Все, что осталось

''Вновь дьявол, как по нотам ведет игру свою…'' Женщина удивительно быстро вернулась в эту убогую комнатушку на верхнем этаже таверны и сразу бросилась на кровать. Сегодня ей везло, определенно везло. Медленно, смакуя каждое мгновение, разворачивая вынутую из корсажа платья бумагу, она тихо усмехнулась. Перед глазами вновь, как наяву, встало ошарашенное лицо его Высокопреосвященства, в котором цепкий взгляд сразу же уловил…восхищение? Теперь уже трудно и припомнить, но тогда женщина видела его так явно… Впрочем, это совершенно не важно, быть может, она видела лишь то, что ей хотелось увидеть. И все-таки получить восхищение самого Ришелье — заманчивая перспектива. Какие же все это мелочи! Миледи опять тихо засмеялась. Порой, ей нравилось размышлять о мелочах, когда большое дело сделано — от этого жизнь может стать невероятно захватывающей. А большое дело, без сомнений, сделано! Подумалось ей, когда на самом краю листика показалась витиеватая подпись Красного кардинала, и мягкое тепло, непривычное спокойствие разлилось по всему телу женщины. Д’Артаньян — этот мерзкий гасконский щенок совсем скоро последует на тот свет за своей ненаглядной мадам Бонасье. Ей хотелось бы прикончить его самой, увидеть в его глазах тот страх, который он увидел в ее, может быть — слезы, которые он почти увидел. Но нельзя позволять гневу затуманить разум — это мешает мыслить трезво. Новый план гораздо надежнее, вернее. Мерзкий деревенский ублюдок! Как бы ни было велико ее ликование, от мыслей о гасконце вдруг страшно пересохло в горле, миледи потянулась к крошечному столику за не менее крошечным стаканом. Глупость! Бессмысленные переживания уж точно не пойдут на пользу, а они бессмысленны — ведь все идет хорошо, все идет по плану и единственное, что остается леди Винтер — это ждать. Тихо сидеть в своей норе до рокового момента. Небольшими глотками она быстро опустошила стакан. Действительно, так намного легче. Не желая больше ни секунды ощущать это странное, беспричинное волнение, женщина откинулась к стене и прислушалась. К размеренному тиканью старых напольных часов, тихому скрипению маятника, легкому ветерку за окном и шуршанию ткани ее платья о покрывало, к собственному тихому, мерному дыханию, биению сердца о грудную клетку. До этого женщина вовсе не замечала своей усталости, но сейчас плечи и спину, казалось, ей уже не разогнуть. Во всяком случае, не так быстро. Едва слышно скрипнула дверь, и этого оказалось достаточно, чтобы Миледи вновь почувствовала знакомое напряжение, готовность на что угодно и в любую секунду. Часы тикали, ветер все еще слегка поддувал, по-кошачьи тихо зазвучали шаги вошедшего по комнате. Женщина не боялась, только то странное волнение вернулось. Незаметно она нащупала клинок в складках одеяла. Чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы можно было разглядеть его лицо. Вот тут по ее телу и прошлась волна холодного пота, она едва подавила желание отшатнуться, в конце-концов граф был еще достаточно далеко и оставался шанс избежать разговоров. Женщина замерла, не позволяя себе даже дышать. — Добрый вечер, леди Винтер, Шарлотта Баксон, леди Кларик, миледи…- он кашлянул.- как там Вас еще? Она открыла глаза, поняв, что уловка не сработала. Впрочем, эта затея изначально была провальна. Теперь она могла целиком разглядеть фигуру мужа, но взгляд сразу же уперся в правую руку, с зажатым в ней пистолетом. Звук трущейся о железо кожаной перчатки показался оглушительным, и она даже не уловила своего собственного тихого вскрика. Кто-кто, а граф уж точно не побрезгует им воспользоваться. — Что… Вы сказали? — Я говорю, что Вы забыли самое очевидное, монсеньор благородный Атос, как же Анна де Бейль, графиня де Ла Фер? — насмешливо фыркнула миледи. Раз он начал эту странную игру, почему ей не продолжить. Хотелось еще раз крикнуть, позвать на помощь. Но она была здесь одна, и этот человек единственный, кто может убить ее или спасти. Мужчина, все это время бегавший глазами по обстановке комнаты, внезапно посмотрел прямо на нее, правда сразу же опустил взгляд и вперился в пол. И все же Анна вздрогнула, тут же прокляв себя за это. — Эти женщины давно мертвы. А Вас, видно, воскресил сам Ад. — Так же рада видеть Вас в добром здравии, граф де Ла Фер. Но все же я не менее удивлена. Быть может Ад и с Вами сыграл такую прескверную шутку? — мужчина практически не шевелился. Стоял, словно бы опираясь на стол и