Вернуться домой

Тоннель, тоннель, тоннель… Непроглядная, давящая тьма сгущается над ним. Дональду страшно. Он хочет только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Впервые за многие годы, наполненные столькими приключениями, Дональд хочет покоя — тихой и незаметной жизни где-нибудь вдали ото всей суеты многолюдного города. Жизни, в которой были бы немыслимы все те передряги, в которые он попадает едва ли не каждый день. Дональду катастрофически не хватает воздуха. Он задыхается. Тоннель не заканчивается, напрасно Дональд ускоряет бег. Гнетущая тишина вот уже несколько часов (а может быть — дней) нависает над ним. Он не знает, куда делись Делла и Скрудж, не понимает, как оказался в этом чертовом тоннеле. Дональд делает усилие над собой и пытается вспомнить, что происходило с ним до того, как начался этот кошмар. Мысли роятся в голове, совершенно сторонние и неподходящие. Последнее, что помнит Дональд — схватку на корабле с пиратами, Скруджа, отбивающегося сразу от четверых нападающих на него разбойников, блеснувший на солнце клинок собственной шпаги… Что же дальше?.. Куда девались Делла и Скрудж? Дональд не чувствует боли, его одолевает жуткая усталость — хочется сесть на пол этого бесконечного, погруженного во мрак тоннеля, сесть и просидеть в одной позе хотя бы полчаса. Однако Дональд почему-то убеждён, что если он остановится и присядет отдохнуть даже на 10 минут, ничего исправить уже будет нельзя. Словно что-то нарушится, пропадет, потеряется в этом непроглядном мраке. Что-то важное. Что-то, без чего немыслима его, Дональда, жизнь. И Дональд из последних сил бежит по тоннелю. Но вдруг тьма расступается, и яркий свет появляется где-то вдали, на горизонте. Это ослепляет героя, заставляет его зажмуриться на несколько мгновений и сбавить темп бега. Вот Дональд доходит до конца тоннеля. Его взору представляется прекрасная картина, такая непривычная после окутывавшей его тьмы. Что это? Неужели тот самый сад, в котором он когда-то с Деллой играл в далёком детстве? Да, очень похоже. Вот — та самая яблоня с раскидистыми ветвями, на которую он так любил когда-то залезать и взирать на мир откуда-то свысока, представляя себя взрослым и безмерно сильным. Вот — его старый футбольный мяч, а вот — мамино кресло… Дональд улыбается. Ему хочется подольше здесь побыть. Хочется отдохнуть, ведь усталость никуда не делась, только прибавилась. Он уже готов сесть в тень большого ветвистого дерева на зеленую, покрытую росой траву. Вот только чувство какого-то непонятного беспокойства вновь захлёстывает его… Как же Делла? Скрудж? Эти два самых главных вопроса терзают душу Дональда. Что ж… Скрудж… — пытается он сам себе дать ответ на эти вопросы, ответ, который бы позволил уйти, отстраниться ото всего, что беспокоило его прежде. — Скрудж сильный, он вполне может позаботиться о себе. Скрудж независимый. Он справится, выйдет из любого, даже самого опасного положения. А вот Делла…

***

Тишину больничной палаты нарушает лишь мерный писк приборов и прерывающееся дыхание МакДака. Он пристально вглядывается в болезненно-бледное лицо племянника. В лицо, на котором почему-то, несмотря на такое тяжёлое состояние, постоянно сменяется выражение. Вот — страх, через несколько минут — растерянность, едва ли не ужас… Неожиданно на лице Дональда появляется улыбка. Такая неподходящая для этого момента, такая непонятная Скруджу, но такая счастливая… Скрудж делает над собой усилие, порывистым движением пожимает запястье Дональда, а затем быстрыми шагами выходит в больничный коридор. — Доктор, что с ним? Он будет жить? Глаза врача не видны из-за тёмных линз его очков. Он немного тушуется, тянет с ответом. — Ранение серьезное. Он потерял много крови. Мы сделали все, что смогли. Думаю, теперь все зависит только от него самого…

***

Так что же Делла? Скрудж не бросит её, он всегда будет рядом, что бы ни случилось. Поддержит, поможет. Даст нужный совет. Однако — Дональд это чувствует — вместе с ним из жизни Деллы навсегда уйдет что-то важное, и уж точно ничего не будет так, как прежде. Вместе с ним уйдет беззаботный смех Деллы, её жажда приключений, её оптимизм и вера в чудо. Пожалуй, навсегда изменятся даже отношения между Скруджем и Деллой. Изменятся бесповоротно. Нет, Дональд нужен. Определенно нужен всем им. Нужен, несмотря на все разногласия и ссоры между ним и Скруджем, несмотря на возникающее порой недопонимание со стороны Деллы. Теперь Дональд совершенно уверен во всем этом. С большим трудом он делает уверенный шаг по зеленому саду, потом ещё и ещё один. Дональд идёт навстречу реальности, пусть порой и не столь великолепной, как это тихое место, в котором он оказался. Внезапно картинка становится размытой, а после и вовсе исчезает, уступает слепящей белизне пространства, не имеющего начала и конца. Приходит ощущение полёта.

***

Скрудж даже немного жалеет, что отправил Деллу домой — отдохнуть. Как ни крути, в её обществе даже эти часы мучительного ожидания прошли бы немного легче, не так болезненно. Внезапно писк приборов становится немного иным, не таким размеренным, как прежде — Скрудж отмечает эту перемену, хотя и не знает, что она означает. Он сидит в коридоре больницы, и немного боится зайти в палату племянника и взглянуть правде в глаза — какой бы она ни была. Изменение звучания приборов замечает не только МакДак — в палату Дональда уже спешат доктора, готовые, в случае чего, к незамедлительному оказанию помощи. А Дональд тем временем открывает глаза и с некоторой неуверенностью оглядывается по сторонам, судорожно пытаясь понять, где он оказался…