называет тебя сексуальным? А где я нахожусь в это время? — он прикусил язык. Твою же мать. — Ты злишься, — ангел облизнул сухие губы. — Я не злюсь, Кас, — чуть резко произнес Дин и сделал внушительный глоток пива.— Короче, дурацкий пример я привел, но ты променял свой тренч на этот свитер, значит он тебе нравится. Кастиэль нахмурился, неловко натягивая рукава до пальцев. — Свитер — вещь, — напряженно произнес он. — Не человек. — Да, нравиться могут не только люди. Неодушевленные предметы — тоже. Взять к примеру мою «Детку». Прости, малышка, ты этого не слышала, — хмыкнул Дин и снова приложился к горлышку бутылки. — Люди не целуют неодушевленные предметы. — Ну почему же, — у Дина вырвался смешок, — иногда могут. Только удовольствия от этого… Договорить он не успел, потому что реальность вокруг него поглотили мягкая синева и едва уловимый запах можжевельника, а сухие губы ангела накрыли его собственные. От короткого, смазанного касания все нервные окончания будто прошило током. Дин сделал жадный вдох. Твою мать, это и не поцелуй вовсе. Пальцы стиснули свитер на груди ангела в желании не то оттолкнуть, не то притянуть к себе. Кас горячий. Да, это определенно подходящее слово. Дин позволил себе еще мгновение близости, и убрал руку. — Ты что делаешь? — хрипнул он. Чудом не опрокинутая на диван бутылка пива тихо стукнула, когда он вслепую поставил ее на край стола. — Ты мне нравишься, Дин, — голос ангела звучал низко и глухо. — Кас… — Я знаю, что это неправильно… Мужчине не должен нравиться мужчина. — Нет, погоди, — Дин растерялся. — Кто это тебе сказал? — он пытался уловить выражение лица друга, но тот упорно отводил взгляд. — Не то, чтобы это неправильно просто… черт, Кас, люди созданы, чтобы заводить пары. Нормаль… обычные, — тут же поправил себя Дин, — пары, состоящие из мужчины и женщины… Знаешь, ведь и тебя это ждет, — как бы горько Дину не было, но он знал, что когда-нибудь Кас станет полностью независим и решит идти своей дорогой. Без него. — Ты тоже захочешь семью, детей… — Вы с Сэмом моя семья. — Ты понимаешь о чем я. — Слишком ужасен тот факт, что я не хочу состоять в нормальной паре, а хочу быть с тобой? Блять. Этот ангел не ведает, что творит. — Не надо, Кас, — Дин тяжело сглотнул. — Прости, — ангел устало провел рукой по волосам, не осознавая, насколько человеческим был этот жест. — Я не учел критерий взаимности. Промолчать. Просто промолчать. Так будет лучше. Они с Касом забудут об этом разговоре. Когда-нибудь точно забудут. Дин потянулся к бутылке. — Больно, — хрипнул ангел. — Здесь, — тонкие пальцы стиснули ткань в районе солнечного сплетения. — Это нормально, — выдавил из себя Дин, — чувствовать боль, страх, надежду, желание… — он с силой сдавил бутылку, надеясь раздавить стекло. — Добро пожаловать в наш мир, Кас. Дин ненавидел себя. И ему тоже больно. Чертовски больно. А Кас… Пройдет не так много времени, прежде чем его ангел узнает, как бесконечно в человеке желание истязать свою душу. — Хорошо, — голос Каса стал сухим и безжизненным. — Спасибо за урок, Дин. Я понял… Ничего ты, глупый, не понял. — Мне нравятся твои глаза, — устало произнес Дин. — Мне нравятся твои волосы, твои пальцы… твои губы, — голос сорвался. — Мне нравится, когда ты забываешь о личном пространстве, когда используешь заумные слова, а понятия простых не знаешь. Кас… ты просто должен понять, что мы не всегда можем позволить себе то, что нам нравится, того, кто нам нравится. Жизнь — сложное дерьмо. — Я разберусь, Дин. Обещаю. — Знаю. — Я нравлюсь тебе… — Да. Чертовски нравишься. — Тогда поцелуй… Дин поцеловал, а точнее, набросился на губы Каса, терзая до жадных всхлипов. Как же долго он этого хотел, как долго сдерживал свое желание, убеждая себя, что между ним и Кастиэлем не может быть другой связи, кроме как духовной. Движения губ и рук стали нервными. Ангел оказался жадным, нетерпеливым, податливым. Он, может, и не знал, что нужно делать, но инстинкты подсказывали верно. Дин сходил с ума от желания, от болезненного, горячего нетерпения. Он потянул Каса на себя, заставив оседлать свои бедра. Пальцы нервно заскользили по теплой коже ангела, рывком стащили свитер, с упоением огладили красивые, напряженные мышцы груди и живота. — Боже, Кас, — простонал Дин. — Невероятный… Мой… — ладони шарили по твердым бедрам ангела, с трепетом коснулись упругих ягодиц. Дин всхлипнул от прошившего низ живота яростного огня. Кас приподнялся, упираясь коленями в диван, взял в ладони его лицо и жадно поцеловал. — Твои губы… Хочу их снова и снова, — прошептал он, и Дин едва не кончил от этого признания, от жадного, темно-синего взгляда. — Они в твоем распоряжении. Где ты их хочешь? — и Дину даже не стыдно за эту сырую пошлость. — Здесь? — он прикусил шею ангела. — Здесь? — нырнул языком во впадинку ключицы. — Здесь? — лизнул измученные губы. Эрекция никогда не была столь мучительной, но он не боялся спугнуть Каса своим нетерпением. Они оба прошли ад, бояться глупо. Только бы не потерять рассудок, когда его ангел так смотрит… Дин надавил на бедра Каса, тесно прижимая к своему напряженному паху, и оба застонали от сводящей с ума близости. У ангела стояло так же сильно, и это шарахало по мозгам до гула в ушах. Дин толкнулся первым. Ангел сдавленно простонал и отзеркалил движение. Реальность стремительно рушилась и собиралась воедино под жадными пальцами Дина по теплой коже. Толчки становились резче, стоны громче. — Дин, — всхлипнул Кас. — Я больше не могу… — Я тоже… — Ты меня убиваешь. — Ни за что. Просто сейчас случится наш первый оргазм. — Что это значит? — глаза ангела вспыхнули синим огнем. Знает ведь, пернатый засранец, наверняка знает. — Сейчас поймешь, — шепнул Дин и запустил пальцы во влажные от пота темные волосы. — Ты со мной? — Всегда.