выглядел просто жалко. Нет. Миледи Винтер этим не проведешь, однако она позволила себе рассмеяться. Все тело горело от страха, а в голове судорожно прокручивались возможные сценарии. Собеседник молчал. Только прошелся взглядом вокруг себя в поисках табурета. Нашел. С мерзким скрипом поднял с пола и направился прямо к кровати, где сидела женщина. Кровать стояла у самой стены, и чтобы не загонять себя в ловушку она хотела было вскочить, но прежде, чем успела пошевелиться, в грудь уперлось железное дуло пистолета. Впрочем, это был только вопрос времени. Женщина силой заставила себя дышать ровнее. — Графа де Ла Фер тоже нет, сударыня, — с почти нескрываемым отвращением прохрипел мужчина. Сейчас он разговаривает вовсе не с женщиной — с демоном, тварью, дьявольским отродьем, но вовсе не с дамой. И все же заметил, как всю ее передернуло, когда он перевел оружие от ключиц к виску. — Смертью несчастной галантерейщицы Вы не ограничитесь, так? Теперь Вам нужен и этот юнец? — И с чего бы Вам могло взбрести в голову такое? Неужели думаете — теперь я стану убивать без разбору направо и налево? Убийство Бонасье развязало мне руки? — Этого сказать не могу. — мужчина внезапно понял, как хрипло звучал его голос, сглотнул вставший в горле тугой ком— Только сделайте мне одолжение: не вздумайте больше поминать Бога, и передайте бумагу, которую только что выпросили у кардинала. Мужчина был доволен произведенным эффектом: Миледи тут же переменилась: побледнела, что ее и без того светлое лицо приобрело какой-то зеленоватый оттенок, а в глазах заблестела гремучая смесь ярости, ненависти и отвращения. Он понимал, что начинает брать над ней верх, но от вида этого искаженного лица вдруг больно сдавило грудь. Перед глазами промелькнуло другое — светлое, мягкое, совершенное лицо — Анны. Атос отвернулся, чтобы отогнать наваждение, но оно не ушло. Анна и миледи — одно и то же. — Письмо, сударыня. Иначе я закончу то, что, волею Дьявола, не удалось сделать в прошлый раз, А когда повернулся снова, то не увидел больше злости. Он вообще не был уверен, что именно видел: миледи напоминала раненого хищника. — Подонок — Вы, и Ваша свита, — выплюнула она. — Где бумага? — спросил мужчина тверже. — Так хотите спасти этого щенка? Он послушно задумался: хочет ли? И пришел к единственному выводу: — Я ничего не теряю. — Этот гасконец оскорбил меня! И единственный, кто… — процедила она сквозь зубы. — Д’Артаньян давно пересказал мне эту историю. Думаю, Вы всецело заслужили все сделанное им. Ваши грехи не перечесть, сударыня, а он всего лишь неопытный юнец. Он благороден. — Знаете, граф…не пора ли Вам к Дьяволу, со своим благородством. — мужчина пристально следил за пальцами ее рук, внезапно сжавшими покрывало. Где-то там должна быть и бумага. — Вам и вашим дружкам, — она продолжала, но Атос вдруг понял, что миледи едва подбирает слова. — Оно просто жалкое. — Не говорите о том, что Вам незнакомо. — А много ли Вы знаете о моих грехах, — теперь настала ее очередь для насмешки. И снова грудь сдавило до боли — эта женщина слишком хорошо его знает. Слишком хорошо для врага. — Достаточно, чтобы говорить о них, — Ах, вот в чем дело граф. Вы просто удивительны! Вся эта история давно уже покрылась пылью, а Вы… — миледи опять усмехнулась, слишком спокойно для того, о чем говорила. — Так, значит, Вы обо всем забыли?! Внутри все заклокотало, он даже не заметил, как сильнее вдавил дуло ей в висок. — У меня новая жизнь, граф, нравится Вам это или нет, — К чему Вы клоните? — Может, сперва стоит разобраться, кого Вы ненавидите больше: ту, кто я есть, или ту, кем я была, вернее, Вы думали, что была? Леди Винтер умела плеваться ядом. Пожалуй, это один из главных ее талантов. — Не смейте говорить о той женщине! — Да что Вы, Оливье, мы же одно лицо, — В таком случае не только лицо. — она оказалась так чертовски неосторожна! Граф одним резким движением ухватился за полоску шелка, скрывающую шею и с силой потянул на себя. Миледи подалась вперед, но это не помогло. Ткань с треском разорвалась, а жемчуг, обрамляющий ее, посыпался на пол. Сначала унизить, а потом убить ее — вот и весь его план. Она, было, приготовилась разодрать его лицо ногтями, справится хотя бы с унижением, прежде чем он выстрелит, но вдруг заметила в его глазах вовсе не ненависть, а страх! Страх! С которым благородный Атос смотрел на следы своих прошлых грехов. Это ее шанс! — Ваше воображение играет с нами злую шутку, — Да о чем же Вы, черт возьми? — Была ли я святой — да никогда. Но Вы хотели видеть меня такой, как потом хотели видеть дьявольским отродьем, Лицо графа все посерело, а миледи постаралась надавить еще сильнее. — И теперь я уже дважды должна расплатиться за Ваши фантазии, — плавно, стараясь, чтобы мужчина не заметил ее маневр раньше времени, она взяла его вспотевшую руку и приложила к шрамам на шее. Он отшатнулся и на секунду зажмурил глаза. Этого времени ей вполне хватило, чтобы отыскать в складках покрывала клинок. — Кто сказал Вам, что я собираюсь Вас убивать? — Пристрелите Вы меня здесь, или отдадите правосудию в лице короля — исход один, Мушкетер шумно вдохнул. Женщина, будто бы невзначай коснулась пальцами шрамов, чтобы вновь привлечь к ним графа, но внезапно ужаснулась. Холод у виска исчез, а вслед за этим она услышала стук пистолета об пол. Руку с клинком граф уже крепко сжимал в своей, а после молниеносным движением сжал и вторую. — Я предлагаю Вам сделку, Анна, — громко начал он. Губы дрожали, произнося это имя. — Вы отдаете мне бумагу, а я отпускаю Вас. И забываю о Вашем существовании. Навсегда. — И не пустите следом погоню, благородный Атос? — язвительно прошипела миледи, бросив попытки вырваться, едва начав. — Не верите? — Ни единому слову. А чего Вы ожидали? — Но у Вас ведь нет выбора, — Есть, пока у Вас нет оружия, — она проскользила насмешливым взглядом по его фигуре к полу. — Тогда…миледи… Вы можете меня связать. Такого заявления она явно не ожидала. — Давайте уж, делайте. Вам бы хотелось этого, так? — женщина задумалась, и граф отдал бы все что угодно, лишь бы увидеть сейчас вместо темных кудряшек ее лицо. Узнать, чего она хочет на самом деле. — В таком случае, сперва я Вас свяжу. Может быть…немного больно, — хмыкнула она. Он мог бы найти миллион вариантов, как отделаться от леди Винтер прямо сейчас, мог сдавить ее горло там, где уже были шрамы. Сейчас, пока она у него в руках, а вместо этого лишь кивнул. Кем бы ни была эта женщина, в ее словах есть доля правды. Он должен забыть ту Анну, которую придумал в пьяной одури, так пускай же эта мерзкая тварь явит свое истинное лицо. А после слегка ослабил хватку на одном из ее запястий, второе все же перехватил посильнее, для верности. Женщина быстрым рывком спустила руку к его поясу и сняла ремень с кобуры револьвера, затем, ловко, как опытный портной соеденила обе его руки. До жгучей, ноющей боли в запястьях. — Ну как? Вам нравится? — выдавил мушкетер. — Безумно. Однако, я не могу застегнуть, Граф де Ла Фер, возможно, подозревал нечто такое, а быть может просто насмехался над ней. По крайней мере это не вывело его из равновесия — мужчина без единого возражения разжал второе запястье. Единственный залог ее слов. Анна со злостью затянула ремень еще крепче и закрепила. — Моя часть договора выполнена— сказал граф и женщина заметила, что он впивается взглядом в прямо в ее глаза. ''Смотри, ехидна. Смотри, что такое благородство.'' — говорил этот взгляд. — Ваша очередь.- теперь взгляд стал выжидающим. Он говорил: ''Теперь ты можешь убить меня, миледи''. Она могла расплатиться с ним за все, что он когда-то сделал. Что ж…такую возможность просто нельзя упустить. Миледи нагнулась над кроватью и уловила его взгляд ей в спину. Взгляд, понимающий все от начала до конца. Женщина и сама не понимала, зачем делает, но стоило только взглянуть на нож, как внутри все сжималось в тугой комок. Пошарив рукой по кровати, она выудила оттуда измятую бумагу. — Получайте, Оливье, Быстрыми движениями леди Винтер накинула на себя темный плащ, спрятала волосы под шляпкой, схватила с пола пистолет и метнулась к двери. — Сделаем вид, что Вас никогда не существовало, Анна, — Как и Вас, граф, Женщина скрылась, и он постарался не вслушиваться в ее звонкие шаги на лестнице. Она выполнила условие. Почему? Послышался выстрел и отчаянные крики. Снова шаги, на сей раз наверх. — Ты здесь, Атос? Какой-то черт пристрелил нашего гасконца, — в проеме показался Портос. — Он стрелял из окна прямо в спину, подонок! — послышался сзади голос д’Артаньяна. — Как, Вы живы, друг мой? — но миледи никогда не промахнется. — А Вы связаны? — удивленно спросил мальчишка. Портос грубовато рассмеялся. — Пуля вошла в руку — навылет. Единственное чего он лишился — это хорошего вина. Следом явился и Арамис, но он явно не участвовал в веселье этих двоих. — Кто бы это ни был, друзья мои, он спас д’Артаньяну жизнь. Вино отравлено.